– Маша… Маша… Пссс… Эй… Да, твою ж мать… Фокина… Пшшшш…
Я прятался в кустах, активно изображая из себя… черт знает что изображая. Фокина сидела рядом, буквально в нескольких метрах от меня, на лавочке, вместе с мужчиной и женщиной весьма интеллигентного вида. Впрочем, у настоящей Маши, наверное, именно такие родители и должны быть. Так что ничего удивительного.
Сидела она рядом, но не слышала ни черта. Потому что я уже минут десять шипел, шептал, свистел, пищал. Короче, производил все возможные звуки, на которые она не реагировала. Маша усердно улыбалась своим родителям, слушая их рассказы. Эта улыбка на ее лице словно приклеилась намертво. В принципе, тоже логично. Похоже Фокина решила, пусть лучше говорят они. Так надежнее.
А мне кровь из носа надо было с ней посоветоваться. Срочно!
Дело в девчонке. В мдадшей сестре Ванечкина. Потому что ее появление произвело весьма неожиданный эффект. По крайней мере для меня это было мандец как неожиданно. Но с другой стороны, замаячила реальная надежда на благополучный исход.
Когда моя мать, а вернее мать Ванечкина, подошла совсем близко, произошло нечто очень, очень удивительное.
Я вдруг словно провалился в темноту. Сначала в темноту. А потом перед моими глазами возникла картинка. Яркая, объёмная. Эффект реального присутствия. Вот как можно было назвать происходящее.
Передо мной стояли Петя Ванечкин и эта девчонка. Правда, девчонке было года на три поменьше, ну, и соответственно, Ванечкину тоже.
– Петя, мне скучно… – Гундела она противным голосом и дергала брата за руку. – Мама уехала домой заниматься своими делами. Мне скучно, Петя. Поиграй со мной. Петя-я-я-я…
Я покрутил головой, соображая, что за хрень происходит. Мы, а когда говорю «мы», имею в виду Ванечкина, его сестру и себя, находились посреди деревенского двора. С одной стороны стоял невысокий, бревенчатый дом, далеко не самого лучшего вида, с другой стороны располагались, наверное, хозяйственные постройки. Другого назначения они нести не могли. В таких сараях точно не станут жить люди. Хотя… Черт их разберёт. Они в этом времени все какие-то… с приветом.
И ещё был колодец. Вернее, даже яма, прикрытая сверху досками, имеющая окошко с люком. Для питья он скорее всего не годился… Но опять же, утверждать не берусь. Я пока кроме пионерского лагеря ничего и не видел. А вот поливать огород в самый раз. Черт… откуда я знаю про огород и про то, что его надо поливать?
Дверь в доме открылась и на порог вышла старуха. В цветастой юбке, блузке с широкими рукавами и с платком на голове. Старуха была раздражена, это сразу читалось на ее сморщенном, как печеное яблоко, лице.
– Не знаю, за что мне такое испытание на старости лет? Видимо, где-то я нагрешила, и боженька теперь каждое лето присылает мне наказание… Надо проверить, нет ли у вас хвостов и рогов. Вдруг вы бесы или черти. Нормальные дети такие чудеса творить точно не станут. Думаю, через вас нечистый пытается довести меня до греха. Дожидается, когда нервы не выдержат у меня и я огрею кого-нибудь лопатой от всего своего чистого и доброго сердца. Потому что, если бы не моё доброе сердце, я бы вас, чертей, давно в рукомойнике утопила. Ироды городские. Схожу к соседке, смотрите тут…
Старуха погрозила пальцем, сурово свела брови, а потом спустилась с крыльца и исчезла за высокой калиткой.
Я так понял, наказание – это девчонка и Ванечкин. Странно… Выходит, Петя не такой уж одуванчик. Я ведь слишком усиленно выпихивал его за пределы сознательного, даже не успел понять, что он представляет из себя. Мне в тот момент это было совсем неважно.
Во дворе кроме Ванечкина и девчонки, она, кстати, до ужаса была похожа на старуху, которая только что ушла, прогуливались куры. Куры… Я с интересом уставился на птиц. В моем времени еда существует в готовом виде, в виде полуфабрикатов. А настоящее мясо доступно не каждому. Дорогое это удовольствие. Получается, либо бабка Ванечкина охренеть как богата, что вряд ли, если судить по дому, да и по самому Пете; либо тут нет пока проблем с натуральным хозяйством.
Куры мирно копались в земле, добывая себе пропитание. Судя по скучающему лицу Ванечкина и по нытью девчонки, заняться этим двоим, в отличие от кур, было нечем. А еще, Петю очевидно безумно бесила сестра. Его прямо передергивало каждый раз, когда он смотрел на нее. Я ощущал его эмоции очень сильно. Это еще не ненависть, но очень сильное раздражение. Правда, надо отдать должное, девчонка на самом деле была бесячая. Несмотря на малый возраст сразу понятно, та еще хитрая, пакостная дрянь.
– Петя… Мне скучно… – Пошла она на новый виток нытья. – Поиграй со мной… Петя…
Ванечкин тяжело вздохнул, закатив глаза. Я отчетливо видел его мысли. Он думал, что бабка права. Только испытание это не он сам, а Дашка. Дашкой, я так понял, звали сестру. Вот она точно выпила всю кровь самому Ванечкину и остальным тоже. И вообще, до появления Дашки мать больше внимания уделяла Пете. А теперь…
Вдруг за поленницей… понятия не имею, почему меня вообще не удивило это слово… я точно не сталкивался раньше ни с какими поленницами, Ванечкин увидел мяч, который несколькими днями ранее случайно забросила туда бабка. Как раз после той ситуации, когда он пробил штрафной по воротам «Динамо». Что такое «Динамо» я тоже не знал, но меня не удивило и это слово тоже. Такое чувство, будто я видел картинку происходящего со стороны, но при этом мысли Пети звучали во мне, как родные. Очень странный эффект…
Этот мяч Ванечкин забросить хотел совсем в другое место. Он замутил рядом с калиткой, ведущей в огород, ворота, воткнув две палки в землю, и собирался изобразить красивый гол. Дашка сидела, надувшись на весь мир, в доме. Мать ее только что привезла, и Петя отлично чувствовал себя без компании младшей сестры.
Ванечкин вложил всю свою силу в удар, но тут неожиданно в «воротах» появилась бабка и ловко отбил мяч своей головой, совершенно таких планов не имея. Удар у Ванечкина не сильный, честно говоря, но инерция, видимо, сделала своё дело. Бабка полетела в огород головой назад, весело подкинув вверх ноги и разбрасывая в разные стороны пустые вёдра. Это хорошо, что вёдра были пустые, но, с другой стороны, если бы они были с водой, то бабка, может, и устояла бы на ногах в «воротах».
Насколько я понял, старуха, которую Петя мысленно называл бабкой, вообще шла поливать рассаду и совсем не собирался отбивать мяч. Ванечкин искренне недоумевал, как такое получилось.
То ли от того, что бабка оказалась нечаянно вратарём ворот, которые из двух воткнутых палок соорудил Ванечкин, то ли из-за того, что в принципе она не собиралась играть в футбол, старуха не оценила ни Петин удар, ни свой полет.
Она забрала у Ванечкина мяч и со словами: «Итить колотить! Футболист кривоногий! Я тебе вечером вместо красной карточки жопу красной сделаю!», зашвырнула его подальше.
Дашка, которая все произошедшее увидела в окно и отчетливо услышала все бабкины высказывания, перед сном настойчиво ее пытала, что такое «итить» и зачем его нужно колотить, но бабка сказал, если девчонка будет много знать, то скоро состарится. Стариться Дашка точно не хотела, поэтому на всякий случай просто запомнила забавное новое слово.
И прямо следующим утром прошлась по всем соседям, чтоб торжественно крикнуть им это выразительно звучащее слово через забор. А потом добавила еще, мол, это бабка ее научила. Соседи до конца не поняли, чему именно научила Дашку бабка, ругаться или дразнить вполне приличных людей, но уточнять не стали. В воспоминаниях Ванечкина, а уже очевидно, я нахожусь именно в них, соседи не сильно любили его, сестру и их бабку.
И вот этот мяч как раз привлёк внимание Ванечкина. Он решил совместить приятное с полезным. Поиграть самому и развлечь девчонку, иначе она не отстанет. Но калитку в огород вместо ворот в этот раз благоразумно не собирался использовать. Тем более бабка ушла к соседке как раз через эту калитку, и если она нечаянно снова окажется в воротах, то колотить будут не «итить», а Петю. Это он уже точно понял. Бабка от слов к делу переходит очень быстро.
– Так… – Петя достал мяч и повернулся к сестре. – Играем в футбол. Поняла?
– Поняла! – Девчонка оживилась. – А давай в игру возьмем еще куриц во главе с их петухом. Будет целая команда. Настоящая команда. Давай, а?
Ванечкин хотел, наверное, возразить, но посмотрел на лицо сестры, которое то улыбалось в надежде на веселое времяпрепровождение, то кривилось, собираясь заплакать, если брат откажется играть с курами.
– Черт с ним! – Ванечкин махнул рукой.
Команду сформировали очень быстро, согнав всю домашнюю птицу в кучу. Несмотря на то что Дашка играла одна против кур, а Петя только изредка контролировал процесс, игроки из этих птиц точно были никакие. И во время очередного паса одна из куриц не смогла «отбить» мяч. Она полетела прямиком в открытый колодец. То есть, по совести говоря, девчонка просто засандалила мячом в птицу, которую, как пушечное ядро, зашвырнуло в дырку, откуда набирали воду для полива.
На счастье и курицы, и Дашки, колодец был почти вычерпан. По большей части он представлял собой грязную жижу. Курица металась по дну колодца и неистово возмущалась. Видимо, она и играть то не сильно хотела, а уж тем более не ожидала такой подставы, в виде колодца.
– Черт… – Ванечкин, который вместе с сестрой пару минут наблюдал эту куриную истерику, заглядывая внутрь колодца, задумчиво почесал затылок, – Если сейчас тут окажется бабка, то она вряд ли поверит в нашу версию, что курица сама туда залезла. Курицу нужно достать.
Дашка посмотрела на брата горящими глазами. Очевидно все происходящее нравилось ей безумно.
Ванечкин нашел в сарае верёвку и принёс её к колодцу. Один конец он держал в руках, второй опустил в колодец, но глупая птица никак не хотела хвататься за верёвку, сколько он ни пытался объяснить, что вообще-то ее, дуру, спасает.
И тут Пете пришла «гениальная» идея. В кавычках она оказалась уже после того, как про неё узнала бабка. На тот момент идея Пете казалась гениальной без кавычек. Он пошел в дом и взял кошку, а может, это был кот. Я не мог определить по внешнему виду, а самому Пете это было в принципе не важно. Ванечкин обвязал сопротивляющегося кошака верёвкой и стал спускать его в колодец. По его плану кот должен был схватить курицу, ведь коты охотятся на птиц, а курица тоже, в некотором роде, птица. А потом, уже обоих животных Ванечкин вытащил бы наверх.
Кот заподозрил неладное с первых же секунд, когда его начал обвязывать верёвкой. Он злобно урчал и всем своим видом показывал, что отказывается принимать участие в спасательной операции, но сопротивляться было бессмысленно. Тем более, Ванечкину помогала радостная Дашка. Шанса у кота не было ни единого.
Кот спускался вниз и орал, судорожно пытаясь цепляться за воздух. Когда он был уже практически внизу, гениальный план нарушила курица. Она, похоже, ни в какую не хотела, чтобы кот начал её спасать. Бедная птица металась по колодцу, размахивая крыльям и разбрызгивая грязь. Что-то, видимо, доставалось и коту, судя по его крикам и подёргиванию верёвки.
Вот, собственно, за этим занятием Ванечкина с сестрой и застала бабка.
Она вышла из огорода и сразу увидела две задницы, торчащие из колодца. Бабка, конечно, испугалась, а потом побежала спасать детей.
Дети, соответственно, ничего этого не видели, потому что, в свою очередь, были увлечены спасением курицы.
– Вы что там забыли? Убьетесь! – заорала бабка, схватив Дашку за ноги. Наверное решила, спасение внуков надо начинать с младшей.
Собственно, это было её ошибкой. И Дашка, и Ванечкин испугались на тот момент не меньше бабки, а потому выпустили из рук верёвку. Теперь нужно было спасать ещё и кота. Бабка услышав шум из колодца, заподозрила неладное. Она пришурила один глаз и заглянула внутрь.
– Это чё происходит там? – не понимая что это такое, грязное и лохматое мечется в грязи, вглядывалась бабка вглубь колодца.
– Это курица и кот, – С тяжелым вздохом пояснил Ванечкин.
– Понятно… Курица, кот и один идиот, – срифмовала бабка, а потом очень недобро посмотрела на внуков. – Еще идиотка малолетняя…. Мне так кажется, кто-то сейчас огребёт…
В этот момент недовольное лицо бабки Ванечкина вдруг стало приближаться ко мне, становясь все больше, пока не ударило меня прямо в лоб. Я вздрогнув, моргнул несколько раз и потер место удара. Рядом, возле моих ног валялась шишка. А еще рядом стояла улыбающаяся мать с девчонкой, которая судя по хитрой физиономии, эту шишку и кинула. Дашка тут же показала мне язык, высунув его чуть ли не до подбородка. Кажется, я начинаю понимать Ванечкина в его отношении к сестре… Первое впечатление, как и воспоминания Пети, меня не обманули. Малолетняя, хитрая дрянь.
– Здравствуй, сынок! – Мать сразу полезла обниматься.
При этом, что интересно, девчонку она не отпускала даже на секунду. Видимо, родительница в курсе способностей своей младшей дочушки быть удивительной мелкой гадостью.
А я даже не мог сопротивляться этим объятиям, потому что был в шоке. Только что меня закинуло в воспоминания Ванечкина. Или его воспоминания закинуло в меня. Не знаю, как правильно выразиться.
Занял этот процесс буквально несколько секунду. Чисто внешне, имею в виду. Ровно столько, чтоб мать успела преодолеть несколько метров. Хотя для меня там, в воспоминаниях, прошло не меньше получаса. Но главное, что это воспоминание сильно было похоже на привычное мне прогнозирование. Пятая способность псионика… Та, которую всегда считал не особо полезной.
Обычно я пользовался прогнозированием очень редко. Чисто, если надо просчитать варианты удачи или неудачи в конкретном деле. А к прошлому и подавно никогда не обращался. Только будущее прогнозировал. Сейчас же погружение состоялось именно в прошлое, только не мое. В прошлое Ванечкина…
И это просто охренеть, как важно! Входит, способности не пропали, не исчезли. Они, выходит, заблокированы где-то внутри! И появление сестры Ванечкина смогло ковырнуть немного этот блок.
Видимо, Петя слишком сильно реагирует на девчонку. Неважно, положительно или отрицательно. Главное, что реагирует. Значит, Фокина чертовски права. Нам нужен стресс. Что-то крайне мощное. Что сможет блок сорвать и освободить способности псионика.
Поэтому я подхватил мать под руку и потащил ее к корпусу. Да и от родительницы Мишина тоже хотелось оказаться подальше. Все время, пока мать Ванечкина меня обнимала, эта страшная женщина, во всех смыслах страшная, стояла рядом, гипнотизируя нас взглядом.
Я усадил мать и сестру в свободную беседку, потом выдал им какую-то нелепую версию, мол, готовил сюрприз к их приезду, а затем рванул на поиски Фокиной.
Переговорить нам нужно было срочно. Именно сейчас. Раз моя способность прогнозирования проявилась в присутствии младшей сестры Ванечкина, этим надо воспользоваться. Не потом, не завтра, а именно сейчас, пока Дашка в лагере.
Кроме того, в башке крутилась еще одна до конца не оформившаяся мысль. Нам нужен стресс… Хорошо. Меня бомбит, когда рядом эта мерзкая, девчонка… Еще лучше. Но нас сегодня могут выгнать домой. А вот это – хреновый вариант развития событий. Я так понимаю, у Ванечкина есть ещё злобная бабка. Если по возвращению из лагеря мать отправит меня к ней, то с Фокиной мы вообще не будем иметь контакта. Допустить этого сейчас никак нельзя. Особенно, если учесть, что я немного разобрался в том, что произошло ст способностями. Значит, мы должны сделать так, чтоб администрация лагеря передумала наказывать отчислением особо отличившихся.
– Мишин… Мишин… черт… лишь бы пожрать… Не слышит…
Я повернулся к Маше и кивнул ей в сторону Васи, который расположился прямо в траве со своими родителями, на расстоянии нескольких метров от нас.
Вернее, расположились Толстяк и его мать. Отец выступал в роли обслуживающего персонала. Сразу видно, насколько высокие отношения в данном семействе. А еще сразу видно, кто там глава. И это точно не батя.
Мишин-старший заботливо постелил для жены и сына покрывало, а потом принялся из здоровенной сумки, которую сам же и дотащил, чуть не скончавшись по дороге, вытаскивать еду.
При этом еще ухитрился за каким-то чертом, приподнять этот баул и тут же уронить его себе на ногу. Бедолага издал забавный протяжный писк, после чего принялся успокаивать членов семьи, мол, он здоров как бык и все у него «путем». Хотя, судя по скривившемуся, покрасневшему лицу и размеру сумки, там явно было все очень «не путем». Однако, супруга с такой экспрессией выкрикнула: «Ну, Витя!», что я бы на его месте тоже не признавался. Даже если бы расхреначил себе ногу к чертям собачьим. Судя по виду этой женщины, она быстрее сразу добьет, чем поможет. Все это мы наблюдали с Машей из своей засады, тщетно пытаясь дошептаться до Мишина. Кричать не торопились ни я, ни она. Причина та же. Стоит вспомнить взгляд матери Толстяка и как-то сильно не хочется столкнуться с ней лицом к лицу снова.
В данный момент Васин отец закончил раскладывать на покрывале половину привезённой снеди и решил сделать перерыв. Уморился.
Среди «гостинцев» имелась целая запеченная курица, пирог, кусок мяса, сосиски, огурцы, пирожные, варёные яйца, банка компота, свежая клубника… и это только часть того, что я смог разглядеть за спинами семейства.
– Они что, до конца лета приехали? – Задумчиво спросила Фокина. – Таким количеством запасов можно накормить весь лагерь.
– Не знаю. Главное, что этот пожиратель еды нас теперь точно не услышит.
Между прочим, Фокину я всё-таки смог дозваться достаточно быстро. Она сообразила, если кусты шепчут ее имя, значит, в кустах есть кто-то живой. Мишин же не обращал внимания ни на что, кроме курицы в своих руках.
Вот Маша отреагировала сразу. Она, поняв, что ее зовут, быстро переговорила с родителями и все с той же абсолютно неправдоподобной улыбкой сбежала от них. На всякий случай сделала круг, а потом забралась ко мне в заросли.
– Короче… ты была права! – Сообщил я Фокиной с восторгом. – Нам нужен стресс. Но не простой. Понял, почему мы не можем дотянуться до способностей. Реально понял. Это очень неожиданно… Я, честно говоря, предположить не мог…
– Да говори уже! – Не выдержала накала момента Маша.
– Их, наши способности, блокируют эти чертовы пионеры! – Сообщил я Фокиной и уставился на нее, ожидая реакции. Думал, девчонка восхитится моей сообразительностью. Ибо вывод на самом деле оказался просто фееричный.
– Кто?! Эти?! – Маша с изумлением покрутила головой, намекая на подростков, с которыми мы вместе отбывали срок в пионерском лагере. – Но как?! Он же… Они, блин, тупые. Ну… Через одного. Как возможно вообще?!
– Нет! – Я изо всех сил замахал руками, отчего наш куст заходил ходуном. Просто меня распирало от нетерпения и эмоций. Я был уверен в своей правоте. – Ванечкин и Фокина блокируют. Настоящие. Вот тут сидят…
Я постучал указательным пальцем сначала себе по лбу, а потом Маше. На всякий случай, если вдруг она меня не поняла.
– Что за бред… – Фокина даже отпрянула в сторону. В ее взгляде появилось подозрение. Мне кажется, она решила, я всё-таки чокнулся на фоне всего происходящего вокруг нас.
– Не бред! Не бред! – Я затряс башкой. Меня ужасно раздражало, что она никак не сообразит, о чем идёт речь.
В двух словах объяснил девчонке, какая ситуация приключилась буквально десять минут назад. Про сестру Ванечкина. Про способность прогнозирования. Про то, что эти две вещи взаимосвязаны. Неожиданно, но выходит, действительно так.
– Понимаешь, мы ведь их вытолкнули в бессознательное. Выпихнули против воли. А они – настоящие хозяева этих сосудов. Прежде, до нас никто не экспериментировал с подобными вещами. Я тебе точно говорю. Я учился псионике. И ни один из «наших» не переносил сознание в чужое тело. И фишка в том, что эти дебильные детишки живы. Мы ведь их не убили. Но и это логично. Вообще не понятно, будет ли сосуд пригоден, если его хозяин мертв. Думаю, скорее нет, чем да. Мы всего лишь подвинули Петю и Машу в сторону. А так-то они вполне себе здоровы. Когда Ванечкин «увидел» свою придурошную сестрицу, его прорвало. Выходит, даже при том, что управляю всем телом я, что я живу в нем сейчас, Петя один черт способен через преграды принимать реальность. Потому что… это он вспомнил. Не я. Понимаешь? Но не просто вспомнил. Смоделировал мне ситуацию, которая была у них несколько лет назад. Словно показал. Этакое трехмерное кино. Не просто слепок из памяти. Получается, прогнозирование запустил именно он. Он! Значит, и остальные способности заблокированы им. И нам надо создать условия, в которых стресс получим не мы, а они!
– Вот черт… – Фокина покачала головой, офигевая с моих слов. – Я бы никогда не додумалась до такого. Точно тебе говорю.
– И я! Вот в чем суть. Мы бы тут усирались, создавая стресс для себя самих. И толку не было бы вообще никакого.
– Маша! Маша, ты где? – Мать Фокиной привстала с лавочки и покрутила головой, пытаясь рассмотреть, куда смылась их дочь.
– Что ты сказала родителям? – Я сквозь листву разглядывал этих приятных с виду людей. Они, между прочим, реально выглядели адекватными.
– Сказала, что у меня важные пионерские дела. – Фокина отмахнулась. – Я так поняла, они тут все помешаны на каких-то странных идеях. Но вообще, нормальные люди, кстати. Любят искренне дочь. Считаются с ее мнением. Волнуются только сильно. Представляешь, насколько мне непривычно видеть такие взаимоотношения в семье….
– Ясно… Ну, и хорошо… Короче… – Я схватил Машу за руку, – У меня есть план. Но реализовать его надо прямо сегодня. Прямо сейчас!
Видимо, мой горящий энтузиазмом взгляд не показался Фокиной убедительным. Думаю, я и правда выглядел в данную секунду, как псих. Просто имелось опасение, что мы не успеем, просрем шанс на спасение. Маша даже постаралась немного отползти. Однако, не рассчитав, вывалилась из кустов как раз перед родителями, которые, вытянув шеи, пытались найти дочь.
– Маша? – Теперь и ее отец поднялся с лавочки. – Так ты тут? А мы думали… Там…
Он неопределённо махнул куда-то в сторону, а потом они с матерью переглянулись. Наверное, немного пребывали в шоке от своей дочери, за которой прежде таких странностей, как кувыркание в траве, не водилось. А я знал по первым воспоминаниям Ванечкина, которые успел поймать еще в день своего перемещения, Фокина всегда отличалась идеальным поведением.
– Все хорошо! – Маша вскочила на ноги, как игрушка на пружине. Отряхнула шорты. – Со мной все в порядке. Я тут… У меня важные пионерские дела!
– Конечно, конечно… – Мама кивнула и со значением посмотрела на папу. Мол, в четырнадцать лет подростки бывают немного странными, но надо относиться к этому с пониманием.
– Машенька, да мы непротив. – Поддакнул папа. – У нас с мамой в твоем возрасте тоже случались… важные пионерские дела. Мы ведь познакомились как раз в летнем лагере…
Отец Фокиной хохотнул и тут же получил от жены удар локтем в бок.
– Я сейчас… скоро… – Сообщила им девчонка и снова нырнула ко мне в заросли. – Черт, мне кажется мы слишком много времени проводим в каких-то растительных условиях… Ну! Говори, что за план?
– Смотри… Ванечкин отреагировал на Дашку… Дашка – это его сестра. Нам надо сделать ход конем. Только дослушай меня до конца. Сразу не впадай в панику и не иди в отказ. Мы создадим ситуацию, в которой эта малолетняя гадость окажется в опасности. Ванечкин в любом случае отреагирует. Он ее не любит, страсть как. Вернее, думает, что не любит. Но это не так. Я видел его настоящие эмоции. Пацан привязан к сестре. Но прячет свои истинные чувства за негативом. Соответственно, сильный стресс может снять блок полностью.
– Охренеть… – Фокина посмотрела на меня с уважением. – Та готов угандошить девчонку… Да… не зря тебя назвали самым главным злодеем столетия.
– Не плети! Нельзя тут никого гандошить. Проблем потом не оберёмся. Да и потом, знаешь ли, с детьми никогда не связывался. Не надо тут… – Я сделал замысловатый жест рукой, намекая, на каком конкретно месте видал подобные грязные инсинуации. – Мы просто устроим ей опасное приключение. Например… я думал, пока бежал к тебе. Кстати, времени не очень много, мать Ванечкина сидит в беседке, ждёт сына. И я ей про важные пионерские дела ни черта не говорил. Так вот… Предлагаю, утащить девчонку на море. Вернее, отправить ее туда почти самостоятельно. Она – мелкая. Скорее всего, плавать не умеет.
– Скорее всего?! – Маша фыркнула недовольно. – Тебе не кажется, что в нашей ситуации лучше знать наверняка?
– Слушай, ну я не могу по желанию лезть в воспоминания Ванечкина. Мегя туда хрен пускают. Кто вообще мог предположить, что этот гад ухитрился поставить блок на способности? Короче… не перебивай. Значит так… Надо отвлечь мать. Это сделаю я. Сестрица у Ванечкина – настоящая оторва. Она точно сбежит. Ей попадётся кто-нибудь особо сообразительный. Он подаст девчонке идею свалить на море. Ну, расскажет, как там классно. Приключения, все дела.
– Петя… туда пилить задолбаешься. Расстояние немаленькое. Пешком минут тридцать. Не меньше. А то и побольше.
– Поверь мне, эта – доберётся. И дойдёт. Даже добежит. Мы бы с тобой не дошли, а Дашка даже не заметит. У сестры Ванечкина на лице написано, она просто как самый настоящий хулиган. Девочка, которая ведёт себя, будто очень плохой мальчик. Точно тебе говорю. Но чтоб не случилось реальной беды, мы отправим за ней того же особо умного человека, который расскажет ей про море. Чтоб он топал следом и приглядывал. Мать хватится, мол, Дашка пропала. В лагере начнется суета. И тут на сцену выходим мы. Ищем ребёнка, по уликам определяем, что она ушла на море. Бежим за ней. Потом спасаем. Но спасать необходимо именно в тот момент, когда она будет тонуть. Это тоже надо проконтролировать. И таким образом убиваем двух зайцев. У Ванечкина стресс – это первое. Он, чтоб спасти сестру, снимает блок с моих способностей. Второе – нас прощают за предыдущие косяки. Потому что мы, вроде как, герои. Класс?!
– Ну, не знаю… – Маша по-прежнему смотрела на меня с недоверием и даже с настороженностью. – Как-то все сложно… И очень относительно. В любой момент наш план может превратиться в реальную проблему.
– Ты не понимаешь? Если нас сегодня турнут из лагеря, мы до конца жизни останемся в этом чертовом времени! Причем, до конца очень короткой жизни. Хочу тебе напомнить о данном немаловажном факте. Псионики живут значительно дольше обычных людей. А сейчас мы – обычные люди. Меня могут отправить в деревню. Тебя – еще куда-нибудь. И потом, а что если спустя время, процесс станет необратим? Мы ведь этого не знаем. Что если через пару месяцев сосуд срастётся с нами намертво.
– Черт… ты прав… Мы ни хрена не знаем и можем только предполагать. – Фокина скривилась. – Тогда вопрос… Ванечкин получит стресс и возможно… я повторяю, возможно, мы сможем вернуть твои способности. А я? Со мной что? Ты очень красиво все расписал, однако, в твоем плане фигурирует только Петя Ванечкин.
– Ну, с тобой мы разберемся, когда получится у меня. – Я напрягся, стараясь не поддаться эмоциям и не отвести взгляд.
– Да ладно! – Фокина усмехнулась. – Ты думаешь, все так просто? Не забывай, кем я являюсь на самом деле. Слово дай. Слово – твое. Настоящее. Что даже когда ты получишь обратно способности, не бросишь меня гнить в этом месте и в этом теле.
Я помолчал несколько секунд. Жаль, что ей недостаточно честного пионерского, как Селёдке. Вот тут с удовольствием дал бы именно его.
– Хорошо. Мое слово у тебя есть. Обещаю, что ни при каких условиях не брошу тебя здесь.
– Отлично… так. Значит, ты останешься с матерью. Кто проводит девчонку на море?
Мы с Машей посмотрели друг на друга, а потом хором произнесли одно и то же слово.
– Мишин!
– Тук-тук… – Раздалось прямо над нашими головами.
Мы с Фокиной вылезли из листвы. Рядом с кустами стояли ее родители.
– Машенька, мы очень соскучились, но если у тебя такие важные, срочные дела, давай пока пойдём в корпус. Посмотрим спальню. Мама соберет вещи, которые нужно отвезти домой.
Маша с уважением посмотрела на отца, говорившего все это. Черт… мне нравятся данное семейство все больше и больше. Значит, в этом времени есть нормальные, разумные, очень приятные люди.
В общем, коллективным решением предложение Машиного отца было утверждено и родители Фокиной исчезли в направлении корпуса нашего отряда. А мы с девчонкой отправились на поиски Толстяка. Оказалось, найти его вообще не сложно, сложно – оторвать от еды.
Во избежание столкновения с матерью Васи, подобрались со стороны очередных кустов, и принялись активно привлекать его внимание. Просто я сразу сказал Фокиной, пока рядом сидит эта женщина, в открытую не пойду.
В итоге, промучившись минут десять, поняли, счастья не видать. Вася ничего не видит и не слышит.
– Так… ну, я попробую. – Маша выбралась задом с противоположной стороны зарослей, выпрямилась, одернула футболку, поправила шорты, а затем решительно направилась к семейству Мишиных.
Я наблюдал за происходящим со стороны. Просто в данную минуту точно не решился бы сделать две вещи. Это – оторвать Васю от курицы и оторвать гражданку Мишину от Васи. Она с таким умилением совала ему в руки еду, будто Толстяк здесь все дни умирал от голода.
Фокиной потребовалось несколько минут, представить не могу, что именно она сказала, и они с Толстяком уже трусцой бежали в сторону зарослей, где прятался я. Бежать было недалеко, но Вася даже эти пару метров преодолел с выражением страдания на лице.
Я выбрался из засады и мы отошли подальше от родителей Мишина. В двух словах объяснили Толстяку суть предстоящего мероприятия. Поначалу он пытался брыкаться, постоянно оглядывался назад и явно хотел обратно воссоединиться с курицей. Но Фокина, раскусив его план, сообщила, если мы сейчас же не совершим героическое спасение ребенка, то скоро неминуемо состоится встреча Элеоноры с родителями Мишина. И тогда ему эта курица встанет поперек горла. Причем, вовсе не в переносном смысле.
Доводы, озвученные Машей, оказали чудотворное воздействие на Василия. Он сказал, что согласен полностью с нашим планом, поэтому прямо сейчас отправится к выходу из лагеря, где будет ждать Дашку. А если получится, даже по дороге захватит Ряскина. Вдвоем они провёрнут это дело на отлично.
– Вот и прекрасно… – Я довольно потер ладоши, глядя на удаляющуюся спину Толстяка. – Слушай… А что ты сказала его родителям?
– Ой, да ничего. – Маша отмахнулась, – Сказала, что Вася всю неделю готовил для них сюрприз. Номер-выступление. И прямо сейчас это номер надо репетировать. Генеральный прогон.