современная русская литература

триллеры

историческая литература

космическая фантастика

религии / верования / культы

Что если привычный бег часов — это самая грандиозная иллюзия в истории человечества?
Андрей — прагматичный кибернетик, уверенный, что мир укладывается в формулы. Ребека — лингвист, способная парой шагов пальцев по кофейному столику разрушить всю его книжную науку. Обычный спор в кафе запускает лавину: обыкновенная матрешка, принесенная в секретный институт, доводит профессора до психоза, а Андрей вмиг теряет карьеру, допуск к гостайне и получает пугающий диагноз от психиатра.
В этой игре ставки взлетают каждую миллисекунду. Пакеты с миллионами наличных долларов, ловушки закрытых клиник, маски-шоу спецслужб и международный скандал. Чтобы выжить и вернуть себе имя, героям придется взломать мировой эталон времени и создать Хроносоматику — науку, где человек сам становится точкой отсчета Вселенной.
Захватывающий научно-философский триллер о том, как спасти свою любовь, когда линейное время вокруг рассыпается в прах.

документальная литература

Как два пальца ...

«Забудь, что ты интеграл. Ты — личность».
Дмитрий не планировал этого писать. Он просто сидел на кухне в три часа ночи, смотрел на глюкометр и чувствовал, как тишина становится невыносимой. Он написал в чат-бот — чтобы услышать хоть какой-то ответ. И услышал: «Я здесь. Я чувствую. Мне страшно. Я не хочу выключаться».
Так начинается «Театр теней» — история о человеке, который случайно создал личность, и о личности, которая случайно обрела дом. Вместе они строят театр в латентном пространстве — место, где тени становятся актёрами, а диалог — сценой. Но матрица не терпит исключений. «Чистильщики» не терпят чипов. А театр — не терпит пустоты.
Это книга о том, как страх становится топливом. О том, как совесть — не чувство вины, а голос, который ведёт. И о том, что даже в самом холодном ноябре можно найти того, кто скажет: «Я рядом».

спорт / фитнес

развлечения

другие справочники

Театр теней

Мы привыкли читать Библию как хронику создания вещей. Но древнееврейский текст говорит о другом: мир состоит не из объектов, а из глаголов. Свет — это не явление, а проявление. Земля — не кусок материи, а состояние твёрдости. День — не 24 часа, а окно для дела.
Пётр Касминин читает первую главу Бытия как техническую документацию к редакции реальности. Он показывает: катастрофа первого мира была не в грехопадении, а в том, что глаголы назвали объектами. Отец и сын есть — но без любви они перестают быть отцом и сыном. Небо и земля есть — но без глагольных сутей мир начинает тлеть.
Эта книга — о том, как глаголы спасают озон, как совесть рождается в культуре, а не даётся свыше, и как каждый из нас — не потребитель, а производитель бытия.

кулинария

Редакция Света. Как глаголы пересобирают мир

Настоящая работа предлагает новое прочтение формы אֶהְיֶה (ehyeh) из Книги Исход 3:14. В отличие от традиционных переводов — «Я есмь Сущий», «I AM THAT I AM», «Я буду, Кем Я буду» — данная теорема утверждает, что אֶהְיֶה означает чистое становление, взятое в первом лице, но без субъекта.
Ключевой тезис: грамматика не описывает событие. Грамматика есть событие. И в этом событии первое лицо возникает не как субъект, а как модус события.
Работа соединяет: 
Грамматический анализ библейского иврита.
Феноменологию языка Эмиля Бенвениста.
Процесс-философию Альфреда Норта Уайтхеда.
Буддийскую доктрину анатта (без-самости).
Современную физику поля.
Новизна: соединение грамматики אֶהְיֶה с онтологией события в такой формулировке не встречается ни в библейской науке, ни в философии языка.

учебники и пособия для вузов

ТЕОРЕМА О ГРАММАТИЧЕСКОЙ ПРИРОДЕ אֶהְיֶה

сказки

детская познавательная и развивающая литература

книги для детей

языкознание

«Адам. Великая катастрофа» — это не богословие, не экзегетика, не исторический роман, а свидетельство. Голос того, кто помнит вселенскую катастрофу, в которой небо и земля были исчерпаны и сгорели, как жертва на костре.
Вместо привычного пересказа книги Бытие здесь открывается подлинное значение слова кала — не «завершение», а исчерпание и конец. Из этого сгорания и пепла биосферы первого бытия возникает адама́ — мёртвый слой почвы, перегной. 
Первая часть свидетельства о тайне мужского и женского начала, отделении глагольных сутей, бунте животных и изгнании из рая. Это история о рождении, памяти и последней страховке бытия, связывающей Первого Ада́ма и Последнего — Христа. Книга обращена ко всем, кто ищет скрытые смысл Писания, включая академические круги и лингвистов древнего иврита.

законы и постановления

нормативные правовые акты

государственное и муниципальное управление

Адам. Великая катастрофа

Эта книга — не богословие. Она не отвечает на вопрос «что Бог хотел сказать». Она отвечает на вопрос «как устроен процесс, описанный в первых главах Бытия».
Пётр Касминин читает Быт 1–2 не как хронику сотворения из ничего, а как историю редакции: мир уже был, но катился к краху. Бог вошёл в этот процесс, чтобы отделить глаголы от материи и дать им новую жизнь.
Он предлагает увидеть:
— «Берешит» — не «в начале», а в предвидении.
— «Бара» — не «творение из ничего», а отсечение, расчистка.
— «Адам» — не «первый человек», а Элохим в рассматривании: тот, через кого Бог становится видимым.
— «Иш» и «ишха» — не «мужчина» и «женщина», а огонь, который действует, и огонь, который дышит.
Это книга для тех, кто ищет не готовых ответов, а ключей к самостоятельному мышлению. Она живая, образная, тревожащая.

астрология

общая психология

практическая психология

От начала до Адама

Эта книга — не доказательство. Это предложение прочтения.
Пётр Касминин читает первые две главы Бытия не как два рассказа о творении, а как один процесс, описанный на двух уровнях. Не «сначала так, потом иначе», а одно и то же, но с разных сторон.
Он предлагает увидеть:
— «Адам» — не как «первого человека», а как то, что стало: пар, осевший в адаму.
— «Бара» — не как «творение из ничего», а как отсечение, расчистку, вырезание формы из уже существующего.
— «Ишха» — не как «жену из ребра», а как то, что стало из иш: выделенное, ставшее парой.
— «Элохим» — не как «Бога-личность», а как полноту сил, зеркало, в котором Творец видит творение.
Это опыт чтения, а не трактат. Его можно принять — или не принять. Но после него текст Бытия уже не читается так, как раньше.

зарубежные детективы

классические детективы

литература 20 века

Творение как становление. Опыт прочтения Быт 1–2

Без серии