Пьерри Мак Там, где ощутима грань пространства

Глава 3: Оцифрованная душа (Часть 2/3)

Глава 3: Оцифрованная душа

Кто-то за долгие годы многое познал. Многие вкусы из тех, что существуют в человеке, но не вкуса любви. И что тому вина: голод или утрата своей сущности?

Действие 1: Утрата

Ночь. Ливень. Шторм. Запах морской воды, плесени, мокрого бетона и ржавчины.

— Чёрт! — раздался гневный крик. — Чтоб вас всех перекосила, чёрт возьми! Будь ты проклято, Запределье! Будь ты проклят, Господь, что позволил этому в ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ случится! Ёмаё… Да как ТАК-ТО?!?! — Он ухватился за лицо руками и начал расхаживать взад-вперёд.

— Перси…

— ЧТО?! — Ответил он, взглянув на неё безумными от гнева глазами сквозь мокрые грязно-медные волосы.

— Не кричи так, это ж в конце то концов не конец света.

— ДА!? А ЧТО ЭТО ТОГДА ПО-ТВОЕМУ!? «НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ПУСТЯК» ИЛИ «МЕЛОЧЬ» КАКАЯ-ТО?!

— Что? Конечно же нет! Но не стоит на это так остро реагировать! Ты же можешь новый дневник начать!

Он остановился, и, ссутулившись, пристально посмотрел ей в глаза своим непривычно холодным взглядом.

— «Новый», да? Конечно, конечно же! (Его хаотичное хождение по кругу возобновилось, но теперь к нему добавился сардонический смех) Я же всегда могу начать НОВЫЙ дневник! Знаешь, что, Нацуки, ты права! Я начну новый! Так же, как ДЕЛАЛ НЕИМОВЕРНО МНОГО РАЗ ДО ЭТОГО! Ха-ха! Знаешь, Нацуки, начать писать – дело плёвое. Главное найти хотя бы огрызок карандаша и пропахнувшую помоями тетрадку — и вуаля! Новая твоя хроника и банк для мыслей готов! Но вот в чём дело… (Он подошёл, присел на корточки перед ней и заговорил уже более спокойным, но всё таким же горьким голосом) Начать то я всегда начну, но куда тяжелее СОХРАНИТЬ эту «тетрадку». Намного сложнее сохранить всю информацию и память, что я вкладываю в неё. Я огорчён не потому, что я потерял саму тетрадь, а потому, что потерял всё, что вкладывал и хранил в ней. (Он пересел, чтоб сидеть с ней бок о бок, оперевшись спиной на сырую бетонную стену с отслаивающейся штукатуркой. Ледяная морская всё также продолжала литься с волос затылка за ворот куртки) Знаешь, я, может, уже и бывал где-то, знал что-то, но забыл это. Я часто что-то забываю, порой что-то воистину важное, и потому стараюсь записывать всё в дневник, чтоб не забыть, но по каким-то неведанным причинам я то и дело постоянно теряю эти дневники, и порой по совершенно глупым причинам! И так всегда… (Он достал из неожиданно дырявого кармана куртки полностью обмокшую толстую тетрадку с поплывшими в ней чернильными и карандашными надписями и взглянул на неё. Взглянул дрожащими и полными боли утраты глазами.)

После этого он встал, подошёл к краю железобетонного фундамента полуразрушенного небоскрёба, служившего им полом, и бросил уже никому не нужный бесполезный мусор в бушующее море и затем наблюдал, как то, чем он сильно дорожил и хранил, погружается в тёмную синеву пучины холодных вод.

— Давай устроим ночлег, а то пора бы уже. — Тоскливо предложил Перси, на что его подруга глухим «угу» и кивком согласилась.

Были же герои наши на уровне «утопающие небоскрёбы», как это бы назвал наш не безызвестный «Робинзон» - бескрайнем ледяном и вечно бушующим море с торчащими из буйных вод несколькими почти развалившимися офисными небоскрёбами, которые, не смотря на своё плачевное состояние и отсутствие половины конструкции, продолжают твёрдо стоять, упираясь своим фундаментом глубоко в ржавый металлолом, служащий этому уровню как дно этого мелкого моря (глубиной всего 3-5 метров).

Именно в это море и окунул наших героев портал, что был в «доме на холме». Окунул, пропитав водой всё, что у них было, и уничтожив столь уязвимый и ценный для Перси дневник. От этого он так и взбесился.

Холодный и мокрый фундамент, покрытый заплесневелым от сырости мусором и часто забрызгиваемый буйными волнами, никак не подходил для разбиения лагеря, и потому наши герои разбили небольшой лагерь на несколько более высоком этаже чем тот, где они были ранее, и где было спокойнее и суше. Там они развели костёр из найденных остатков ЛДСП-мебели и старых газет, повесили рядом с ним на протянутую между двумя опрокинутыми на бок столами бечёвку верхнюю одежду с прочим бельём сушится и соорудили временную постель из обрывков картона, предварительно протерев их от пыли и постелив на уже согретый теплом трепетного пламени костра голый бетонный пол.

Обошлось сегодня без ужина: после ухода из «дома на холме» прошло не так уж и много времени, и все были ещё сыты, но уже уставшими. Нацуки, видимо, была знакома с подобными случаями промокания одежды (чего не скажешь о Перси), и потому в промокшем рюкзаке у неё хранилась завёрнутая в пару полиэтиленовых пакетов любимая пижама, в которой она и легла спать. В скором времени Нацуки уснула, но Перси ещё долгое время не мог сомкнуть глаз: он, в белой майке и полосатых трусах-шортах, лежал на рваных картонках близь горящего костра и смотрел на кое-где побитые панорамные окна на другом конце здания – смотрел куда-то в даль, в густую и покрытую сумерками лазурь небес, где всё также, как из-под руки Этернитасы, лил холодный, суровый и бесчувственный ливень. Перси лежал, лежал, и с лицом лимерента, потерявшего свой объект внимания и любви думал о своей собственной Эоновой вечности – вечности скитаний, о которой даже не помнил. Он знал, что уже давно тут бродит, давно скитается по всяким мирам как Агасфер по «прежнему миру», без возможности найти покой, но не мог сказать сколько именно, будто бы погрявший в вечности, как тот же Агасфер. Он помнил отрывки своего прошлого, прошлых приключений и историй, но не мог связать их во единую временную цепь и потому сваливал всё в одну кучу, переплетая между собой отрывки одного дня с другим. Он не знал, почему с ним такая штука происходит, но благо с появлением Нацуки в его жизни подобных случаев стало меньше – будто дни стали более запоминающимися и сильнее вбивались в подкорку мозга, не давая сбиться с счёту времени. Видно было, что одиночество более пагубно влияет на человека, чем он мог себе воображать – одинокие серые дни слипаются в единую серую массу, из которой уже сложно будет что-либо достать. Понял он это ещё давно, когда именно – сам не помнил, но уже в те далёкие времена он начал вести дневники, записывать в них всё самое важное и необходимое, различную информацию об сущностях и «уровнях», но каждый раз, когда он эту книжонку только-только доводит до середины, он лишается её самым обидным способом – случайно или ради спасения. И было ему это настолько обидно, что порой ему кажется, будто само Запределье устраивает ему такие козни, как бы не желая, чтобы он знал слишком много. Хотя вдруг так и есть? Никто не знает.

Но вечно оплакивать своё горе нельзя, и потому наш герой постепенно переключился на другую тему для размышлений – о жизни. Да, именно: сейчас он понял, что третьим, и, пожалуй, последним элементом «жизни» будет являться «движение».

Так сложилась полная картина: цель, надежда и движение – вот она, жизнь! Цель – чтобы было на что надеяться и к чему двигаться, надежда – чтобы было «на чём двигаться» к цели, а движение – чтобы оправдывать надежду и цель, чтоб они не были понапрасну! Но жаль, что такую картину жизни уже было поздно записать и не забыть… К слову КПК тоже был беспощадно уничтожен холодной водицей.

Так Перси продолжил лежать, пытаясь вбить себе в голову эту мысль, чтоб не забыть, и, сам того не заметя… уснул.

Действие 2: Неважно

На утро была обнаружена дверь.

Было раннее утро. Ливень снаружи древнего и богом забытого помещения помельчал, превратившись в чичер, а небо сменило свой оттенок с полночно-синего на сизый. Было холодно. Костёр уже оканчивал дотлевал и пускал тоненькую, едва заметную струйку дыма. В запылившемся симулякре «опен спейс» офиса царила плотная, ирреальная тишина, которая часто, как тиканье механических часов, прерывалась лёгким сопением Нацуки и её с Перси сердцебиением. С переходом грозного ливня в мелкий, жалкий, но всё такой же ледяной дождик уровень тишина усилилась, и если раньше можно было услышать отдалённые звуки биения крупных водяных капель об стекло и металлические фасадные панели, то к утру этот шум прекратился. Тишина эта была не той, что была в комнатке в «Железном городе». Эта тишь могла бы, кажется, сводить с ума, и, возможно, как раз из-за этого гробового беззвучия Перси вскоре и проснулся. Возможно он уже даже во сне был не в силах больше терпеть затишье, и подтверждением этому может служить факт того, что после пробуждения он вскоре начал легонько отстукивать своими зубами различные мелодии. Так, просто чтоб самим для себя разбавить эту густую тихую пелену, окутывающую всё здание. Хотя может он это просто со скуки начал делать. Кто его знает… Но факт остаётся фактом – он проснулся и начал это делать.

Открыв свои глаза, он увидел перед собой пустую металлическую сетку кассетного потолка. Спустя неопределённое количество секунд, чьего количество явно не доставало до минуты, но перевернулся со спины на живот и осмотрел уже освещённый монотонным светом с улицы зал, и, осматриваясь, он заметил ДВЕРЬ. Она была сильно похожа на ту, что ему удавалось видеть в подполье «Железного город», но в отличии от неё выглядела совершенно обычно, незамысловато и даже скучно, просто как обычная, слегка потёртая и поцарапанная деревянная дверь с такой же круглой латунной ручкой.

Увидя её, Перси не то что бы удивился, но был явно рад встретить её, хоть он и не ожидал увидеть её ТАК скоро. Но вскоре это внутреннее тихое душевное ликование сменилось такой же легкой грустью и чувством скорой утраты. По опыту он знал, что подобные «порталы» появляются лишь на время, и если сейчас он его нашёл и видит, то уже после следующего его моргания дверь может исчезнуть. Что, собственно, и произошло.

Вот была она - и нету теперь!

Действие 3: Перламутровый город

Безмятежность и спокойствие… Ослепительный блеск от глянцевой имитации на реальность безболезненно бил по глазам наших героев. «Frutiger Aero» - таким, казалось бы, странным словосочетанием можно описать ощущения от тех мест, где оказались наши герои: под ярко-голубым, и, слегка облачным небосводом с нисходящим с него жарким солнцем от горизонта до горизонта простирались бескрайние поля ярко-зелёной сочной травы; редко на них можно было увидеть небольшие, журчащие небольшими струйками хрустальной воды, ручейки и одинокие молодые лиственные деревца, распустившие свои ветви пышным букетом и как бы тянущие их ввысь, к солнцу и облакам; где-то иногда в далеке виднелись мегаполисы, полные высоченных небоскрёбов, которые своими крышами чуть ли не дотягивались до тех немногих лёгких и пушистых, как пух, облачков, что тихо и беззаботно парили над всем этим миром.

Оказались в этом сне наши друзья незадолго после описанных ранее событий с пропавшей дверью – Перси разбудил свою подругу, ЗАТЕМ совершили небольшой осмотр здания, в котором ночевали, и, поняв, что там им делать нечего (поскольку ни снаряжения, ни припасов, существ или артефактов там не было), воспользовались парой оставшихся с «домика на холме» «крольчат» и перенеслись сюда – на уровень, который позже наш «Робинзон» назовёт «глянцевой долиной».

— Хм, выглядит неплохо, и что-то это мне напоминает... А, да, точно! На моём старом ноутбуке была такая же тема, как у этого уровня!

— Ага, похоже! Выглядит о-о-очень красиво!

— И куда пойдем?

—Давай к тому городку.

Где-то в дали виднелся мегаполис, здания которого были чисты и белы как жемчуг и невероятно сверкали, отражая падающий на их гладкие, как перламутр, стены яркий и мягкий солнечный свет. К нему наши герои и отправились.

Путь был долог... Но не скучен или тяжек. Километры той дороги меркли в мыслях их о лучшем... Том "лучшем", которого они оба не знали, но слепа шли к "нему". Высокая и покрытая прохладной хрустальной росой трава нежно щекотали их ноги, одаривая их своей свежестью для дальнейшего их пути. "Перси взял её и велел идти" - так, может, и началась их совместная история, но именно "совместная". По пути к городу им несколько раз встречались тоненькие, блестящие, будто самоцветами искрящие, ручейки, что спокойно текли и журчали свою никому не известную песенку на языке ручейков. И путь их был похож на сон... Даже и не скажешь, когда видят грёзы они, а когда взаправду идут по этой преисподней. А точно ли они сейчас здесь?.. Теперь им повстречалось дерево - небольшое и одинокое, тянущее свои с виду хрупкие, но твердые и крепкие ветви высоко к небу. Оно будто потягивается спросонья после долгого сна. У него Перси и Нацуки решили ненадолго остановится, чтобы посидеть под ним, подумать о жизни и просто насладиться этим теплым и ясным деньком.

— Мдаа... — выдыхая произнёс Перси.

— Что? — спросила его Нацуки.

— Всё же необычный эффект у этого уровня.

— Ты о чём?

— Ну, мне сейчас как-то особенно легко на душе и спокойно. Наверно, даже больше покойно, чем на "лавандовом поле", и даже немного радостно. Сомневаюсь, что у меня много может быть такое настроение, тем более что и повода особого для него нету. Скорее всего это эффект уровня - навеивать спокойствие и безмятежность на находящихся на нем людей.

— Да? А я вот ничего не заметила...

— Хм, интересно почему…

— Это наверно потому, что у меня абсолютно всегда хорошее настроение! А хорошее оно потому, что я просто знаю, что завтрашний день будет по любому лучше сегодняшнего, что любые беды не вечны и практически на любую проблему найдется своё решение. Нельзя подолгу дуться на что-то, и тебе бы, перси, тоже, кстати, не помешало бы поучиться этому!

— Ох-хох, да кто бы говорил! А кто месяц назад весь день дулся на меня за взятый из общих запасов батончик? Тоже мне "любые беды не вечны"! Ты тогда так обижена на меня была, будто в жизни никогда больше шоколада не поешь!

— Но ты же видел, как я сама его туда положила!

— Я тоже много чего кладу, но не жалуюсь же, когда ты это берешь! Или нам стоит начать делить припасы? Не знаю, как ты, но лично я этого не хочу. (скрестил руки за головой и, закрыв глаза, лёг на землю)

— Ладно, забудем это... Но в остальное время я точно всегда была добра и весела!

— А вот за неделю до этого...

— Ладно! Хватит! Твоя взяла, ты победил!

— А в чем я победил? (Перси приоткрыл один глаз и посмотрел на подругу)

— Ты доказал, что я не всегда добрая и веселая...

— Пф, тоже мне заслуга! Тут и доказывать ничего не стоит - человек по любому не может сохранять всю жизнь один настрой. То и дело придет момент, когда он "сорвётся", и на моем примере ты могла это видеть... Но всё же что бы то ни было ты веселее, чем я... Ты больше и чаще чем я находишь приятные вещи в окружении! За это, кстати, я тебя и люблю.

— Хм, хех, спасибо!

Возникла небольшая тихая пауза.

— А помнишь, как мы почти так же сидели под берёзой в "сумеречном лесу"? — Сказал Перси, оборвав приятную тишину небольшой паузы.

— Когда мы ещё Вендиго повстречали? -- уточнила Нацуки.

— Ну да! — Коротко подтвердил Перси.

— Кончено помню! Тогда тоже было очень спокойно, даже не смотря на то что тогда ещё час назад мы убегали от огромного монстра с оленьими рогами (Нацуки пальцами изобразила рожки). Ощущение минувшей угрозы в пару с слегка сырым прохладным воздухом и шелестом качающихся от ветра сухих осенних листьев будто убаюкивали нас. И тот аромат петрикора, и сизый туман, что был виден уже в пяти березах от нас, и издающееся эхом по лесу уханье совы... (Нацуки немного задумалась) Но сейчас всё же лучше, чем тогда!

— Потому что нас пока не пытались съесть?

— Потому что нас пока не пытались съесть!

Возникла очередная небольшая пауза.

— А почему ты спросил? — спустя с десяток секунд молчания спросила Нацуки.

— Да так, ничего, просто вспомнить и напомнить захотелось.

И тут подул прохладный ветерок.

После этого они ещё около 15 минут просто неподвижно сидели, отдыхали, укрытые тенью листвы и наблюдали за плывущими по небу облаками, а позже встали и тихонько, не спеша, отправились дальше к тому сверкающему городку.

Спустя ещё треть дня они таки добрались до блестящего мегаполиса, и перед ними предстал город, который был бы лучшим из городов, что вы могли бы видеть - дома и улицы чисты и сверкают, как покрытые лаком, повсюду высажены бульвары с сочными зеленеющимися кустами и деревьями. По городским улицам даже протекали искусственные речушки, являющиеся особо крупными желобами с калькой и водорослями внутри и заполненные чистой водой. В них шустро и игриво плавали мелкие рыбешки разных цветов. И на деревьях бульваров были гнезда птиц, от чего город был полон птичьим щебетанием и пением.

Город был красив и свеж, но главная особенность его была в том, что он был пуст. Да, там были рыбы и птицы, но не более. Там не было тех, кто мог бы жить в этих домах. Не было людей. Город был чист и пуст, будто все эти небоскребы были специально возведены здесь как заповедник для мелких животных. И по всем улицам проносился прохладный свежий ветерок с ароматом мяты и мелиссы.

Действие 4: Недевушка по имени Мико. Первая встреча

Шерсть и хвост Нацуки встали дыбом, уши поджались. Раздался выстрел. Почти вся дробь прошла тело насквозь.

«М? Это ещё что такое??» — Будто с детским любопытством спросила необычная незнакомка. Затем она достала из своего живота одну из трёх застрявших дробей и, зажав между двумя пальцами, внимательно рассмотрела «Давно я такого не видела…» - произнесла она сама себе шёпотом, и затем откинула её в сторону.

«Так, ну о чём это я… Ах, да! Всем привет, я Мико!» — Бодро и весело поздоровалась она и назвала своё имя. Теперь Перси и Нацуки разглядели её полностью – это была девушка, подросток лет 17-ти, выглядящая как базовый силуэт или анатомический скетч – без одежды, но и без подробных деталей. Кожа её была частично прозрачной и выглядела как кусочек синего, слегка облачного неба. Волосы её были коротки и, хоть их очертание и было идентично реальным волосам, выглядели они как пасмурное небо, полностью затянутое облаками, а в зрачках её виднелся угасающий пламенный закат, а лицо её выглядело добро и ласково, она весело улыбалась. Иногда время от времени она могла дёргаться, будто глючит. «Мико» - такое имя она произнесла своим приятным нежным голосом.

Думаю, удивление наших героев, от неожиданной встречи с ещё одним, кроме них самих, разумным существом, причём внешне выглядящим почти как человек, объяснять не приходится – оба из них были абсолютно ошеломлены: Перси от неожиданности рефлекторно произвёл в незнакомку выстрел из своего ружья, а Нацуки напыжилась и была готова разорвать в её клочья. В момент выстрела Перси в то же время отскочил от неведомки, упал и в данный момент всё еще лежал на тротуаре, в ступоре смотря на неё, а Нацуки, не теряя настроя, медленно подошла к Перси чуть ли не вплотную и грозно смотрела на неё.

— К… Кто ты? - спросил Перси. Его голос колебался, сердце бешено билось, пальцы дрожали. — Кто ты?! Отвечай! — указав пальцем на Мико переспросил перси. Теперь его голос будто верещал и напоминал собой звук расстроенной скрипки. Другой же рукой он достал из внутреннего кармана куртки гагатово-морионовый браслет и готовился его надеть.

— Я - Мико! Я же сказала уже. — С нежной весёлой детской улыбкой ответила она.

— Ну это то мы поняли… — Вставая с тротуара и не прекращая смотреть на неё произнёс Перси. Взгляд его выглядел теперь грозно и в кой то мере даже устрашающе, но пальцы всё так же дрожали — Но кто ИМЕНННО ты?

«Перси, нам сейчас лучше уй…» - хотела сказать Нацуки, но не договорила как вдруг Мико её перебила:

— Я? Я тут живу! Живу, встречаю таких же путешественников как вы, помогаю им отдохнуть от тяжёлых странствий и провожаю их дальше странствовать! (Перси и Нацуки переглянулись подозрительными и неуверенными в сказанном взглядами) Давайте будем друзьями! (Мико сильнее заулыбалась)

— Кхм, слушай, мы очень благодарны за предложение, но…. — Неуверенно начал Перси.

— Но нам этого не нужно, спасибо. А теперь я со своим приятелем нужно идти! Мы и сами найдем где и как отдохнуть! — Уверенно продолжила Нацуки, развернулась в обратную сторону и потащила друга за шиворот подальше от «незнакомки».

Улыбка на лице Мико сменилась выражением лёгкого недоумения - видно было, что ей отказывают впервые, и она провожала своим недоумевающим, слегка подтупленным взглядом уходящих с улицы друзей. После того, как Перси с Нацуки скрылись за поворотом, она повернулась в обратную сторону, и со словами «хм, странные какие-то» пожала плечами и пошла в глубь города, попутно вытаскивая из своего живота оставшиеся дроби.

Прошло 3 часа. Наши путешественники покинули «жемчужный городок» и временно обосновались у того самого дерева, где ранее уже останавливались отдохнуть.

— Так и… Что будем делать? — Сидя на земле и опираясь спиной на ствол дерево спросил подругу Перси. — «Крольчат» у меня не осталось, ничего полезного или потенциальных выходов мы пока не встречали, и тут ещё ЭТА ходит (Указал пальцем на город).

— Не знаю… Надо будет ещё поискать, наверно… Меня эта девушка очень смущает. Как она назвала себя? «Мико»? Ну так вот: эта «Мико» что-то не вызывает у меня доверия. Мы с «такими» раньше вроде не сталкивались… Вот твой Гилберт просто дорогу указывает, а эта прям на контакт к нам полезла! Мало-ли что у неё там на уме… Надо быть на стороже.

— Ой, да не переживай так сильно! Город свой она вроде не покидает, иначе бы уже по любому пошла бы за нами. Возможно, она привязана к той локации. Да и к тому же её «разум» - не факт. Возможно, это просто имитация этого самого «разума». Помнишь Корячку?

— Угу.

— Ну вот! Эта тряпичка лишь пыталась заставить нас подойти ближе, чтобы сцапнуть, и не была способна ни на что больше, кроме как выговаривать простые фразы по типу «Привет! Давай познакомимся!». Странно, что я до этого не додумался раньше, хах…

— Кстати да. Думаю, ты прав и боятся не стоит. (Нацуки немного повеселела, и затем зевнула) Перси, я что-то устала, так что прилягу вздремнуть, оке? Ты если можешь покарауль пожалуйста. Так, на всякий случай.

— Да, хорошо, без проблем! Хорошенько отоспись!

После этого разговора Нацуки достала из рюкзака свою розовую маску для сна, отошла от дерева на открытую полянку и легла на мягкую траву. Лучи солнца нежно ласкали её тёмно-каштановые волосы, от чего те, вместе с ушками и хвостом, переливались всеми различными оттенками коричневого, начиная от цвета какао и заканчивая почти чёрным коричневым. Спустя минуту она заснула, и Перси остался один сидеть под деревом, наслаждаясь небом, летом и солнцем и наблюдая за происходящим вокруг.

Действие 5: Налаживание связи

Прошло около часа. Солнце не сдвинулось со своего прежнего места ни на миллиметр. Перси со скуки плёл венки из неподалёку растущих маргариток, как вдруг он заметил, как к нему плавной, одновременно грациозной и по-юношески простой походкой подходит Мико.

— Привет! — Улыбнувшись и помахавши рукой поздоровалась она. — Как дела? Вижу, твоя подруга устала, не так-ли?

— А ты у нас как вижу вроде разумная. — Насторожившись, произнёс Перси. Он нахмурил брови, положил сплетённый на половину венок на землю и, вставая на ноги, достал и надел гагатово-морионовый браслет. Теперь он был готов почти ко всему, что физически, что душевно. — Не подходи ближе, стой где стоишь и отвечай на задаваемые мною вопросы.

— Ладно, хорошо, пусть будет по-твоему. — Мико остановилась в пяти метрах от него.

— Чего пришла сюда?

— Хотела вас навестить.

— А как нашла так быстро?

— Глупышка, это ж мой мир! Я тут всё-ё знаю! То хочу – то и ворочу! (Мико, всё так же улыбаясь и теперь ещё разведя руками сделала пару оборотов вокруг себя, как бы охватывая своими ладонями всё окружающее её пространство, явно показывая своё господство над окружением и небоязнь человека)

«Вот как значит… — стиснув зубы подумал Перси. — Тогда мы в ловушке.» Капля холодного пота стекла с виска на шею.

— Так если всё здесь – твоё, как ты говоришь, то чего не съешь нас? Мы же уйти не сможем… — Как можно уверенней, стараясь не выдавать свой страх, спросил Перси.

— Я ж уже говорила вам, что я помогаю путникам, а не ем!

— Ну-ну, так я тебе и поверил, знаю я вас. — Сказал он, и тут у него промелькнула мысль: «А почему это я ей так сразу поверил, что целый уровень ей принадлежит?» — В жизни не поверю, что встретил исключение из общей системы. Ты, небось, и про «владение уровнем» солгала! Просто пытаешься меня запугать…

— А вот и нет! Смотри! — И тут Мико щелкнула пальцами, и рядом с Нацуки появился пластмассовый контейнер с различной провизией. Перси оставалось только посмотреть на это всё ещё подозрительным взглядом, но он был этому приятно удивлён. — Или вот! — Раздался новый щелчок и за спиной Мико появился небольшой красивый загородный домик. — Доказала?