Litres Baner
На краю пропасти. Китайская шаль (сборник)

Патриция Вентворт
На краю пропасти. Китайская шаль (сборник)

Глава 16

Мисс Коул ушла, и Лайл выглянула в окно. Тень кедра пятнала опустевшие кресла. Если заводить разговор о Пелле, то лучше не откладывать. Должно быть, сейчас Дейл в кабинете. Кабинет давно не использовали для ученых занятий, но по традиции он принадлежал хозяину дома. Так и Лайл не выбирала ни любимую гостиную, ни ненавистную спальню.

Лайл решила пройти в кабинет через оружейную. Потом она спрашивала себя, почему отправилась кружным путем. Пойди она напрямик, все сложилось бы иначе. Не потому ли, что дверь была приоткрыта? Из кабинета не доносилось ни звука.

Лайл заглянула внутрь и увидела спину Дейла, обнимавшего Алисию Стейн. Ее лица Лайл не видела, только край белой юбки и руки, обвившие шею ее мужа. Лайл развернулась и вышла из кабинета.

В гостиной она присела на диван и попыталась собраться с мыслями. Что значит этот поцелуй? Мужчины не придают значения подобным пустякам. Так стоит ли делать из мухи слона? Мир не рухнул от того, что Дейл поцеловал свою кузину. Нет, это был не братский поцелуй, но разве не сама она толкнула мужа в объятия Алисии, когда отвергла его подарок? Алисии оставалось лишь сыграть на его досаде и всколыхнуть старые чувства.

Обостренное чувство справедливости мешало Лайл свалить всю вину на Дейла. Она не станет плакать, не даст сопернице повода ликовать, не покажет ей свое зареванное лицо. Пусть Алисия ее ненавидит; главное, чтобы Дейл ее любил! Он женился на ней, не на Алисии. А значит, Дейл любит ее… Сердце упало. Любит ли?

Прервав ее размышления, в гостиную вошел Рейф.

– Сидишь одна-одинешенька? Везет мне сегодня. Вот с мисс Коул разминулся. Как там поют у нас в деревне? «С милой разминулся я, где ты, милая моя?» Есть и другой вариант: «С милой целовался я, где ты, милая моя?» – Рейф поморщился. – Придет же такое в голову! Как думаешь, мисс Коул долго уламывать? Или она сама бросится мне на шею? – Он упал в кресло и с чувством прочел: – «В тех лобзаньях, что украдкой ночь крадет и дарит ночь, – в них источник боли сладкой, что нет силы превозмочь…» Гейне, перевод мой. Он знал, о чем писал. Интересно, что сказала бы мисс Коул, если бы я продекламировал ей эти стишки?

– Она считает тебя умником, как все деревенские. Сказала бы: «Ну, мистер Рейф, я прямо и не знаю».

Рейф метнул в сторону Лайл проницательный взгляд. Ничего от него не утаить. Ну и пусть, это же Рейф. Ему все нипочем. И рядом с ним чувствуешь себя такой же легкой и беззаботной. Рейф, он весь как на ладони, а что скрыто в глубине, никто не ведает. Да и есть ли там что-то, в глубине?

Взгляд Рейфа скользнул по комнате и вернулся к Лайл.

– Тебе никогда не хотелось ничего здесь переделать?

Она удивленно посмотрела на него:

– Здесь? Нет.

Лайл вспомнила разговор с Эйми Мэллем. «Дейл не позволит», – объяснила она гостье свое нежелание что-то менять. Что толку это обсуждать? И она, и Рейф слишком хорошо понимали: устав Тэнфилда нерушим, как законы мидийцев и персов.

Взгляд Рейфа посерьезнел.

– Неужели ты не хочешь жить в комнате, устроенной по твоему вкусу?

– Здесь? – повторила она и добавила: – Здесь – нет.

– Но ты же хозяйка дома! Добавь что-то свое. Хотя бы смени гардины. Эти скоро расползутся по швам.

Лайл покачала головой:

– А по-моему, они отлично подходят этой гостиной.

Рейф нахмурился и стал очень похож на Алисию.

– Такие же древние? А посередине ты, словно сияющий анахронизм. Смотри, вот пианино нашей бабушки. Неукротимый семейный норов – от нее, зато пела как ангел. Этот ковер отец привез из Китая, где служил во флоте, а бабушка подобрала гардины в тон. А эти розочки, чертополох и трилистник вышила сестра моей прапрабабки Агата в год восстания сипаев. Вот, над камином, ее мать в модном платье времен Наполеоновских войн. Этот секретер, между прочим, достался тебе от ее свекрови. А вот и ты, в окружении пережитков прошлого, в своем зеленом льняном платье, чужая в собственной гостиной. Ну не странно ли?

Словно холодные пальцы коснулись кожи. Привычным движением рука Лайл метнулась к лицу. Щека была холодна как лед.

– Перестань! Я ощущаю себя привидением.

Рейф рассмеялся.

– Превосходная мысль! Не нас преследуют древние призраки, а мы, зыбкие и бестелесные, тревожим их жилища.

Лайл побледнела.

– Так и есть. Поэтому я ненавижу Тэнфилд.

Внезапно выражение лица Рейфа изменилось, из насмешливого став грустным. Словно набежавшая туча заставила поверхность воды помутнеть.

– Ненавидишь, знаю, – сказал он резко. – Однако на твоем месте я не стал бы об этом распространяться. Во всяком случае… – Он снова улыбнулся. – Дейлу не говори.

Лайл сжала кулачки на коленях.

– Рейф, ты же не скажешь ему!

Он рассмеялся.

– Значит, сама ты не удосужилась.

– Я и сейчас не осмелилась бы, само вырвалось. Рейф, не говори ему! Ему будет тяжело!

– Подумай лучше о себе, детка. Это тебе будет тяжело, неужели не понимаешь?

– О чем ты?

Лайл видела, как меняется выражение его лица: насмешка, суровость, снова насмешка.

– Ты и впрямь не понимаешь?

Не поднимая глаз, Лайл покачала головой.

Рейф присвистнул.

– А ты не слишком сообразительна, детка. Отсутствует в тебе… м-м, как там у Водсворта? «Размеренность во всем, единство опыта с умом, уменье все перенести на трудном жизненном пути…» В этом доме правит Дейл, на мою долю выпали ум и опыт, а ты «венец земных начал… для дома Богом создана»[8]. И если Дейлу не удастся удержать Тэнфилд, тебе не позавидуешь. Теперь понимаешь?

– Да.

– Тогда давай рассуждать здраво. Вряд ли нам удастся всучить правительству еще хоть немного земли. А значит, нужны наличные, так что придется тебе обольстить старого Робсона.

Лайл подняла глаза. Опершись локтем о колено, Рейф обхватил подбородок ладонью и разглядывал ковер, который его отец привез из Китая.

– Я плохая притворщица, – вздохнула она. – Сколько раз пыталась, но он видит меня насквозь.

Брови Рейфа подскочили словно от тика.

– Интересно, как ему удается? По-моему, ты непрозрачная.

– Знал бы ты, как я стараюсь!

Рейф дернул плечом.

– Бедное невежественное дитя! Ты и вправду так наивна? Любовь и ненависть не подчиняются нашим желаниям. Робсон раскусил тебя, как и Дейл. А раз уж ты такая глупышка, дай-ка я тебе погадаю.

– Рейф!

Он подался вперед, взял ее ладонь и расправил холодные дрожащие пальцы.

– Вижу темноволосого мужчину и светловолосую женщину…

Против воли Лайл рассмеялась.

– Ты же не на кофейной гуще гадаешь и не на картах! Нужно гадать по линиям – сердца, судьбы…

Пальцы Рейфа сжимали ее запястье. Лайл подумала, что в его руках, таких изящных на вид, куда больше силы, чем у Дейла.

– Перестань болтать, иначе случится что-то ужасное, нельзя мешать заклинанию. Итак, темноволосый мужчина и светловолосая женщина, свадебные колокола, чудесное спасение… Так, а это откуда? Что я вижу, морское путешествие! Ты пересечешь океан и окажешься на другом конце света…

– Ни за что! – вскричала Лайл и попыталась отнять руку.

– Тебе следует прислушаться к советам гадалки. Кроме того, это написано на твоей руке.

Лайл подняла глаза и удивилась выражению лица Рейфа. Все та же хитринка, но и что-то еще… Повинуясь внезапном импульсу, она спросила:

– А нет ли там женщины с темными волосами?

– Хочешь женщину с темными волосами? Хорошо, ты ее получишь. Ее присутствие благоприятствует морскому путешествию.

Краска бросилась в лицо Лайл. Она попыталась выдернуть ладонь из его руки.

– Рейф, я ухожу. Мне не нравится твое гадание. Пусти меня!

Он немедленно разжал пальцы. Лайл встала, пытаясь унять волнение. Рейф молча смотрел на нее снизу вверх.

– Ты хочешь, чтобы я уехала?

– Так будет лучше.

– В Штаты?

– На радость стосковавшемуся семейству.

Ее голос дрогнул.

– Нет у меня никакого семейства.

– А как же твои кузены? По-моему, ты о них упоминала. Новые волнующие встречи! Очарование неизвестности!

Лайл направилась к выходу, но у самой двери остановилась, словно силы внезапно покинули ее, и спросила не оборачиваясь:

– Ты хочешь, чтобы я уехала?

– Да.

– Почему?

– Не все ли равно? Что толку в словах?

Лайл резко обернулась.

– Не понимаю.

Рейф пожал плечами:

– Что тут понимать? Воссоединение семейства, старый добрый дом, рука дружбы, протянутая через океан.

Лайл выпрямилась.

– Я должна уехать?

– Да.

– Алисия останется?

– По-моему, она не прочь.

Лайл вышла, но, прежде чем одолеть четыре ступеньки, ведущие на террасу, оглянулась.

– Плохой из тебя предсказатель, Рейф.

Глава 17

Впоследствии мельчайшие события того вечера были подвергнуты тщательному изучению, их просеивали сквозь сито, изучали под лупой, снова просеивали, снова изучали. Однако тогда никто не заметил ничего необычного.

Сели ужинать в восемь, без двадцати девять встали из-за стола. Рейф и Алисия болтали без умолку. Алисия, необыкновенно привлекательная в ожерелье из зеленых камней, вся светилась от счастья. Дейл пил больше обычного, Лайл делала вид, что ест. Кофе подали на террасе, а без четверти девять Уильям доложил, что пришла Сисси Коул.

Потом Лайл не раз пришлось вспомнить все обстоятельства той беседы, но тогда никто бы не заподозрил в ней ничего необычного. Разговор двух несчастных женщин, только и всего.

 

Лайл растопила лед, подарив Сисси жакет. Ни одна девушка, даже страдающая от несчастной любви, не способна устоять перед обновкой. Вещи миссис Джернинхем были хорошего качества и превосходного кроя, к тому же она надевала жакет от силы раза три. Блаженно жмурясь, Сисси рассматривала себя в зеркале восемнадцатого века, с позолоченной рамой. Яркие квадраты шли ей еще меньше, чем Лайл, обесцвечивая и без того бледное лицо, делая водянисто-серыми ее голубые глаза, но девушка видела только сам жакет, новехонький, лучший из ее нарядов.

– Ах, миссис Джернинхем, какая красота!

Сисси вывернула жакет наизнанку и аккуратно сложила. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь, особенно этот надутый Уильям, увидел ее в обновке. Но, выйдя из усадьбы, она собиралась сразу же набросить его на плечи.

Лайл радовалась, что ей удалось растормошить девушку. Сисси пришла в Тэнфилд явно не по своей воле. Но теперь, прижав подарок к груди, она выглядела вполне довольной.

– Вы так добры ко мне, миссис Джернинхем. Тетя сказала, вы хотели меня видеть.

Вот уж к чему Лайл не стремилась. На сердце лежала тяжесть, в войне с Алисией она терпела поражение за поражением. Однако пришлось взять себя в руки и найти нужные слова.

– Ваша тетя очень за вас переживает.

Сисси фыркнула и вздернула подбородок.

– Никто ее об этом не просил! И если уж на то пошло, не одна она такая чувствительная.

– Вы несчастливы?

Сисси кивнула, сглотнула и выудила носовой платок из складок юбки.

Лай положила руку ей на колено.

– Не хотите уехать на время? Моя приятельница ищет няню для дочерей: отводить их в школу, забирать после занятий, чинить одежду.

Сисси высморкалась в платок и покачала головой.

– Вам станет легче, если вы уедете из деревни.

– И никогда его больше не увижу? – всхлипнула девушка.

Лайл и сама чуть не расплакалась. Слова Сисси задели ее за живое.

– Разве хорошо продолжать с ним встречаться?

– Нехорошо, – снова всхлипнула девушка, сглотнула, сунула платок в карман и встала, прижимая к груди жакет. – Пора мне. Что проку с разговоров? Спасибо за жакет.

На террасе в одиночестве сидел Рейф. Взглянув на Лайл поверх вечерней газеты, он небрежно заметил:

– Дейл отправился полетать. Алисия повезла его на аэродром. Я намерен прогуляться, а тебе не помешало бы прилечь. Выглядишь неважно.

Лайл отхлебнула из чашки – остывший кофе горчил.

– Полетать? На ночь глядя?

– Сорвался с места, позвонил на аэродром. – Рейф снова уткнулся в газету. – Похоже, мы на пороге войны, детка. «Птички Божии не знают ни печалей, ни хлопот, знай друг друга убивают, без сомнений и забот»[9]. Вот тебе достижения современной цивилизации!

Лайл опустила чашку.

– Сколько Алисия собирается тут жить?

Рейф опустил газету.

– Судя по твоему тону, она загостилась.

– Сколько?

– Слишком долго или не слишком, – небрежно бросил он.

– Что ты имеешь в виду?

Рейф смотрел на нее в упор.

– Хочешь знать?

– Сделай милость.

Рейф поднял брови.

– Будь по-твоему. Итак, ты хочешь, чтобы Алисия уехала. А что мешало тебе прогнать ее на прошлой неделе? Вряд ли у тебя получилось бы, ведь это и ее дом, и с твоей стороны не слишком красиво выживать ее отсюда. К тому же ее не так-то легко выжить. Ты упустила свой шанс, хотя я ставил на Алисию: угрызения совести ей неведомы. Впрочем, что толку рассуждать – прошлого не воротишь. Теперь тебе придется ждать, пока ее чары рассеются. Алисия умеет быть обворожительной, и она ни перед чем не остановится, лишь бы заполучить Дейла.

Голос Рейфа пронизывал словно восточный ветер. Лайл казалось, что ее смертельно раненное сердце сочится, но не кровью – что из него медленно вытекали надежды, юность, любовь.

– А когда рассеются ее чары? Не знаю, но этот спектакль не доставит тебе удовольствия.

Рейф встал и подошел к Лайл.

– Ты, кажется, просила совета, детка? Скоро Европа станет весьма опасным местом. Отправляйся в Штаты, пока можно. Если Дейл захочет, последует за тобой; если нет, в Америке легко получить развод.

Глаза Лайл расширились и потемнели. Спустя несколько мгновений она еле слышно прошептала:

– Чем я вам насолила? Почему вы все хотите от меня избавиться?

Его руки легли ей на плечи.

– Нужна еще причина? Разве одной ненависти недостаточно? А ненависть – материя взрывоопасная. Тебе мало знать, что ты здесь лишняя? Уезжай, пока не поздно.

Лайл отшатнулась. Руки Рейфа упали с ее плеч.

– Ты так сильно меня ненавидишь?

Рейф Джернинхем расхохотался.

– Смертельно, детка, – буркнул он и сбежал по ступеням.

Глава 18

Мисс Мод Сильвер открыла вечернюю газету и некоторое время рассеянно блуждала глазами по заголовкам, пока ее внимание не привлекла неожиданная аллитерация. Статья под названием «Покойница на пляже» сообщала: «Рано утром у подножия скалы в окрестностях Тэнфилд-Корта обнаружили тело молодой женщины. Весьма вероятно, несчастная поскользнулась и упала с обрыва. Живописный мыс Тэйн-Хед обожают любители пикников и влюбленные. Тэнфилд-Корт – поместье мистера Дейла Джернинхема – славится итальянским двориком и коллекцией статуй, привезенных из Италии и Греции в конце восемнадцатого века. Погибшую опознали, ею оказалась мисс Сесилия Коул, племянница местной почтмейстерши».

Мисс Сильвер дважды перечитала короткий абзац. Джернинхем, Тэнфилд-Корт, тело молодой женщины. На миг сердце сжалось, но, кажется, страхи были напрасными. Написано же: «Сесилия Коул – племянница местной почтмейстерши…» Статья, способная вызвать у праздного читателя минутное сожаление о печальной участи девушки.

Мисс Сильвер перешла к статье о гигантском подсолнухе, который вырастили в Корнуолле. Подумать только, семнадцать футов в высоту. Мелкие черты мисс Сильвер исказились гримасой легкого недоверия. Корнуолл не ближний свет.

Раздался звонок. Мисс Сильвер неспешно сложила газету, поместив ее на письменном столе слева, а правой, свободной, рукой сняв трубку. Женский голос звучал глухо, словно издалека.

– Могу я поговорить с мисс Сильвер?

– Слушаю вас.

– Мисс Мод Сильвер?

– Да. Представьтесь, будьте любезны.

Наступила пауза, затем в трубке раздался нерешительный голос:

– Вы дали мне карточку в поезде, вернее, на платформе, вряд ли вы помните…

– Отнюдь. Чем могу быть полезна, миссис Джернинхем? – участливо осведомилась мисс Сильвер.

Ее бодрый тон успокоил Лайл Джернинхем, звонившую из телефонной будки в Ледлингтоне.

– Могу я приехать завтра? Тут кое-что случилось…

Мисс Сильвер кашлянула.

– Да, я читала вечернюю газету…

– Тогда вы понимаете… – Лайл запнулась. – Мне нужен совет, я больше так не могу, я не знаю, что делать…

– Приезжайте, и мы все обсудим. В половине двенадцатого вас устроит? Не слишком рано? И помните, из любой ситуации есть выход, а две головы всегда лучше одной. Буду ждать вас в половине двенадцатого.

Лайл вышла из будки. Хорошо хоть, не придется самой вести машину. В тумане страха и горя, поглотившем ее, Лайл различала две четкие мысли: ей нужен совет, однако обращаться к мистеру Робсону – значит, предать Дейла, поэтому совет должен исходить от постороннего.

Не сказав никому, что уезжает, Лайл спустилась в гараж и попросила Эванса отвезти ее в Ледлингтон. Телефонную линию Тэнфилд-Корта обслуживал коммутатор в почтовом отделении Тэнфилда, и Лайл не стала звонить из дома, не желая причинять лишнюю боль мисс Коул.

Пора было возвращаться – полицейскому инспектору требовалось взять показания со всех, кто видел Сисси в тот вечер. Но кто мог видеть ее, кроме Лайл и дворецкого Уильяма, впустившего гостью? А что они могут сказать? Бедняжка Сисси, она так горевала о недостойном возлюбленном. В Англии нет закона против негодяев, разбивающих девичьи сердца. И зачем полиция ищет Пелла? Он же на аэродроме…

Эти мысли мелькали в голове Лайл, пока Эванс вез ее в Тэнфилд.

В прихожей Лайл наткнулась на Рейфа. Со вчерашнего вечера, когда они расстались на ступеньках террасы, Лайл не видела Рейфа. Он налетел на нее, забыв поздороваться:

– Где ты была? Инспектор пришел. Хотел тебя видеть.

– Он звонил. Я сказала, что ненадолго отлучусь. Где он?

– В кабинете. С Дейлом.

– С Дейлом?

– Инспектор захотел опросить всех без исключения.

– Но зачем?

– Кто его знает.

Лайл побелела как полотно: пепельные волосы под белой повязкой, белый лен платья, молочная белизна шеи и щек. Бледность и неподвижность – словно вместе с красками из тела ушла жизнь – делали ее похожей на одну из мраморных статуй холла.

Рейф и Лайл молча стояли рядом, не сводя глаз с двери.

Глава 19

Дейл Джернинхем сидел за столом напротив инспектора Марча. По долгу службы Марч хорошо знал Тэнфилд и его владельца, оставаясь для мистера Джернинхема безымянным незнакомцем.

Инспектор с официальным видом устроился в хозяйском кресле, перед ним лежал раскрытый блокнот. Сильные красивые пальцы сжимали шариковую ручку. Марч и сам был на редкость привлекателен: высокий статный мужчина с ясными голубыми глазами и выгоревшими светлыми волосами. Безупречный акцент выдавал выпускника частной школы.

– Мистер Джернинхем, буду признателен за любую помощь. Этот механик, Пелл, работал на вас?

– Да, – ответил Дейл.

– Две недели назад вы его уволили?

– Даже раньше.

– Без предупреждения?

– Я выплатил ему жалованье за месяц вперед.

– Почему вы его уволили?

Развалившись в кресле, Дейл спросил с небрежным высокомерием:

– А почему работников увольняют? Он перестал меня устраивать.

В своем кабинете мистер Дейл Джернинхем мог умничать сколько угодно, но на суде ему придется выложить все начистоту.

– У вас есть право не делать заявлений до начала расследования, – строго заметил инспектор Марч.

Дейл нахмурился. Удар достиг цели.

– Я не собираюсь ни в чем препятствовать следствию.

Мистер Джернинхем умел держаться крайне заносчиво. Инспектор усмехнулся про себя.

– Благодарю вас. Уверен, вы понимаете: любая информация о Пелле полезна следствию.

Дейл кивнул:

– Разумеется. Я уволил Пелла из-за девушки. Его работа меня устраивала, Пелл – превосходный механик.

– Мисс Коул попросила вас уволить Пелла?

– Нет, она бы не посмела. Мисс Коул расстроилась, прослышав, что в Пэкхеме у Пелла осталась жена. Коулы – наши арендаторы с незапамятных времен, и я счел своим долгом вмешаться. Я заплатил Пеллу и велел убираться подобру-поздорову.

– Вам известно, что Пелл нашел работу на аэродроме?

Дейл пожал плечами:

– Меня это не касается, но я не удивлен. Повторюсь: он превосходный механик.

– Мисс Коул больше к вам не обращалась?

Дейл покачал головой.

– Вчера она приходила к моей жене.

– Вы с ней разговаривали?

– Нет.

– А с ее племянницей, Сисси Коул?

– Нет.

Инспектор откинулся в кресле. Кажется, мистер Джернинхем понемногу разговорился, но слова по-прежнему приходилось вытягивать из него клещами.

– Расскажите, как вы провели остаток вечера.

– Моя кузина леди Стейн отвезла меня на аэродром. Я собирался полетать.

– В какое время вы ушли?

– Примерно в десять минут десятого.

– Мисс Сисси Коул оставалась в доме?

– Понятия не имею. Мы пили кофе на террасе, когда жену позвали, и до нашего ухода она не вернулась.

– Возможно, вы видели, как Сисси уходила? Или встретили ее позднее?

– Нет.

– Вы сразу поехали на аэродром?

– Стоял превосходный вечер, и мы немного покатались.

– В направлении мыса Тэйн-Хед?

– Да, в ту сторону.

– Вы выходили из машины?

Дейл замялся.

– Видите ли, инспектор…

На него смотрели внимательные умные глаза.

– Машину леди Стейн видели у тропинки от Берри-лейн к мысу, – спокойно сказал Марч. – Надеюсь, вы понимаете, как важно знать, кто еще был там вчера вечером. Как долго вы гуляли?

Дейл выпрямился.

– Не знаю, недолго.

– Сразу поднялись на мыс?

– Кажется, да.

– Кого-нибудь встретили?

– Какие-то дети шли по дороге.

– Больше никого?

Дейл молчал.

– Мистер Джернинхем, если вы кого-то видели, ваш долг сообщить об этом следствию.

 

Какое-то время Дейл раздумывал и наконец решился:

– Не знаю, что и сказать… Дело может принять такой оборот… Я видел Пелла.

Инспектор пристально взглянул на собеседника:

– Где?

– Он спустился по тропинке мимо нас, забрался на мотоцикл и уехал.

– В какое время?

– До десяти. Еще не стемнело.

– Он вас заметил?

– Не думаю, но мы его видели.

Инспектор Марч задумался. Пелл на мотоцикле вполне мог подбросить Сисси до ворот Тэнфилд-Корта или до поворота к усадьбе. Ему хватило бы времени довезти ее до мыса. И даже…

– Где стоял его мотоцикл? – спросил он резко.

– На тропинке.

– Далеко от дороги?

– На полпути к мысу.

– Пелл спешил?

– Несся не разбирая дороги. Вскочил на мотоцикл и укатил.

Инспектор записал что-то в блокнот.

«Что ж, ce n’est que le premier pas qui cote[10]. Сначала молчит как рыба, выгораживая этого бедолагу, а потом радостно предлагает мне веревку, чтобы его повесить», – подумал Марч, а вслух спросил:

– А девушку вы не видели?

– Нет.

– И не слышали ее крика?

– Нет, ничего такого. На мысе всегда кричат чайки.

– Куда вы отправились потом, мистер Джернинхем?

– Поднялись на утес.

– Ничего необычного не заметили?

– Ничего.

– В какое время вы приехали на аэродром?

Дейл откинулся на спинку кресла.

– Около одиннадцати.

8Уильям Водсворт, «Созданьем зыбкой красоты…». – Пер. Э. Шустера.
9В оригинале Рейф перефразирует первые строки стихотворения Исаака Уоттса «Birds in their little nests agree» из «Божественных песен».
10Труден лишь первый шаг (фр.).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30 
Рейтинг@Mail.ru