Полная версия:
Павел Ларин Псих. Первая кровь
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
В смысле – вообще не было. Никакой. Ни серой, неподвижной, как у директора, Зубова или Сиротина. Ни черной, ни белой, ни, мать ее, золотой. Ничего. Ноль. Ровный вакуум там, где у любого нормального человека клубится хоть какое-то марево.
«С одаренными так и есть,» – коротко пояснил Мозгоед.
«Я что, не могу считывать тех, у кого есть Дар?»
«Можешь, – с неохотой ответил телепат. – Но это делается совсем не как с простецами.»
«Расскажи.»
«Бегу и падаю, – хмыкнул Мозгоед. – Перетопчешься. Пока не закончится синхронизация, хрен тебе, а не информация. У тебя имеется патологическое стремление к самоуничтожению, а я обратно в вакуум не хочу. Если твои поступки не контролировать, ты нас в гроб загонишь быстрее, чем я успею вздохнуть.»
Впервые эта телепатическая дрянь сказала что-то стоящее. Похоже, мои предположения были верными. Мозгоед – это та самая медуза. Я и раньше подозревал, несмотря на его попытки выставить меня дураком, но сейчас убедился на сто процентов. Вакуум. Да. Так и есть. Медуза сидела в стеклянной тюрьме много лет и ждала. Все сходится.
– Ребят, – начал Апогей. – Вы как? Целые? Не задело?
Голос у него был мягкий, добренький, какой-то домашний. Будто роднее меня и Гнуса у Аркадия Воронцова никого нет. Заплакал бы от счастья, если бы не бы уверен, что это все дешевая игра.
– Целые! – выдохнул Гнус восторженно. – Мы… в смысле… господин Апогей, мы…
Я покосился на Толика. В какой момент мой сосед окончательно звезданулся и превратился в пускающего слюни идиота? Если он настолько фанатеет от Девятки, нам точно не по пути.
– Аркадий, – мягко поправил Воронцов. – Просто Аркадий, ладно? Мы же не на пресс-конференции. Как зовут-то?
– Толик. То есть Анатолий. Никонов.
«Фу…Щас сблюю… – мрачно высказался Мозгоед, – У этого кретина совсем мозги потекли из-за Апогея. Псих, на хрен нам не нужна такая компания».
Вот тут я с телепатом был абсолютно согласен, но пока решил промолчать.
– Толик, значит. Хорошо, – Апогей перевёл взгляд на меня. – А ты?
– Виктор.
Наверное, мне на самом деле надо было проявить чуть больше энтузиазма и радости, но ни черта не получалось. Наоборот, от близкого присутствия Воронцова ненависть начала расти и множится. Как грёбаный суп, который закипел и вот-вот польется через край.
– Витя, – Апогей прищелкнул языком и покачал головой. Будто прежде не слышал настолько прекрасного имени. Переигрывает, – Тоже отлично. Виктор, победитель.
Он сделал ещё полшага вперёд. Незаметно так, вроде бы просто перенёс вес с ноги на ногу. Мозгоед в голове сразу отреагировал.
«Дистанцию сокращает. Изучает. Расслабься. Дыши ровно. Смотри на переносицу, не в глаза. Он прямой, уверенный взгляд расценивает как вызов. Ты пялишься на него, будто перед тобой нет предводитель Девятки, а ссаная тряпка»
– Испугались? – спросил Апогей участливо.
– Ну а как же… – начал Гнус.
– Немного, – сказал я одновременно с ним.
Воронцов перестал скалиться. Сделал вид, будто удивлен нашими ответами. Вернее тем, насколько они разные.
– Немного, значит, – уточнил он, будто плохо расслышал ответ. Смотрел, конечно же, именно на меня.
Я не стал врать по определенной причине. Отчего-то мне показалось, если начну изображать то, чего нет, например, страх перед грабителями, этот придурок в курточке сразу все поймет. Поэтому озвучил версию, которая была относительно близка к правде.
Действительно немного испугался, не не двух обдолбанных кретинов в лыжных масках. Боялся, что невзначай превращу их мозги в кашу, как было со Штыком. Нельзя оставлять следы, по которым меня могут найти инквизиторы. Вот этих людей в черном я точно видеть больше не хочу. Есть ощущение, телепат нет врет, когда говорит, что они мне сделают по-настоящему больно.
Воронцов чуть выпятил нижнюю губу, кивнул. Не одобрительно, а задумчиво. Мол, интересный ты пацан, Витя. Не пойму тебя с первого захода.
Двое санитаров в оранжевых жилетах продрались сквозь толпу с носилками. Один остался у пролома, оттёр плечом слишком ретивого зеваку. Второй, пожилой, с седой щетиной, направился прямиком к тощему. Присел на корточки, стянул маску-балаклаву, приложил пальцы под челюсть. Через пару секунд крикнул через плечо коллеге:
– Живой. Пульс есть. Слабый, но ровный. Давай носилки! Не пойму… Это с носа что ли натекло…Открытых ран на голове нет.
Апогей на возню санитаров даже не обернулся. Смотрел на меня. Улыбался. Но в улыбке появилось что-то новое – оценка.
Крепыша тем временем тоже забрали. В магазин пробралась еще одна пара санитаров. Они закинули труп на носилки. Голова грабителя мотнулась, одна нога упорно не хотела лежать как положено, норовила соскользнуть. Санитар сердито буркнул товарищу: «Придержи ноги, резвый какой-то покойник», – и они понесли мертвого крепыша к пролому. Кто-то из зевак вскинул смартфон, но тут же получил легкий удар по руке от мента:
– Убрал телефон! Быстро!
Следом за санитарами в магазине появился криминалист. Да, понятно, прилетел великий Апогей и всех спас, но факт преступления никто не отменял. Надо написать кучу бумажек, быстренько открыть дело, а потом еще быстрее его закрыть. Все же понятно.
Поэтому криминалист делал свою работу лениво, скорее для галочки. Он присел на корточки у витрины, начал что-то замерять рулеткой возле лужи крови на полу. Создавал видимость серьезного подхода.
Двое полицейских – новых, свеженьких, не тех, что Апогей отправил контролировать зевак – подошли к парню с обручальным кольцом, стали его расспрашивать о случившемся. Тут же подскочила кассирша и принялась взахлёб рассказывать, как «этот, гад, за волосы, представляете, за волосы!». Женщину в светлом пальто увели куда-то в сторону, – судя по всему, к скорой.
Магазин ожил. Все крутились как заведённые. Одни писали, другие уносили, третьи фотографировали улики. Наша троица на фоне этой суеты выглядела слегка неуместно. Но никто из сотрудников полиции даже не дернулся к нам. Наверное, из-за Апогея.
Воронцов медленно, почти лениво почесал висок кончиком пальца. Посмотрел на то место, где совсем недавно лежал тощий, на лужу крови, которая осталась.
– Кстати, – снова заговорил он, – Витя, ты мне кое-что объясни. Я, конечно, старался быстро попасть сюда, но всё-таки не мгновенно долетел. Ну, знаешь, пока от нашего центра сюда добрался…
Апогей смущённо усмехнулся, будто извиняясь за свою медлительность. Мол, работал, как мог, простите за задержку.
– И вот что меня удивляет, – продолжил он, – когда я вошёл – второй уже лежал.
«Вот в чем дело… – хмыкнул Мозгоед. – Он грохнул грабителя и свалил отсюда, но потом сообразил, что второго вырубили до его появления. Поэтому и обернулся. А тут ты стоишь, пялишься»
– А, ага, этот… – Толик покосился на лужу крови, потом на меня, потом на Апогея. – Госп… эээ… Аркадий, ну он тыкал стволом в бабу… эээ… в женщину. А потом как… ну… как хлопнется.
– То есть ты видел, что он упал сам? – тихо, ласково уточнил Апогей. – А почему упал?
– Не знаю, – Гнус сокрушённо развёл руками.
Воронцов снова перевёл взгляд на меня.
– Витя, а ты? Ничего не заметил?
Пришлось изобразить что-то среднее между «задумался» и «неохота вспоминать». Дёрнул плечом. Скривил рот.
– Мы же на полу лежали, – ответил я – Слышал, как этот урод приложился башкой и все. Он совсем… – поискал подходящее слово, – нервный был. Дёрганый. Мне показалось, под дурью.
– Дерганый, – повторил Апогей задумчиво. – Ты уверен?
– Мне так показалось, – повторил еще раз, если придурок не понял.
– Тогда все ясно, – снова разулыбался Воронцов, будто новость о состоянии тощего его неимоверно обрадовала. – Тут по симптомам похоже на инсульт. Такое бывает.
– Наверное, – согласился я осторожно.
– Наверное, – повторил он. – Ну и хорошо. Значит, повезло нам всем. И женщине, и тебе, и Толику.
– Ага.
Я даже слегка улыбнулся уголками губ. Ровно настолько, чтобы это можно было засчитать за вежливость. Не больше.
Апогей тоже продолжал скалиться – еще шире, еще добрее. Как старший брат младшенькому.
Только в глубине голубых глаз что-то не совпадало с этой улыбкой. Что-то холодное, липкое, тяжёлое. Аркадий Воронцов принял мою версию. И одновременно с этим – не поверил ей ни на секунду. Просто отложил на будущее.
«Псих, придурок, не выпендривайся! – снова забубнил Мозгоед. – Он тебя щупает!»
Ну это я и без телепата понял. Судя по всему, Воронцов реально сначала не обратил внимания, что один из грабителей валялся в отключке. Слишком был увлечен своей ролью спасителя. Потом вспомнил, когда отошел от магазина, и что-то в данном факте его напрягло. Потом уже началась наша игра в гляделки.
Теперь смазливый придурок пытается меня изучить. На предмет чего? Наличия Дара? Подозревает, что тощему помогли вырубиться? Толика в качестве потенциально одаренного Воронцов не рассматривает. Уперся конкретно в мою персону.
Апогей чуть склонил голову набок. Похоже, это у него жест из разряда «ищу подход».
– Ты не любишь страх, да, Витя? – спросил он тихо.
– Не люблю, – согласился я честно. Тут врать не пришлось.
– Молодец. Правильно. – Он подался вперед и хлопнул меня по плечу. Ладонь Апогея оказалась горячей, будто у него температура. – Знаешь, у нас в Авангарде есть один… такой… принцип. Не бояться нельзя. Но можно не позволять страху решать за тебя. Понимаешь?
– Понимаю.
«Да что он вцепился в тебя, как клещ… – озадачился телепат. – Что-то чует, сучоныш.»
«Одаренные способны считывать друг друга?»
«Только телепаты. Остальные – нет.»
– Вы вообще откуда, ребят? – Апогей перевёл взгляд на Гнуса, на меня, снова на Гнуса.
– Мы… – Толик открыл рот.
– В город приехали на подработку, – перебил я Гнуса, пока он не ляпнул чего-нибудь лишнего. – Не местные, из области.
Анатолий быстро глянул на меня, но слава богу сообразил, что ему не мешает вообще заткнуться и стоять молча.
– Ну да, ну да, подработка, – подтвердил он.
– Слушайте, – сказал Апогей. Хлопнул в ладоши – коротко, будто ему только что пришла в голову блестящая идея. – А давайте я вас угощу? Тут через два перехода «Богатырь». Знаете? Ну, ну. Все знают. Пошли, а? Съедим по бургеру. Отойдёте после случившегося. Заодно и мне польза – пообщаюсь с простецами поближе, это всегда полезно.
Гнус чуть не задохнулся от восторга. Все его мысли читались по физиономии на раз. Он – простой пацан, а его зовет перекусить настоящий небожитель. Из тех, чьи рожи смотрят с плакатов. Плюс – бесплатный бургер. Настоящий. С прожаренной котлетой, с соусом и вкусной булкой.
«Скажи «да», – прошипел в голове Мозгоед. – Скажи «да», сядешь, съешь его сраный бургер, поугукаешь ему в такт, а потом свалите. Он же прицепится. Он уже прицепился. Если сейчас пошлешь его – вообще парня переклинит. Апогей не любит отказов. Совсем не любит.»
Народный любимчик ждал. Смотрел на меня своими лучистыми голубыми глазами, и в них уже появилось раздражение. Пока еще легкое, тщательно скрываемое. Аркадий Воронцов давно, ох как давно не сталкивался с ситуацией, в которой ему пришлось бы ждать ответа от простеца.
– Аркадий…, – Пришлось вложить в голос столько сожаления, сколько удалось наскрести. – Спасибо. Правда, спасибо. Мы бы с радостью. Просто нам сейчас надо ехать. Вот прямо срочно.
– Куда? – дружелюбно поинтересовался он.
– К дядьке. Он на смене, договорились, что подъедем и поможем. Опаздываем уже. Влетит нам. – Врал я на голубом глазу, так, что не подкопаешься. – И спасибо ещё раз, что… ну… спасли. Всех.
Улыбка Апогея дрогнула. Не пропала – именно дрогнула на долю секунды. Уголки губ ушли вниз на миллиметр и вернулись обратно.
Он услышал не «спасибо», а «отвали».
Гнус рядом со мной сдулся. Буквально. Плечи опустились, лицо вытянулось, из ауры пропала половина яркого цвета. Аж жалко его стало. Но не настолько, чтобы садиться за один стол с Апогеем.
«Какого хрена ты отказался?» – подозрительно спокойно спросил Мозгоед.
«Потому что в его присутствии меня плющит от ненависти. Чем дольше мы находимся рядом, тем сложнее держать это чувство под контролем. Если мы сядем жрать его сраный, как ты сказал, бургер, не уверен, что через пять минут я не сорвусь и не попытаюсь ударить Апогея по мозгам. Хрень какая-то…»
«Это уважительная причина,» – резко переобулся телепат. Хотя пару минут назад он настойчиво требовал, чтобы я принял приглашение.
– Точно? – переспросил Апогей. – Дядька подождёт. Я ему позвоню, если хотите. Скажу, что задержу вас на полчасика. Думаю, мне он не откажет.
Я попробовал улыбнуться. Судя по удивленному взгляду Гнуса, который он на меня кинул, вышло не очень. Скорее не улыбка, а оскал.
– Дядя у нас строгий, – сказал вежливо. – Не поймёт. Обидится. Простите.
Секунду Апогей смотрел на меня, не мигая. Потом кивнул.
– Ну ладно. Как скажешь, Витя. Как скажешь.
Он сунул руку во внутренний карман белой куртки, вытащил маленький глянцевый прямоугольник. Визитка. Плотная, дорогая, с золотым тиснением по краю.
Протянул мне.
– Держи. Если что – звони. По любому вопросу. Меня напрямую сложно поймать, там секретарь ответит. Скажешь: «Витя из ювелирки». Нас сразу свяжут.
Вот тут даже я понимал, что отказываться нельзя. Пришлось взять.
– Спасибо, – сказал вслух.
Спрятал визитку в карман.
Апогей отступил на полшага. Обвёл взглядом меня, Гнуса. Опять улыбнулся. Интересно, у него от такого количества улыбок к вечеру скулы не клинит?
– Берегите себя, ребят. Мир жестокий. Всякое бывает.
Развернулся и двинул прочь. Не спеша, вразвалочку. Прошёл сквозь толпу, снова начал раздавать поцелуи, автографы, обнимашки. Фанаты взвыли с новой силой. Народный герой вернулся к своим прямым обязанностям.
Мы с Гнусом ещё постояли пару секунд. Потом я схватил его за рукав.
– Пошли. Быстро.
И рванул из ювелирного магазина.
Глава 3
Мы выскочили из торгового центра как ошпаренные. Вернее, это я выскочил. Гнус бежал за мной, но явно не разделял моего желания оказаться подальше от этого места.
– Псих, а ты видел, какие у него нашивки на куртке? Реально золотые. Сука, стоял в двух шагах от меня. В двух! Кому расскажи – не поверят!
Я резко остановился. Дернул Толика за куртку, развернул к себе.
– Не надо никому рассказывать. Ясно? Забудь вообще про эту встречу.
– Да ясно, ясно, – Гнус недовольно скривился. – Ты в натуре псих. Нормальные люди готовы жопу порвать, чтобы оказаться в компании Апогея. А тут он сам… Могли же нормально пожрать, между прочим. Может, он нас в офис Девятки пригласил бы. Прикинь? А там Горнило, Штиль, Мираж и Панацея…
Последнее имя Толик произнес с придыханием. Если его так в присутствии Воронцова растаращило, могу представить, что случится, когда рядом окажется Панацея. Вообще пацан с катушек слетит.
Я молча развернулся и пошел вперед. Нездоровый восторг бывшего соседа бесил меня очень сильно. Аж руки чесались, как хотелось дать ему в морду. Глядишь, мозги на место встанут.
«Вот-вот. Дай ему в морду. И я про что, – тут же поддакнул Мозгоед. – У пацана в башке черт знает что. А нам такое не надо. У нас уже есть один на голову пристукнутый. Ты.».
Телепат подумал немного, а потом со смешком добавил:
«Хотя почему один? У нас целая компания чокнутых».
«Отвяжись».
– А куртка у него, ну, реально белая, – не унимался Толик. – Как он её чистит-то? Наверное, специальная обслуга есть, а?
– Гнус.
– Ну?
– Пасть закрой. По-хорошему прошу.
Толик покосился на меня, оценил зверское выражение моей физиономии. Хмыкнул, вытащил коробок спичек из кармана, сунул одну в зубы и отвернулся. Сделал вид, будто разглядывает дома, мимо которых мы шли.
Однако, молчание явно не его фишка. Хватило пацана ровно на пять минут.
– Слышь. А жратву-то не купили, – выдал Гнус.
Я резко тормознулся, оглянулся назад, туда, где остался торговый центр. Бывший сосед замер рядом.
Толик прав. Из-за желания свалить из ТЦ побыстрее у меня совсем вылетело из головы, зачем мы вообще притащились туда. Шмотки – дело нужное, но Зубов велел еще купить еды. С голоду мы, конечно, не умрем, просто цербер снова будет беситься. А я чего-то устал за эти несколько дней постоянно с кем-то бодаться.
– Возвращаться будем? – тихо спросил Гнус.
– Нет.
Обратно в торговый центр меня не тянуло вообще. Там Апогей мог ещё торчать в фойе, раздавать автографы, лобызать своих обожательниц. Возвращаться – идея паршивая.
– А что тогда делать? – Толик шмыгнул носом, – Послать Зубова?
Я скептически посмотрел на него.
– Ты спокойную жизнь совсем не любишь, да? Хочешь, чтобы он тебя все-таки грохнул? Посылатель, блин. Ищи магазин. Должен же в этом районе быть хоть какой-нибудь сраный магазин.
– Ща найдём, – уверенно сказал бывший сосед. – Это спальный район. Здесь по-любому должен быть продуктовый.
Мы двинули дальше по улице, свернули за угол. Хрен там. Первые этажи занимали салоны красоты, аптеки и пункты по выдаче товаров с маркетплейсов. Такое чувство, что в этом городе у людей всего три задачи: быть красивыми, не болеть и затариться каким-нибудь дерьмом, купленным через интернет.
– Идем дальше, – буркнул Толик, – здесь пусто.
Прошли ещё квартал. Снова заморосил дождь, что совсем не улучшило настроение. Гнус на ходу натянул капюшон, вздохнул тяжело. Наверное подумал, что мы могли бы сейчас сидеть в "Богатыре" и есть бургеры, а не вот это все. Правда, про Апогея он больше не трындел. Сообразил наконец, что меня эта тема нервирует.
Мы топали вдоль дороги, мимо проезжали машины, автобусы. Внезапно одна из тачек резко остановилась и с визгом шин сдала назад, прижалась к обочине. Я насторожился. Окна были тонированными, сразу не разберешь, кто сидит внутри.
Водительская дверь открылась, оттуда высунулся Зубов.
Мы с Толиком как два идиота замерли, уставившись на старшего воспитателя. Удивило два момента.
Во-первых, машина была другой, не той, что угнали с заправки ночью. Хотя это, наверное, как раз понятно. Разъезжать по городу на ворованной тачке – очень хреновая идея.
Во-вторых, откуда он тут взялся? Город я знаю неплохо, если цербер был в Инкубаторе, он должен возвращаться в промзону по другой дороге.
В третьих, Зубов выглядел так, будто несся на пожар, но в последний момент передумал и решил: да гори оно все огнем. Рожа у него была злая, в глазах отчетливо читалось желание убивать. Подозреваю, это желание имеет прямое отношение к нам.
Аура вокруг цербера клубилась плотной, чёрно-багровой массой. Ровной. Без всполохов. Такое я уже видел в лесу, когда Зубов чуть не пристрелил Гнуса с Люком.
«Сука, – коротко высказался Мозгоед. – Сейчас что-то будет. Похоже, он искал конкретно вас».
– Никонов, – рявкнул воспитатель. – Пакеты забрал, пошёл пешком до гаража. Дорогу помнишь?
– Иван Сергеевич, но мы… – начал было Толик.
– Пешком. До гаража. Дорогу помнишь?
«Скажи своему идиоту-соседу, чтобы он сейчас не спорил, – посоветовал телепат. – У мужика фляга свистит конкретно. Глянь на него. Глаза бешенные, кровью налились. Он прям совсем в нехорошем настроении».
– Помню. – Гнус уже и без моих подсказок сообразил – лучше делать, что говорят.
– Тогда иди, – повторил Зубов.
– Мы не купили еду ещё, – вмешался я. – В магазин зайти надо…
Зубов посмотрел на меня. Судя по злющей роже, желание убивать выросло у него раза в два.
– Ясен хрен, вам не до этого было, – произнёс он мрачно. – Вы же, сука, звёзды теперь. Какая, на хрен, жратва? Какие магазины? Не царское это дело.
Мы с Толиком растерянно переглянулись. Звезды? О чем он?
– Никонов, ты еще здесь? – Внимание Зубова снова переключилось на Гнуса.
Тот тяжело вздохнул, забрал пакет из моих рук и пошел в сторону промзоны.
– Рубин, сел, – велел цербер.
«Прям как собаке… – хмыкнул телепат, – какой же обаятельный и милый человек этот Зубов».
Я подошел к тачке, плюхнулся на пассажирское сиденье. Машина мгновенно сорвалась с места.
Минут десять старший воспитатель просто молча гнал вперед. Смотрел на дорогу, вцепившись в руль. По-моему, пытался взять под контроль свое неадекватное бешенство. А он сильно был взбешен, это факт. Его прямо выворачивало наизнанку от злости. Что-то явно произошло.
Мы выехали на окраину, Зубов свернул на трассу. Потом, удерживая руль одной рукой, из внутреннего кармана куртки достал пластиковую карту. Кинул мне на колени.
– Твоё. Держи. Пригодится.
Я взял, покрутил пластик, разглядывая его. С одной стороны – моя фотография. Не свежая, годичной давности, из личного дела. Под фото – фамилия, имя, отчество. Дата рождения. Ниже – штрихкоды, магнитная полоса, серия из цифр и букв. С обратной стороны – крохотный чип и голограмма с гербом Конфедерации.
Карта гражданина.
– Круто, – сказал я осторожно. – А как ты её достал-то?
Вообще, наверное, более благоразумно было бы снова вернуться к вежливому "вы", но благоразумие, уж очевидно, не мой конёк? Да и странно теперь "выкать" человеку, который грозится меня пристрелить, а я ему обещаю расплавить мозги.
Зубов не ответил. Продолжал смотреть на дорогу.
– Иван Сергеевич… – настойчиво позвал по имени, культурно.
Ноль реакции.
По большому счету, можно забить, карта есть и слава богу. Но мне очень было интересно, как Зубов ухитрился это провернуть.
Карты всех воспитанников хранились в кабинете директора. Кабинет запирался на ключ. Ключей на весь Инкубатор было два – один у Эрика Робертовича, второй, запасной, в дежурке. И оттуда его не выдавали никому, кроме самого директора. Значит, Зубов либо взломал директорский кабинет – что вряд ли. Либо обчистил дежурку, что тоже мало похоже на правду. Либо карту отдал ему сам директор.
«И что из этого следует?» – спросил Мозгоед.
«Не мешай. Соображаю».
«Ну соображай, соображай. Только побыстрее. Мне этот тип вообще никак не нравится».
Внезапно в голове всплыла картинка.
Актовый зал. Инквизиторы. Бурый бьётся в судорогах. Двое церберов волокут его к выходу. И Эрик Робертович, идущий следом за ними. У самой двери он обернулся. Мазнул взглядом по рядам. Остановился на мне. На секунду. На пару секунд, может быть.
Я тогда понял: директор если не в курсе, то подозревает – Бурый не при делах. Но по какой-то своей причине его устроил такой итог. Он не сдал меня инквизиторам. Просто не сдал.
А теперь ещё карта гражданина.
Значит, Эрик Робертович был не случайным человеком в этой истории. И, судя по всему, вообще далеко не случайным.
«Ох ты ж, – протянул Мозгоед. – А директор, оказывается, тоже с двойным дном. Слышь, Псих, там не интернат, а какое-то общество гребаных масонов. У всех есть тайны и секретики».
Я сунул карту во внутренний карман куртки. К визитке Апогея. Красивое соседство.
Зубов продолжал молча пялиться на дорогу. Дождь окреп, лил уже плотно. Дворники со скрипом ходили туда-сюда.
«Куда он нас везёт?» – поинтересовался Мозгоед.
«Откуда мне знать?».
«Не нравится мне это молчание. Твой Зубов выглядит как настоящий маньяк, отвечаю».
«Он не мой».
Мы отъехали километров на десять от города, и цербер свернул с трассы на грунтовку. Пропетлял через поле, выехал на опушку леса. Судя по всему, до ближайшего жилья или какой-то цивилизации топать и топать. Даже линии электропередач сюда не тянулись. Место – глухое.
Тачка остановилась. Зубов вылез из машины на улицу. Отошел к ближайшему дубу, замер под ним, как истукан. Стоял и пялился в даль, не на меня.
Я посидел ещё пару минут, потом тоже вылез. Идиотизм ситуации, конечно, зашкаливает, но что поделаешь. Сам связался с чокнутым воспитателем.
Дождь хреначил прилично, однако тут, под деревьями, было более-менее сносно. Лес пах прелой листвой и мокрым мхом. Зубов вытащил сигареты, закурил. Пепел не стряхивал, его сдувало ветром.
Я подошёл. Замер в двух шагах от него.
– Знаешь, чем утром занимался, пока ты со своим дружком-кретином по ТЦ шлялся? – спросил цербер, не глядя в мою сторону.
– Нет.
– Следы подчищал. Ваши. Из интерната официально сбежали шесть человек. Как ты понимаешь, троим пришлось помочь. Нашел их в лесу, неподалеку от территории. Прятались в кустах. Идиоты…Им повезло, что их не загребли сразу. Какое-то просто фантастическое везение.
