Опасная тропа

Патриция Вентворт
Опасная тропа

Patricia Wentworth

TLONESOME ROAD

Печатается с разрешения наследников автора и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Patricia Wentworth, 1939

© Перевод. Т. Трефилова, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2022

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

В детективах Патриции Вентворт есть все: увлекательный сюжет, захватывающая интрига и удивительная, типично британская главная героиня – мисс Мод Сильвер, элегантная и слегка эксцентричная пожилая леди. Сама Агата Кристи не раз признавалась: во многом Мод Сильвер стала прототипом легендарной мисс Марпл.

Глава 1

Рейчел Трехерн вышла из железнодорожного вагона первого класса, в котором приехала в Лондон, отдала билет у контрольного барьера и, сделав несколько шагов в сторону выхода, остановилась и взглянула на вокзальные часы. Еще только одиннадцать. Времени предостаточно, вполне можно выпить чашечку чаю. Или кофе? Конечно, чай в привокзальном буфете – гадкое пойло. Но будет ли кофе здесь лучше – вопрос спорный.

Входя в буфет, мисс Трехерн решила остановить свой выбор на кофе. Она любит его меньше, чем чай, и, значит, не очень расстроится, если напиток окажется невкусным. Главное, чтобы он оказался обжигающе горячим. Несмотря на теплый костюм и шубку, она замерзла. Когда она уезжала из дому, шел снег, а здесь, в Лондоне, осадков не было, только легкий морозец и нависающий сумрак, грозивший превратиться в туман. Рейчел Трехерн зябко передернулась и хлебнула горячего сладкого кофе. Допив всю чашку, она и впрямь немного согрелась. Ее наручные часы показывали десять минут двенадцатого. Встреча назначена на одиннадцать тридцать.

Она вышла из здания вокзала, взяла такси и назвала адрес:

– Монтегю-Мэншнс, Уэст-Лиам-стрит, юго-запад.

Загудел мотор, такси тронулось; она откинулась на спинку сиденья в углу и закрыла глаза. Пути назад уже не было. Когда она писала письмо с просьбой о встрече, то уверяла себя: «Это меня ни к чему не обязывает. Потом напишу, что необходимость отпала, только и всего!» Но не написала. Мисс Мод Сильвер ответила, пригласив мисс Трехерн в среду, 3 ноября, в 11.30. И вот сейчас Рейчел Трехерн катила на прием к этой женщине.

Всю дорогу в поезде она думала: «Мне вовсе не обязательно с ней встречаться. Позвоню и скажу, что передумала. Потом пройдусь по магазинам, посмотрю дневной спектакль и вернусь домой…» Нет, только не это! Она слишком долго терпела. У нее больше нет сил. Раз уж она едет в Лондон, надо все-таки встретиться с мисс Сильвер. Можно ничего ей не рассказывать, но прием назначен, и она обязана на него явиться. Если мисс Сильвер не произведет на нее благоприятного впечатления, она просто развернется и уйдет, объяснив это необходимостью подумать, и оставит все как есть… Рейчел мысленно содрогнулась. «Нет-нет… так мне легче не станет. Я должна… должна с кем-нибудь поделиться. Я больше не могу носить это в себе!»

Она открыла глаза и села прямо. Сердце ее тревожно замирало, но решение было принято. Ей давно хотелось увидеться с кем-нибудь, поговорить, избавиться от этого жуткого бремени страха. Однако сейчас пустые фантазии кончились. Она настроена твердо. Будь что будет, но она не уедет обратно, пока не облегчит душу!

Такси остановилось. Рейчел расплатилась с шофером и поднялась по шести ступенькам к скромной входной двери Монтегю-Мэншнс. Похоже, это многоквартирный дом. Привратника нет, каменная лестница, ведущая наверх, и маленький лифт. Рейчел Трехерн побаивалась лифтов: двадцать лет назад, когда она была молоденькой девушкой, ее платье застряло в железной решетке лифтовой шахты, и она чуть не погибла. Она вспомнила Венецию, себя, девятнадцатилетнюю, и того американца, который выдернул ее платье из решетки, разорвав муслиновую ткань сильными ручищами. Как странно! Она забыла его лицо и никогда не знала его имени, но эти мощные, похожие на лопаты руки по-прежнему отчетливо помнила… С тех пор в автоматическом лифте она всегда чувствовала себя как-то неуютно, но это, разумеется, просто глупые страхи. Разве можно им поддаваться?

С лифтом проблем не возникло, и вскоре Рейчел стояла перед дверью шестнадцатой квартиры, где прямо над звонком висела маленькая медная табличка с надписью: «Мисс Сильвер. Частный детектив». Она быстро надавила на кнопку и облегченно вздохнула. Если вы благовоспитанная дама, а не какой-нибудь мальчишка-посыльный, вам не пристало удирать со всех ног, позвонив в квартиру.

Дверь открыла полная, старомодно одетая женщина в большом белом фартуке поверх темного платья с набивным рисунком, похожая на добрую кухарку, – вот уж кого никак не ожидаешь встретить в лондонской квартире! Женщина приветливо улыбнулась и сказала:

– Входите быстрей, не стойте на холоде. В этих каменных домах ужасно сквозит, а уличная дверь всегда нараспашку. Мисс Трехерн? Да, мэм, мисс Сильвер сейчас вас примет.

Она открыла вторую дверь, и Рейчел Трехерн шагнула в комнату, гораздо больше напоминавшую гостиную эпохи королевы Виктории, нежели рабочий кабинет. Брюссельский ковер с ярким цветочным рисунком, плюшевые шторы веселого переливчато-синего оттенка, черный шерстяной коврик перед открытым камином. Обстановку дополняли странные маленькие викторианские кресла с гнутыми ножками, зачехленными сиденьями и искривленными у основания спинками. На каминной доске выстроились в ряд фотографии в серебряных рамках, над ними висела гравюра на стали с картины Милле[1] «Черный брауншвейгский гусар». Стену напротив украшали «Пробуждение души» и «Мыльные пузыри». Обои с букетиками фиалок отодвигали время назад на добрых сорок лет.

Посреди бархатного ковра стоял письменный стол из резного желтого орехового дерева; за ним сидела маленькая женщина в платье табачного цвета. Ее густые мышино-серые волосы были забраны в тугой пучок на затылке, а спереди уложены в пышную завитую челку, такую же, как у покойной королевы Александры. Сеточка держала в строгости всю прическу. Под челкой виднелись мелкие невзрачные черты лица и сероватые глазки. Кожа мисс Сильвер имела землистый оттенок, зато была гладкой, без морщин. Когда мисс Трехерн вошла в кабинет, его хозяйка писала адрес на конверте. Покончив с этим, она промокнула чернила, отложила письмо в сторону и подняла глаза, преисполненная серьезного внимания.

– Мисс Трехерн? – спросила она, слегка наклонив голову. – Надеюсь, вы не слишком замерзли в дороге? Прошу вас, садитесь.

Рейчел Трехерн опустилась на стул, стоявший наготове по другую сторону стола, и ощутила на себе испытующий взгляд – непродолжительный, но острый. Маленькие сероватые глазки мисс Сильвер осмотрели ее с головы до пят и тут же опустились. Женщина взяла с колен вязанье и, казалось, сосредоточила на нем все свое внимание. На спицах была маленькая кофточка, одна из тех, которыми щедро задаривают будущих мам. Большой белый шелковый носовой платок защищал нежно-розовую шерсть от соприкосновения с коленями мисс Сильвер, задрапированными юбкой табачного цвета.

Что же увидели серые глаза? Стройную женщину в возрасте от тридцати пяти до сорока лет, с хорошей осанкой, хорошей кожей, хорошими глазами и хорошими волосами. И все было бы замечательно, но впечатление портила одна существенная деталь – внутренняя напряженность. Губы тревожно поджаты. Глаза мечутся, как у испуганной лошади. Руки крепко сцеплены. Да, этой женщине не позавидуешь!

Мисс Сильвер оторвалась от своего вязания и еще раз бегло взглянула на посетительницу. Теперь она могла бы составить полную опись гардероба мисс Трехерн: костюм ручной вязки из коричнево-бежевой меланжевой пряжи, плотные шелковые чулки и отличного фасона темно-коричневые кожаные туфли на низком каблуке; добротная шубка, единственная скромная нитка натурального жемчуга; маленькая коричневая фетровая шляпка. Все указывало на женщину со вкусом и средствами, жительницу деревни.

И кроме того, на женщину, гонимую страхом. Пока мисс Трехерн жаловалась на очень холодную для ноября погоду, мисс Сильвер заметила, как нервно подергиваются ее сцепленные руки. Она провязала половину ряда, а потом сказала:

– Вы очень пунктуальны. Я ценю это качество. Пожалуйста, расскажите, что вас ко мне привело.

Рейчел Трехерн подалась вперед.

– Наверное, мне не следовало приходить, мисс Сильвер. Да, я вам писала, но, знаете, я передумала. Я пришла только для того, чтобы извиниться и сказать…

– Иногда первая мысль – самая правильная, – назидательно заметила мисс Сильвер. – Вы сильно нервничаете. Вы написали мне, так как были встревожены и испытывали потребность поделиться с кем-нибудь своими тревогами. Вам на время стало легче, и вы начали думать, что совершили глупость…

– Откуда вы знаете? – вскричала мисс Трехерн.

Мисс Мод Сильвер кивнула:

– Это моя работа – все знать. Ведь я права, не так ли? Позвольте узнать, кто вам меня рекомендовал?

– Никто. – Мисс Трехерн опять откинулась на спинку стула. – Видите ли, Хилари Каннингем… э… Каннингемы – родственники одной моей старой подруги. Я встретилась с ними у нее в гостях, и Хилари рассказывала о вас… это было давно, несколько месяцев назад. А потом, когда почувствовала, что больше не выдержу, я вспомнила ваше имя и отыскала ваш адрес в лондонском справочнике. Только, мисс Сильвер, я не хочу, чтобы кто-то узнал…

Мисс Сильвер опять кивнула:

 

– Разумеется, мисс Трехерн. Вся моя работа строго конфиденциальна. Как замечательно выразился лорд Теннисон, «верь мне во всем или не верь вовсе». Я частенько цитирую эти строки своим клиентам. Великий поэт, к сожалению, незаслуженно забытый! И довольно практичный. Согласитесь: я не смогу вам помочь, если вы не расскажете мне, в чем дело.

– Никто не сможет мне помочь, – сокрушенно обронила Рейчел Трехерн.

Спицы мисс Сильвер громко щелкнули.

– На мой взгляд, это весьма глупое утверждение, – заявила она, – и… – легкое покашливание, – несколько неуважительное. Да, никто не поможет вам, если вы сами не позволите вам помочь. А теперь, надеюсь, вы расскажете мне о ваших тревогах, и мы подумаем, что с этим можно сделать.

Рейчел Трехерн невольно вспомнила школьные годы. Точно такую же бодрую деловитость выказывала незабвенная мисс Баркер, сталкиваясь с хитросплетениями «Натана Мудрого»[2] или ошибками в сложной арифметической задачке. Словно среагировав на щелчок спиц, Рейчел посмотрела через стол, широко распахнув свои темно-карие глаза, и произнесла:

– Мне кажется, кто-то пытается меня убить.

Глава 2

– О боже! – воскликнула мисс Сильвер, громко щелкнув спицами, и на мгновение подняла глаза. – Что навело вас на такую мысль?

Рейчел Трехерн сделала резкий вдох.

– Я пришла сюда, чтобы сказать об этом, но, если честно, мне не хотелось этого делать. Когда говоришь подобные вещи, тебе никто не верит. И сейчас, когда я все-таки решилась, мое признание прозвучало еще нелепее, чем я ожидала. Я заранее знала, что вы не поверите мне.

– Люди очень часто так говорят, – безмятежно заметила мисс Сильвер. – То, что их беспокоит, на первый взгляд кажется абсурдным. К тому же им, по счастью, никогда раньше не приходилось сталкиваться с преступлениями. У меня же, напротив, богатый опыт по этой части. Знаете, мисс Трехерн, на свете совсем немного вещей, в которые я не способна поверить. А теперь, пожалуйста, расскажите мне все от начала и до конца. Прежде всего, зачем кому-то вас убивать? Во-вторых, на вас уже покушались? Если да, то при каких обстоятельствах? И в-третьих, кого конкретно вы подозреваете? – Произнося это, женщина-детектив опустила свое вязанье, достала из верхнего правого ящика стола ярко-красную тетрадь, раскрыла ее перед собой и, макнув ручку в чернильницу, вывела аккуратный заголовок.

Странно, но эти действия успокоили мисс Трехерн: их обыденность слегка отодвинула страх. Теперь, что бы она ни сказала, ее слова попадут в эту маленькую тетрадку и останутся в записи. При виде тетради Рейчел опять вспомнила школьные годы. Точно такую же страницу она когда-то исписывала классическими фразами из грамматики. Когда мисс Сильвер вновь на нее взглянула, она уже собралась с духом и начала свой рассказ:

– Даже не знаю, поверите ли вы мне, так как я и сама с трудом верю во все происходящее. Мы с вами совсем незнакомы, но если вы обратитесь к людям, хорошо меня знающим, они наверняка скажут вам, что мне отнюдь не свойственны подозрительность и истеричность. Бесконечные дела и заботы отнимают у меня много времени, и я почти не думаю о себе. У меня другие интересы.

– Вот как? – спросила мисс Сильвер. – Какие же это интересы, мисс Трехерн?

– Вам знакомо имя Ролло Трехерн?

– Ну конечно. «Дома Ролло Трехерна». Вы имеете отношение к этим «Домам»?

– Я дочь Ролло Трехерна. Вы, вероятно, знаете, что он сделал в Америке огромное состояние. И это состояние он оставил мне в доверительную собственность. Семнадцать лет назад мой отец умер, и с тех пор я вынуждена сама заниматься бизнесом.

– «Дома» были вашей идеей?

Рейчел Трехерн помедлила с ответом.

– Пожалуй, да. У меня была гувернантка, мы все ее очень любили. На ее примере я поняла, как это несправедливо, когда люди всю жизнь работают на других, а потом, в старости, влачат полунищенское существование. Я задумалась о том, куда девать свалившиеся на меня деньги, вспомнила про мисс Баркер и решила создать «Дома Трехерна».

– Вы вложили в «Дома» все отцовское состояние?

– Нет-нет, что вы… я не хочу, чтобы вы так думали. Я имею право распоряжаться определенной суммой, но большая часть капитала заморожена… причем довольно странным образом. – Она замолчала, потом продолжила изменившимся голосом: – Я могу завещать эти деньги, но не могу их никому отдать. Все это очень сложно. Юридически я обладаю полной свободой действий, но фактически связана по рукам и ногам волей отца. Он оставил все деньги именно мне, так как был уверен: я буду считаться с теми ограничениями, которые он создал.

Мисс Сильвер вновь подняла глаза и быстро взглянула на дочь Ролло Трехерна. Темные волосы, высокий лоб, широко посаженные глаза, очень чуткие ноздри, красивые пухлые губки, созданные для улыбок, но сейчас напряженно сжатые, твердый подбородок. Ясно, почему эту женщину тяготит богатство: оно для нее не игрушка, а бремя.

– Итак, – произнесла мисс Сильвер, – по существу дела вы являетесь доверительным собственником. Понимаю.

Мисс Трехерн поставила локоть на стол и подперла ладонью щеку.

– Все так запутанно! – вздохнула она. – Мне пришлось рассказать вам предысторию, потому что иначе вы ничего не поймете. Примерно три месяца назад я получила анонимное письмо. Конечно, я получала их и раньше, но это было другое…

– Надеюсь, вы его сохранили, мисс Трехерн?

Рейчел покачала головой:

– Нет, я тут же его уничтожила. И потом, оно бы вам ничего не дало. Это были всего лишь слова, вырезанные из газеты и приклеенные на обычный белый лист писчей бумаги. Без обращения, без подписи. Там говорилось: «Побыла богатой, и хватит. Настал черед других».

– Письмо пришло по почте?

– Да… с лондонским почтовым штемпелем. Двадцать шестого августа. А через неделю пришло второе письмо, очень короткое. В нем было следующее: «Ты зажилась на этом свете». Еще через неделю я получила третье: «Готовься к смерти!»

– О боже! – воскликнула мисс Сильвер. – И вы не сохранили ни одного? Какая жалость! Как были надписаны конверты?

Рейчел Трехерн откинулась на спинку стула и сказала:

– Это как раз самое странное. В каждом случае адрес был вырезан из письма, которое я уже когда-то получила.

– Вы хотите сказать, конверт был старым?

– Нет, не весь конверт. Из писем, которые приходили ко мне по почте раньше, были вырезаны полоски длиной в пару дюймов с моим именем и адресом и наклеены на новые конверты.

– Из каких писем были взяты эти вырезки?

– Первая – из письма моей сестры Мейбел, миссис Уодлоу, вторая – из письма двоюродной сестры, мисс Эллы Компертон, и третья – из письма еще одной моей родственницы, юной Кэролайн Понсонби. Но, разумеется, они не имеют никакого отношения к этим анонимкам. Я получила их письма, прочла, а конверты выбросила.

– Понятно… – протянула мисс Сильвер и опять заработала спицами. Выдержав достаточную, по ее мнению, паузу, она сказала: – Мне бы хотелось услышать все до конца, а уж потом мы обсудим подробности. Насколько я понимаю, вы пришли сюда не только затем, чтобы рассказать мне про эти анонимные письма. Случилось что-то еще… – Мисс Сильвер опять замолчала, сосредоточившись на вязании.

В конце концов Рейчел Трехерн выдавила:

– Да… вы правы…

– Пожалуйста, расскажите.

Мисс Трехерн уронила лоб на руку, словно пытаясь заслонить глаза, и заговорила тихим ровным голосом:

– Через день или два после того, как пришло последнее письмо, я чуть не упала с лестницы. Я вымыла свою собаку, взяла ее на руки и решила отнести вниз. Я не хотела, чтобы пес начал отряхиваться на втором этаже, поэтому торопилась. Как только я подошла к верхней ступеньке, моя служанка, Луиза Барнет, схватила меня за руку. «Мисс Рейчел!» – вскричала она и оттащила меня назад. Мы с Луизой вместе росли, и она мне очень предана. Я заметила, что она побледнела и дрожит. Она вцепилась в меня со словами: «Если бы я вас не остановила, вы бы разбились насмерть! Я сама чудом осталась жива, но я-то поднималась, а вы собирались спускаться, да еще с Ньюзелем на руках… ох, вы бы точно полетели кувырком с этих ступенек!» Я спросила: «Что ты имеешь в виду, Луи?» И она ответила: «Посмотрите сами, мисс Рейчел!»

– И что же вы обнаружили? – оживилась мисс Сильвер.

– Со второго этажа на полпролета вниз уходит длинная прямая лестница, дубовая, без ковровой дорожки. Когда Луиза меня остановила, я была на верхней площадке. Я не разрешаю слишком сильно натирать ступеньки, но тут увидела, что первые три ступени блестят как стекло. Луиза незадолго до этого поднялась наверх. Она сказала, что ее ноги разъехались как на льду, она плюхнулась на четвереньки и ухватилась за перила – только это ее и спасло. С собакой на руках я была бы совершенно беспомощна. Может, насмерть я и не разбилась бы, но наверняка получила бы серьезные увечья. Горничная – местная девушка, спокойная и слегка глуповатая. Она объяснила, что натерла лестницу как обычно. – Рейчел Трехерн невесело усмехнулась. – Признаться, она никогда не отличалась излишним рвением.

– А когда вы сами поднимались по этой лестнице? И когда по ней ходили другие люди?

– Насколько я знаю, после полудня лестницей никто не пользовался. Я не хотела устраивать шум, поэтому не стала задавать вопросы. На тот момент в доме гостили все мои родственники. Я сидела у себя в комнате, писала письма. Моя сестра отдыхала. Девушки гуляли в саду. Остальные разъехались кто куда. Я вымыла Ньюзеля в половине пятого. Вряд ли после трех часов кто-то поднимался или спускался по этой лестнице.

– За это время можно было легко натереть три ступеньки, – заметила мисс Сильвер.

Рейчел Трехерн промолчала, но после короткой паузы продолжила свой рассказ:

– Я бы не придала этому значения, если бы не письма. Я изо всех сил старалась не думать о проклятых ступеньках, но в голову сами собой лезли разные мысли. Понимаете, горничная натирает лестницу до завтрака, и если бы она была такой скользкой весь день, то до половины пятого на ней обязательно кто-нибудь поскользнулся бы. Но если ее натерли днем, когда по дому никто не ходил, значит, это сделали нарочно, для того чтобы кто-то упал. После тех анонимок у меня невольно возникло ощущение, что поскользнуться на лестнице должна была именно я. Эта мысль не дает мне покоя.

– Вы можете сказать, какой полировкой натерли ступеньки?

– Да, могу. Это новое средство, называется «Глассо». Экономка купила его на пробу, но я бы не хотела, чтобы им натирали полы: они становятся слишком скользкими.

Во время очередной паузы мисс Сильвер отложила свое вязанье и что-то записала в тетрадке с блестящей обложкой.

– Это все? – спросила женщина-детектив.

– Нет… не все! – вскричала Рейчел Трехерн, отнимая руку от глаз.

Мисс Сильвер тихо кашлянула.

– Тогда продолжайте, прошу вас. Мне будет гораздо легче, если вы не станете прерывать свой рассказ. Что же случилось после?

– Примерно неделю все было спокойно. А потом Луиза Барнет обнаружила в моей комнате пылающие занавески. Она сбила пламя; пожар не нанес большого вреда, но… он явно не возник случайно. В комнате нет источников открытого огня, и шторы не могли загореться сами по себе. Мне вряд ли грозила серьезная опасность, но после всего, что произошло раньше, это оказалось не слишком приятно.

Спицы мисс Сильвер громко щелкнули.

– Пожар – это всегда неприятно, – объявила она.

Мисс Трехерн откинулась на спинку стула.

– Но самое страшное случилось четыре дня назад. Именно поэтому я и пришла сюда, только я сомневалась, что смогу вам все рассказать. Это так гадко… – Последние слова она произнесла медленно, почти озадаченно.

Мисс Сильвер подняла с колен розовый клубок и отмотала немного шерстяных ниток.

– Пожалуйста, не делайте пауз, – деловито попросила она. – Говорите же, я вас слушаю.

В другое время столь решительный тон позабавил бы Рейчел Трехерн, но сейчас ей было не до смеха. Впрочем, на мгновение ее губы тронула легкая полуулыбка.

– Хорошо, – согласилась она. – Постараюсь рассказать вам все как можно быстрей. В субботу я была в Ледлингтоне, ходила по магазинам и среди прочего купила коробку шоколадных конфет. Я, единственная в семье, люблю конфеты с мягкой начинкой и поэтому выбрала хороший набор ассорти из конфет с твердой начинкой, но попросила несколько штук заменить на мои любимые. На каждой шоколадке стоял оттиск с названием, чтобы покупатель знал, с какой начинкой он берет конфету. После обеда я пустила коробку по кругу. Конфеты оказались очень вкусными. Я с удовольствием съела две с мягкой начинкой, а потом отнесла коробку к себе в комнату, так как Луиза Барнет тоже любит шоколад и тоже предпочитает мягкую начинку. Когда я покупала конфеты, Луиза была со мной и теперь ждала, что я с ней поделюсь. Я сказала ей: «Угощайся!» Она взяла одну конфету и почти сразу побежала в ванную, где ее выплюнула. Прополоскав рот, служанка вернулась страшно расстроенная. Она сказала: «Конфета была горькой, как желчь. Кто-то хочет вас погубить, мисс Рейчел! Вам грозит опасность». Она принесла мне коробку с конфетами, и мы внимательно их осмотрели. Все конфеты с твердой начинкой были обычными, и мы отложили их в сторону. Осталось около дюжины конфет с мягкой начинкой. У трех снизу, на донышке, оказались маленькие проколы, через которые в них что-то залили. Проколы были почти незаметными. Я тронула языком начинку в одной из таких конфет и ощутила горечь. После этого я сожгла все оставшиеся.

 

– Очень глупый поступок, – живо прокомментировала мисс Сильвер. – Вам надо было отдать их на экспертизу.

В ответ Рейчел лишь беспомощно пожала плечами, подняла руку с колен и тут же уронила обратно.

– Теперь это невозможно, – выдохнула она.

1Джон Эверетт Милле – английский живописец (1829–1896).
2Драматическая поэма из немецкой литературы.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru