Но однажды эта система дала сбой. Накупив в очередной раз гору разноцветных тряпок – ничуть не радовавших в примерочной, но ведь не голой же ходить – я решительно рванула на себя дверь парикмахерской. "Сделайте со мной что-нибудь, – взмолилась я, попав в кресло мастера, – ничего не радует, даже новые тряпки". "Каре? – секунду подумав, уточнила дородная юная леди, грозно клацая надо моей головой в воздухе колюще-режущим инструментом, – длинные волосы в вашем возрасте, женщина, это уже дурной тон. Вы же не собираетесь быть похожей на стареющую русалку?"
Нет, имидж стареющей русалки меня не прельщал, поэтому было решено резать все к чертям собачьим, не дожидаясь перитонита, и красить в цвет воронова крыла – мастер заявила, что цвет такой стрижки должен быть конкретный и прямой, как угол дома, а у меня не было ни одного аргумента против. Домой я летела в уже гораздо лучшем настроении, так как чувствовала себя яркой, дерзкой и помолодевшей так лет на пять.