Пэ Йелам Корейская ассоциация по контролю за монстрами

사단법인 한국괴물관리협회

KOREAN MONSTER AGENCY

© Бекетова Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

– 1 —

Тоткаби и тоткаби[1]

В трактате «Сокпо санджоль»[2], где использовались и корейский алфавит, и китайские иероглифы, существ, которых мы сейчас зовем «токкэби[3]», называли «тоткаби». Если проследить историю этого слова, оно менялось от «тоткаби» к «токкаби», пока окончательно не превратилось в привычное нам «токкэби». Впрочем, как и у любого слова, у него хватало региональных диалектов: точхэби, токкаби, тотччиби, тхоччэби, тхогэби и так далее.

Само слово «тоткаби» – составное. Корень «тот» означает «огонь» или «семя», а вот «аби» – взрослого мужчину, отца. Если вспомнить героев старинных песен эпохи Корё[4] или легенд о Чхоёне, таких как Хвехве-аби или Чхоён-аби, становится ясно: под словом «аби» всегда подразумевался зрелый муж[5].

Поздний вечер ранней осени. Оранжевый свет фонарей заливает каждый закуток узких переулков. В час, когда случайные прохожие, так и не нашедшие пристанища, окончательно исчезли с улиц, одинокий кот лениво умывался, сидя на баке для сбора старой одежды. Прямо перед ним темно-синий фургончик «Дамас» умудрился ловко проскочить между баками и вывернуть из подворотни. Кот резко мяукнул, прищурился и начал разглядывать мелкие буквы на боку автомобиля: «Корейская ассоциация любителей игры в ниточку». Рядом с надписью красовался милый рисунок – две ладони, растягивающие петлю из нитей.

Внутри этого самого «Дамаса» на пассажирском сиденье Кан Бони судорожно вцепилась в ремень безопасности, пытаясь выровнять дыхание.

Она предчувствовала неладное еще тогда, когда узнала место назначения – один из переулков района Наксондэдон в округе Кванак. В таких кварталах, где тесно прижаты друг к другу частные дома и виллы[6], вечно что-то случается. Происшествия влекут за собой смерть, а там, где прошла смерть, слоями скапливаются застарелая печаль и обида – они-то и держат души, не давая им уйти. Неприкаянные призраки остаются на месте, дожидаясь конца отведенной им вечности. Да, Бони этого ожидала, но… все равно их здесь было слишком много. Она нервно поглядывала в окно, то и дело опуская взгляд и делая вид, что все это ее не касается.

У фонарных столбов, под стенами, прямо на баках с одеждой сидели люди. Точнее, существа, лишенные цельного облика, которых обычные прохожие просто не замечают. Бони изо всех сил старалась не смотреть на их мертвенно-бледные лица, на изуродованные тела, на губы, с которых то и дело срывались сгустки крови. Главное – не встретиться взглядом. Стоило хоть на мгновение заглянуть в глаза, полные смятения и смирения, как существо с невероятной скоростью бросалось на машину и начинало барабанить в окна. Если у покойного осталась сильная жажда мести, на стеклах могли проступить четкие отпечатки ладоней неизвестного происхождения. Бони хотелось избежать этого любой ценой, но вовсе не от страха. Когда видишь такое на протяжении пятнадцати лет, то волей-неволей привыкаешь. Она нервничала по другой причине: Бони не хотела, чтобы начальник Ку, сидевший рядом, догадался, что здесь все кишит призраками. Начальник Ку терпеть не мог призраков, а если точнее – глаза Бони, которые их видели. Он не просто злился – он не упускал случая съязвить или высмеять ее. Бони было и обидно, и досадно. Каждый раз, когда начальник Ку заводил речь о ее особенности, сердце начинало бешено колотиться и поднималось к горлу, словно было готово выскочить наружу.

– Для такого спеца, как я, подобные вылазки – пустая трата времени. Согласна, Бони?

На этот вопрос без правильного ответа Бони лишь неопределенно пробормотала «да-а» и слегка улыбнулась. В зеркале заднего вида отразилась ее неловкая улыбка. Лицо Бони производило странное впечатление: в нем чувствовалась надежность, но вместе с тем и какая-то необъяснимая ненадежность. Она казалась человеком ответственным, способным разделять личное и рабочее, но при этом легко поддающимся эмоциям. Полный образ Кан Бони складывался из суровой левой части лица и мягкой правой.

Раньше этот диссонанс между левой и правой сторонами часто приводил к недопониманию. Те, кто смотрел на левую сторону лица девушки, считали, что она над ними насмехается. Те, кто видел правую, жаловались, что совершенно не понимают, о чем она думает. Чтобы хоть как-то сгладить углы, Бони приучила себя часто улыбаться. В итоге за ней закрепился образ человека «ни то ни сё», вечно прячущегося за неопределенной улыбкой. Впрочем, Бони смиренно приняла это как свою судьбу.

Не дождавшись внятного ответа, начальник Ку обернулся, чтобы увидеть реакцию Бони своими глазами. Она снова выдавила из себя «да-а…», затем осеклась и улыбнулась. В такие моменты она инстинктивно задействовала мягкую правую сторону лица. Уголок рта справа, который с водительского места даже не был виден, взлетел гораздо выше левого.

Начальник Ку возглавлял одну из выездных групп Корейской ассоциации по контролю за монстрами, которая для прикрытия называлась Корейской ассоциацией любителей игры в ниточку. Для мужчины за сорок он был необычно худощав. Его визитными карточками были ярко-красный галстук и очки в толстой роговой оправе, которые он упрямо носил вопреки всем насмешкам коллег.

Начальник Ку резко провернул руль и выехал из лабиринта узких улочек.

– Ты только вдумайся. Неужели я в свои годы должен тащиться в такую даль, чтобы ловить токкэби? Это же даже не серьезный монстр, а просто псих, помешанный на борьбе ссирым[7]!

Токкэби, наверное, обиделись бы, услышав эти слова, в XXI веке их статус сильно пошатнулся. Те, кто обладал эффектной внешностью, чутьем на прибыльные места или способностью притягивать богатство, еще как-то выживали, промышляли мошенничеством или тихо прислуживали сильным мира сего. Остальным же, обделенным талантами, только и оставалось, что приставать к прохожим в подворотнях с дурацкими затеями, на которые все давно плевали. В наши дни попытка зазвать случайного встречного побороться заканчивалась одинаково: токкэби принимали за пьяного и сдавали в полицию. А если бедолага в сердцах пытался в отместку разбить пару фамильных чанов с соевой пастой, то быстро понимал, что в современных дворах их еще поди найди. Суровый XXI век: жизнь стала трудной не только для людей, но и для нечисти.

Поэтому ворчание начальника Ку было вполне обоснованным. Тратить его «руки» на такое дело было просто непозволительно. Ловля токкэби, который умеет членораздельно говорить и не склонен к масштабным разрушениям, – это работа для новичков, только-только пришедших в Ассоциацию.

– Да, для вашего уровня задача мелковата, – поддакнула Бони.

– Вот именно! Но из всех, кто мог бы поехать со мной…

– …Осталась только я.

Начальник Ку бросил на Бони быстрый взгляд и снова уставился на дорогу. Судя по выпяченной губе, он думал о том же. Бони снова отвернулась к окну. Призрак ребенка, стоявший под фонарем, помахал ей рукой, и Бони до боли в пальцах захотелось помахать в ответ, но она сдержалась. За пятнадцать лет так и не привыкаешь к чувству вины перед душами, которым не можешь помочь.

– Вот я и говорю: надо расширять штат. Найти человека с «руками» сейчас – та еще задачка…

Слушая его бормотание, Бони уставилась на свои ладони, лежащие на коленях. Она работала в группе уже три года, но, не обладая теми самыми «руками», о которых твердил начальник Ку, оставалась не более чем поддержкой. Она даже не помнила, когда в последний раз выезжала на реальный объект, как сегодня. Если бы не устав, требующий работы в паре, и если бы все остальные сотрудники не были заняты по горло, Бони бы никогда не оказалась в этом «Дамасе», судорожно сжимая ремень безопасности рядом с начальником, который вот-вот взорвется от очередной истерики.

Конечно, для спеца уровня начальника Ку выезд в одиночку не был чем-то невозможным. Скорее всего, он взял Бони с собой только для того, чтобы после поимки свалить на нее всю бумажную волокиту и оформление передачи монстра в отдел охраны, а самому пораньше смыться домой. Составить отчет, сдать токкэби – с этим вполне справится и Бони, у которой нет способностей.

Фургончик замер перед безлюдной развилкой. По оперативным данным, токкэби должен был появиться в паре минут ходьбы отсюда. Бони начала отстегивать ремень и собирать вещи, но резкий щелчок пальцев начальника Ку заставил ее замереть.

– Нет, Бони. Не то.

– Что?

– Жди здесь. Это не какой-нибудь опасный зверь, а всего лишь «белый»[8] уровень. Да тут даже… возможно, и «синий»[9]. Обойдусь один. Сиди тут и не путайся под ногами.

«Ну конечно», – подумала Бони. Ей совсем не хотелось улыбаться после этих слов, но жизнь научила, что иногда лучше скорчить заискивающую мину. В подобные моменты ее мягкая правая часть лица работала на полную мощь.

– Слушай… – Начальник Ку задрал подбородок с таким видом, будто раздумывал о чем-то невероятно важном.

– Да.

– Я в последнее время плохо сплю. Сон сократился, я вымотан. Ты же знаешь, как я чувствителен к состоянию организма. Не хватало еще, чтобы ты меня нагружала… Понимаешь?

Начальник Ку снова щелкнул пальцами. Он уже все решил, и Бони не могла спорить. За три года в Ассоциации она выработала этот механизм самосохранения.

– Да-а.

– Вот и славно. Жди, я быстро.

Начальник Ку пару раз хлопнул по дверце машины и, поправив пиджак, двинулся в глубь переулка с нарочито важным видом. Пока он не скрылся за углом, он несколько раз оглядывался, и каждый раз Бони отвечала ему своей самой бесхитростной улыбкой.

Оставшись одна в «Дамасе», она пыталась убить время: мурлыкала под нос какую-то мелодию, то опускала, то поднимала стекло, дергала ручку двери. Повторяя за начальником Ку, она щелкнула пальцами – раздался слабый звук, но, разумеется, ничего не произошло.

«Вылезай давай, все равно поймаю», – мысленно уговаривал монстра начальник Ку, запустив руки в карманы и лениво пнув стену. В карманах, казалось, скопились усталость и скука от переработок за последние несколько дней. Он раздраженно тряхнул руками, словно пытаясь стряхнуть с себя эту невидимую липкую пыль. Привычные щелчки пальцами будили все, что дремало в тихих подворотнях.

Начальник Ку не всегда был таким. Когда-то он горел делом. Те времена, когда он, дрожа от страха, ехал на задержание токкэби… Когда пытался быть вежливым и специально приносил из хорошего ресторана желе «мук» из гречневого крахмала и бережно ставил угощение прямо на асфальт, чтобы задобрить духа… Когда он извинялся на замечания старших коллег, отчитывавших его за то, что он щелкает пальцами от нервов и отпугивает токкэби, который подошел уже совсем близко… Но после токкэби пошли одуксини[10], потом пульгасари[11], потом сэнсагви – черные твари с пятиконечными рогами. А потом их стало просто неисчислимое множество. Чудища в два-три человеческих роста с рваной мешковиной на головах, частично прикрывающей лицо, как у пойманных преступников. Двухголовые змеи с рогами и четырьмя глазами. Плотоядные насекомые, высасывающие людей… После встреч с бесчисленным множеством монстров, чьи имена уже и не вспомнишь, начальник Ку превратился в обычного офисного клерка, который порой впадал в апатию, а порой – в самоиронию. Высокая миссия ограждать людей от монстров давно выветрилась из головы. Необычная работа не сделала его жизнь необычной. Сейчас начальник Ку хотел только одного: пойти домой. И чем меньше в его крови оставалось кофеина, тем чаще и раздражительнее он щелкал пальцами.

– Здравствуйте.

Спокойный голос раздался прямо у него за спиной. Начальник Ку подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. Перед ним стоял опрятно одетый мужчина и вежливо кланялся. Судя по описанию очевидцев и тому, как бесшумно он появился, это, без сомнения, был токкэби. «Надо же, подкрался так близко, а я и не заметил…» – подумал начальник Ку. Он хоть и преувеличил, когда жаловался Бони на самочувствие, но реакция у него сегодня и впрямь была заторможенная.

– Да… Здравствуйте.

– Если вы не против… не хотите ли со мной побороться?

Предложение было внезапным, но лицо незнакомца в лунном свете так и сияло безобидностью. Бледный, с правильными чертами – казалось, кто-то просто наугад бросил глаза, нос и губы на идеально вымешанный комок теста. Начальник Ку наконец понял, почему свидетели мямлили, пытаясь описать его внешность. Бывают люди, настолько добрые и безобидные, что просто не оставляют после себя яркого впечатления. Этот токкэби был из той же категории.

– Ну, давайте. Все равно делать нечего.

Начальник Ку внутренне возликовал. Какая удача: не пришлось обшаривать каждый угол, на что у него совсем не оставалось сил. Мало того что объект сам явился, так еще и первый предложил ссирым. Борьба означала физический контакт, а контакт означал, что начальник Ку сможет применить свои руки. «Вежливый какой токкэби, истинный монстр страны восточного этикета», – подумал начальник Ку и ухватился за пояс штанов противника, принимая стойку. В борьбе он смыслил мало, но решил, что захвата за бедро будет достаточно. Токкэби улыбнулся мужчине, который, не раздумывая ни секунды, согласился на его странное предложение, по-человечески или, точнее по-токкэбиному, доброй улыбкой.

Начальник Ку сделал глубокий вдох. Он разжал пальцы, вцепившиеся в ткань, и осторожно опустил их на бедро токкэби. Некоторое время они простояли так, изучая друг друга. В процессе этого телесного контакта терпение начальника Ку, и без того скудное, окончательно иссякло. Он сосредоточился на кончиках пальцев, касающихся бедра монстра. Перед глазами на миг мелькнула соблазнительная картина: он дома, под одеялом, нагретым до идеальной температуры, смотрит ролики с едой. Мужчина уже радостно предвкушал, как сейчас спихнет токкэби на Бони и умчится домой, но вдруг почувствовал, как правая нога монстра обвила его левую изнутри. Равновесие было потеряно мгновенно.

Только когда начальник Ку приложился спиной о холодный асфальт, до него дошло, что случилось. Его «руки» не сработали на этом монстре. Токкэби, повалив его подсечкой, навалился сверху всем весом. Начальник Ку судорожно сжимал и разжимал пальцы на бедре монстра, а лицо его исказилось от недоумения. «Что за чертовщина? Неужели заряд кончился?» В голове всплыло лицо начальницы Со, которая при каждом удобном случае читала нотации о том, что нужно усердно тренировать свою «ки»[12]. Начальник Ку вспомнил ручную технику[13], которую та вечно демонстрировала: сцепить руки в замок, почувствовать гармонию Инь и Ян, согнуть ладони, создавая сферу, сосредоточить в ней все внимание и так далее, и тому подобное… Это был один из способов экстренно взять энергию у других частей тела, когда заряд в руках иссякал. Но если бы начальник Ку применил его сейчас, это выглядело бы так, будто он пытается обниматься с токкэби. Да и не тратил он сегодня столько сил, чтобы энергия кончилась. Неужели и у рук есть свой срок годности, о котором ему никто не сказал? Пока мужчина в прострации размахивал руками в воздухе, что-то острое ткнуло его в щеку. Это была метла из прутьев, вполне обычная, но сейчас такую редко увидишь.

В ту же секунду начальник Ку осознал, что придавившая его тяжесть исчезла. Он вскочил, и из его объятий на землю глухо шлепнулась та самая метла. А далеко впереди по переулку во весь дух удирал молодой человек с бледным и добрым лицом.

– Ах ты ж!.. – нечленораздельное ругательство вырвалось само собой. Поддаться на уловку токкэби и бороться с метлой… Мечтая пораньше уйти домой, начальник Ку совершил ошибку, которую не простили бы и новичку. Сгорая от ярости из-за сорванного отдыха и от стыда из-за того, что его так глупо обвели вокруг пальца, начальник Ку, как за соломинку, схватился за последнюю надежду – он щелкнул пальцами. Чистый звук разнесся по переулку, но эффекта снова не последовало.

«Ну конечно, ничего не выйдет, раз я так устал!» – проворчал он, а негодник токкэби, оглянувшись на звук, припустил еще быстрее.

– Да почему она трубку не берет?! – Начальник Ку слушал длинные гудки, но Бони не отвечала.

Он отряхнул ладони и одежду от пыли и почти бегом бросился к «Дамасу».

Токкэби в этот момент был готов расплакаться. Черты его бледного лица исказились. А ведь Бони всего лишь собиралась достать из кармана непрерывно вибрирующий телефон. По-видимому, токкэби решил, что эксперт по монстрам вот-вот обрушит на него ужасающую руку. Бони испытывала противоречивые чувства: ей казалось, что все время, пока звонит телефон, она слышит пронзительный голос начальника Ку. Когда она наконец набралась смелости и вытащила телефон из кармана, токкэби издал одинокий крик и плюхнулся на асфальт.

«Какой трусливый монстр», – подумала Бони, недоумевая, как ему удалось отбиться от начальника Ку и добежать досюда. Девушка сидела на пассажирском месте «Дамаса» и узнала этого токкэби сразу же, как только он оказался в поле зрения.

«Он был невероятно бледным… Я плохо помню, но он был скорее обычным», – в один голос говорили все свидетели, но Бони, несомненно, описала бы его как человека, который внушал спокойствие всем своим видом. Но независимо от ее чувств факт оставался фактом: она должна была поймать токкэби, который сейчас сидел, обняв колени, с заплаканным видом.

На заднем сиденье «Дамаса» лежал клубок красной нити, позволяющий связывать монстров живьем. Эта нить была способна подавлять их силу, поэтому такие клубки лежали как в кармане Бони, так и в кармане начальника Ку.

Останется ли токкэби на месте? Не убежит ли он, когда Бони приблизится, держа в руках красную нить? Может, все и получится, раз он плюхнулся на асфальт только из-за того, что она достала телефон? Стоит ли ей просто сунуть ему красную нить? А если он начнет сопротивляться? Если узнает, что у Бони нет «рук»? Девушка не хотела даже представлять, как отреагирует токкэби, который до сих пор дрожал от страха перед ее руками, если узнает правду. Он был очень худым, а из-за его бледных конечностей казалось, что он вот-вот рухнет без сознания, лишившись остатков сил. Но тем не менее токкэби оставался монстром. Даже если Бони начнет размахивать кулаками, она не сможет нанести ему ни единой раны. Наоборот, это токкэби раздавит ее одной левой еще до того, как она успеет хотя бы пикнуть. Настолько опасна для обычного человека встреча с монстром.

Однако Бони, хоть и представляла себе, как ломаются кости и рвется плоть, все же не теряла самообладания. Токкэби теперь сидел, уткнувшись лицом в колени, и, похоже, смирился со своей участью. При таком раскладе девушка, вполне вероятно, сможет с гордостью показать начальнику Ку монстра, связанного красной нитью. Для кого-то его уровня упустить токкэби было бы довольно унизительно, так что Бони станет для него надежной младшей коллегой, которая помогла ему раскрыть дело и заслуживает доверия. Пусть у нее и нет «рук», она сможет стать полноценной частью команды, и ей иногда будут доверять работу. Она наконец вырвется из скучной, но мирной жизни сотрудника на подхвате. А еще, возможно, даже…

– Неужели вы приехали сюда только ради меня? – вежливо спросил у Бони токкэби, который до этого бормотал под нос что-то о конце жизни.

Она медленно направилась к нему, но замерла, услышав, как из-за слез дрогнул его голос. Токкэби оказался совсем юным. Судя по внешности и интонациям, относительно человеческих мерок ему можно было дать от силы лет двадцать с небольшим.

Бони замялась, не зная, что ответить. Она крепче сжала в кармане моток ниток, а токкэби тем временем снова выпалил:

– Ну и что я такого сделал? Разве это преступление – предложить кому-то побороться? Ну, поборолись бы пару раз, и делов‐то. А сейчас на меня смотрят как на сумасшедшего, стоит только заикнуться о ссирыме! – Тяжело вздохнув, токкэби вскинул голову и, сверля Бони взглядом, начал изливать душу. Его жалобам, казалось, не будет конца: – Да я вообще-то… Мне только-только пятьдесят стукнуло! По вашим меркам, это, может, и много, но по-нашему я еще младенец. И если бы вы знали, как тяжело мне дались эти пятьдесят лет… Да по мне же сразу все видно! Лицом не вышел, как другие собратья, приносить людям богатство не умею, места силы чуять – тоже… К тому же в наши дни к токкэби уже не относятся как раньше. Тарелки желе из гречневого крахмала не дождешься, а позовешь побороться – только в ответ фыркают. Прошли те золотые времена, когда нам подношения приносили. Я вообще сомневаюсь, помнит ли о нас хоть кто-то! Разве что детишки, когда что-нибудь потеряют, зовут: «Токкэби, токкэби!» – и все на этом. А толку? Найду я вещь, верну им, и на этом конец. Никакой благодарности, ничего!

Юный токкэби выплеснул всю свою обиду одним махом и в конце концов даже пустил слезу. Бони со вздохом прижала ладонь ко лбу.

– Другие мои старшие братья – и красавцы, и талантов у них куча: помогают всяким негодяям и живут припеваючи. А я обычный, бездарный токкэби, мне такое не светит. И вы хотите, чтобы я сдался вам и провел остаток жизни взаперти? В месте, которое ничем не лучше тюрьмы? Ну почему мир так несправедлив?!

«Жизнь токкэби, оказывается, тоже трудна и утомительна, – подумала Бони. – Мало чем отличается от человеческой».

В словах юного создания было много горькой правды, и она это понимала. Даже начальник Ку называл его «пустяковым монстром, который просто помешан на ссирыме». У Бони заныло в груди при мысли о том, что этого бедолагу, у которого нет никаких особых сил и который всего лишь предлагал людям побороться, сейчас свяжут красной нитью и утащат в Ассоциацию – в тюрьму, как он выразился. Но больше всего ее зацепила одна фраза: «Обычный, бездарный токкэби». Бони слишком хорошо знала, каково это. В этом и была проблема.

Пока Бони, смирившись с ситуацией, смотрела на него, токкэби начал украдкой наблюдать за ее реакцией. Видимо, ему стало неловко, что он так разрыдался и выплеснул все недовольство перед незнакомым человеком.

«Не смей себя с ним сравнивать, – мысленно твердила Бони. – Нет ничего хуже, чем когда начинаешь себя жалеть. И вообще, ты даже не такая бледная, как он».

– Уходи. Быстро.

– Что?..

– Уходи, говорю, пока начальник не вернулся. Я сама не знаю, что будет, если он тебя застанет.

Юный токкэби с ошарашенным видом поднялся с места и вытер лицо рукавом. Он что-то бормотал – кажется, слова благодарности – и уже собрался было дать деру, как вдруг:

– Бони! Бони, хватай! Хватай его!

Вспомнишь черта – и он тут как тут. Бони резко толкнула токкэби в спину: «Беги, живо!» К счастью, тот не стал медлить: сразу рванул с места и скрылся за углом. В наступившей тишине слышалось лишь тяжелое дыхание начальника Ку. Бони, не смея обернуться, покорно ждала своей участи.

Начальник Ку оказался на удивление спокоен. Он перевел дух, поправил очки и ровным голосом спросил:

– Бони, и что это сейчас было?

Разумеется, все его спокойствие испарилось в тот же миг, как Бони выдавила из себя: «Извините».

– Ты хоть соображаешь, что натворила? Вот вечно ты так! Сколько раз я тебе говорил: если не можешь помочь из-за своей бездарности, так хотя бы не мешай! Раз в год выпал шанс проявить себя на выезде, а ты умудрилась все испортить. Я вообще не понимаю, о чем ты думаешь. Ты забыла о целях Ассоциации? Изолировать монстров от общества и защищать людей – вот наша работа, а ты ведешь себя как дура. Если хочешь всех выпускать, иди в хранилище и просто открой все двери.

Вот краткое содержание истерики начальника Ку, которая длилась еще минут пять. Бони стойко выдержала этот поток брани, считая секунды до конца.

– Ты меня вообще слушаешь? Я ведь пытался относиться к тебе по-человечески! Когда все судачили за спиной, что у Бони нет «рук», это я уговорил вице-председателя оставить тебя, ради уважения к председателю! И вот твоя благодарность? Упустила токкэби самого низшего ранга? Да ты его сама в спину подтолкнула!

Палец начальника больно ткнул Бони в плечо.

– Мне жаль, что я говорю это только спустя три года, но у тебя нет права работать в Ассоциации. Это я еще по-хорошему сказал, понимаешь? – Он с силой распахнул дверь машины и бросил напоследок: – Если собираешься и дальше так работать, то лучше вообще ничего не делай. Увольняйся.

Поэтому сегодня утром, едва придя на работу, Бони закончила писать заявление об уходе.