Пелевина Катерина Склад

Они сжаты так, что она могла бы оторвать ими мой палец.

– Ты же знаешь, что я могу сделать так, что тебе будет больно, в твоих интересах расслабиться, пока я добрый, – говорю я сдавленным голосом, щипая её оголенные бёдра и проталкивая руку вглубь насильно.

Мы с ней оба видим, как её выдает её же грудь, как безапелляционно торчат её соски. Но она молчит в ощущении своей никчемности, пытаясь не смотреть на это.

– Чем чаще ты будешь отворачивать свои глаза, тем больнее я буду тебе делать, – говорю я, и с силой сжимаю её щеки своими пальцами, и мне кажется, что я мог бы сломать ей челюсть одним своим движением.

– Убери. Свои. Мерзкие. Руки, – говорит она голосом убийцы. Я готов поклясться, от неё пахнет похотью. Безумной, умалишённой похотью.

– Даже мои слова заставляют тебя течь, да, Кать? – говорю я ей очень тихо на ухо, и чувствую пальцем уголок влажной, горячей ткани аккурат посредине её ног. Она держится безумно хладнокровно, выдержанно, но я вижу дьявола, что поджигает фитили в её глазах.

Чистое пламя, огонь, я уже представляю какая она горячая и тугая внутри. Всё пульсирует и изнемогает от одной только мысли об этом…

Какая же она охуенно красивая. Моя рука ласкает её, и я чувствую еле ощутимые толчки её бёдер. Что, блядь, с нами происходит…?

Член встал настолько, что готов просверлить дыру в моих штанах.

– Я приготовил для тебя столько всего, для нас, – говорю я, грубо сдавливая её сосок через нежную ткань её сорочки. И с её шлюшьих губ в момент срывается жалобный стон, что топит меня в этом ощущении.