Ольга Олие Медиум? Ведьма

– А этот Размир. Ты можешь его описать? Как он выглядел? – попросила и едва не выругалась. Девушка едва заметно мотнула головой.

– Не могу. Словно пелена. Я и имя с трудом вспомнила. Отпусти меня, помоги уйти, тяжело мне здесь, – попросила с таким надрывом, что мне ничего не оставалось, как исполнить ее просьбу.

Снова вспышка света. А потом я обернулась к оборотню. И попыталась донести до него информацию.

– На Тару Родэ клятву не наложили потому что спутали ее с кем-то другим. Имя того, кто морочит девушкам головы – Размир. Он влюбляет их в себя, ведет к алтарю, причем все должно происходить тайно, а там оба читают древневинхорское заклятие. Так как невесты языка не знают, но звучит он красиво, они понятия не имеют, на что соглашаются. А потом становится поздно. И да, вам не мешало бы проверить семьи всех погибших, потому что в скором времени начнутся массовые несчастные случаи.

– Подожди, я вспомнил, – ко мне подошел еще один незнакомец лет тридцати пяти-сорока. Пристально всмотрелся в мои глаза. А потом едва слышно произнес: – Подобное уже было десять лет назад. Но тогда одна из жертв в прямом смысле вынула душу из своего несостоявшегося жениха, он не выжил. Я это точно знаю.

– Не выжил. Его разорвали призванные мной призраки, – подтвердила, тем самым раскрыв свое инкогнито.

– Так вот почему все девушки похожи на тебя, – дошло до оборотня. – Лепс-рица Яуланна…

– Не стоит, я больше не лепс-рица и тем более не леди, закончим на этом. И имя у меня теперь другое. Я больше здесь не нужна? – спросила равнодушно, стараясь скрыть, какая буря бушевала у меня в душе. Столько лет я не вспоминала, гнала от себя все связанное с прошлым. И оно меня все же догнало.

– Нет, теперь мы справимся сами, – по-отечески ответил оборотень. Я видела, как вампир недовольно скривился, наверняка собирался еще подкинуть работы, но я уже развернулась и двинулась к порталу, открытому для меня все тем же мужичком, кто приходил за мной.

Я ушла ни с кем не прощаясь. В груди осела тяжесть тяжелым камнем. Неужели история повторяется? Но кому могли понадобится все эти девушки? Или в их смерти виновна я одна? Ведь их спутали наверняка со мной. От этой мысли стало еще тяжелее на душе. Мне было плохо, так плохо, что я с трудом могла дышать.

Добравшись до дома, упала на кровать и уставилась в потолок. Сейчас бы по-хорошему разреветься, выплеснуть накопившееся, но, увы, после событий десятилетней давности слезы стали для меня роскошью, как и любое сильное чувство. Я могла злиться, могла раздражаться, но все эти эмоции являлись поверхностными. Как возникали, так же стремительно и проходили. Тогда спасшие меня призраки выморозили все внутри, зато благодаря им я осталась жива. И моя семья не пострадала.

Семья. Кривая усмешка сама появилась на губах. Высокомерная Верховная ведьма и Высший колдун – глава ковена. Он видел только моего брата, злясь на то, что лепс-рицей – иначе наследницей рода – являлась я, а не Гирмар. Но кто же виноват, что я родилась на год раньше. И если отец носился с братом, то мама выбрала себе в помощницы мою лучшую подругу Свиеру. На мой вполне закономерный вопрос – почему, ответила:

– Потому что ты лепс-рица рода, Верховной стать уже не сможешь. Только главой ковена. А мне тоже необходима преемница. Так почему бы ей не стать чудесной доброй девушке. Уверена, она оправдает мое доверие.

Было ли мне обидно? Еще как! Именно из-за своей обиды я не сказала никому о даре медиума. И даже предположить не могла, что моя скрытность спасет мне жизнь.

– Ну и чего убиваешься? Поплакала бы, обычно помогает, – сердобольная старушка даже после смерти старалась всем помочь. Она прекрасно чувствовала. Что со мной происходит.

– Если бы могла, так и сделала. Но мне подобное больше недоступно, – бросила равнодушно.

– Бедное дитя, что же с тобой произошло? – покачал головой призрак, ответа она не ждала, а у меня не было желания раскрывать душу. Да и клятва бы не дала.

Меня оставили в покое. Ненадолго. Собираясь задремать, вдруг ощутила холод. Призраки. Древние. И явно не меньше трех. Вскочила с кровати, держа наготове заклятие упокоения. Кто знает, зачем ко мне пожаловали древнейшие. Явно не о здоровье справиться.

– А я говорил, сразу почувствует, – довольно изрек длиннобородый старец. Одет в хламиду, какие носили лет пятьсот назад. А то и тысячу. Вон, и посох в руках с навершием в виде большого камня, чистого, как слеза. Такие точно исчезли из обихода магов больше тысячи лет назад. Неудобно и громоздко.

– Да, сильна девочка, вот только душа ее изранена, из лохмотьев собрана, – произнес второй призрак. Этому на вид лет сорок, может, чуть больше. Представительный, сразу видно – из благородных. И глаза у него необычные, с вертикальным зрачком. Я таких даже на картинках не видела и в академии мы подобных существ не изучали.

– Ничего, совсем скоро она снова оживет, если согласится на наше предложение, – закончил с улыбкой на губах третий. Этому вообще на вид лет восемнадцать было. Выглядел как весельчак и балагур, а улыбка у него просто потрясающая, такая заразная.

Я не вмешивалась, слушала, но не перебивала. Но когда последний юноша глянул на меня удивленно, не сразу поняла, почему атмосфера в доме изменилась. Теперь все трое смотрели на меня пораженно.

– Что? – первой не выдержала я, не понимая причины настолько пристального внимания.

– Ты нас слышала? – уточнил старец.

– Конечно. А не должна была? Вы же заявились ко мне, стояли рядом и обсуждали меня же. Как я могла не слышать?

– Вообще-то ты должна была всего лишь почувствовать нас, а видеть и слышать не могла, – наставительно поведал благородный.

– Почему? – кажется, я потерялась. Его уверенность начала напрягать. Откуда он может знать, что я должна чувствовать и слышать? Раз они явились ко мне, наверняка знают уровень моей силы. Тогда в чем подвох?

– Потому что мы накинули на себя защиту, хотели сперва присмотреться, – усмехнулся юноша. – Но зато теперь даже я вижу твой почти Абсолют, скрыться от такого медиума ни один дух не сможет, каким бы древним он ни был.

– Сильна, девочка, – в очередной раз повторил старец и улыбнулся. – Есть у нас к тебе предложение. Помощи хотим попросить.

Им удалось меня удивить. Еще бы. Древнейшие призраки и помощи? Я опешила.

– Боюсь, даже моей силы не хватит отправить древнейших духов на перерождение, – с толикой сочувствия произнесла и тут же получила возмущенные взгляды. А юноша так и вовсе руками замахал.

– Не-не-не, ни в коем случае, нам нельзя на перерождение, мы хранители.

– Хранители чего? – с каждым словом они поражали меня все сильнее. Я даже присмотрелась внимательнее, вдруг это какой-то нелепый розыгрыш или проверка. Хотя кому подобное могло прийти в голову я понятия не имела.

– Тогда какая от меня помощь нужна хранителям? – я окончательно потеряла нить разговора.

– Что ты знаешь о драконах? – благородный устроился рядом со мной на кровати, куда я сама не заметила как села.

– Ничего. Их давно нет в нашем мире, потому о них никаких упоминаний не осталось, – ответила, нахмурившись. С чего это они о драконах заговорили?

– А самой тебе интересно побольше о нас узнать? – прищурился благородный. Я непроизвольно икнула. Его глаза. Вертикальный зрачок. Получается, он…

– Вы – дракон? – уточнила, а, получив довольный кивок, тут же спросила: – Но почему вы остались? Ваша раса давно покинула наш мир. Правда никто не знает, то ли сами ушли, то ли их истребили, а то ли и вовсе вымерли.

– Последнее исключено, – тут же отрезал призрак. – Вымирать могут только древнейшие животные, сраженные болезнью, подверженные внешним изменением в природе или магии. А мы – самая обычная раса, как и многие другие. Нет, мы не вымирали. На нас устроили охоту, заставляли оборачиваться во вторую форму, а потом убивали. Выжившие предпочли покинуть этот воинственный мир и больше сюда не возвращаться. Но за полторы тысячи лет многое изменилось. И сейчас мы хотели бы заново возродить расу драконов. Потому и нужна твоя помощь.

– Если честно, я даже не понимаю, чем могу стать полезной. К драконам никакого отношения не имею, при всем своем желании возродить не смогу, – развела руки в стороны. Призраки засмеялись.

– От тебя таких жертв и не потребуется. Мы всего лишь хотим, чтобы ты помогла созреть яйцу, ему давно пришла пора расколоться, но нет подходящего места и того, кто станет ему воспитателем, наставником и просто другом, кто будет заботиться и оберегать, – и столько в голосе старца тепла оказалось, что нам миг даже холод отступил.

– Вы явно не по адресу пришли. Я бы и рада помочь, но дарить тепло в принципе не в состоянии. Не потому что не хочу, я не могу этого сделать. У меня душа заледенелая, – пояснила, отслеживая реакцию гостей.

– Тогда вам обоим нужна помощь. И вы сможете ее друг другу дать, – благородный говорил решительно. И мне так хотелось ему поверить.

– Ну если так, то я согласна. Что надо делать?

– Всего лишь отправиться с нами в Винхсорские пещеры, где мы свяжем вас ритуалом единения, – озвучил просьбу юноша. Я застыла. Осмотрела каждого по очереди и не смогла сдвинуться с места.

– Что с тобой? Ты побледнела, – старец нахмурился. Его глаза вдруг засветились, казалось, он смотрел в самую душу. Как оказалось, туда и заглянул. Потому что в следующее мгновение всплеснул руками и выругался. – Вот шварховы ироды. Это ж надо было так извратить священный ритуал. Не надо бояться, дитя, это совсем другое. Мы не отбираем твою жизнь, силу и энергию, мы ее дарим. Ритуал позволит твоей душе оттаять. Пусть не сразу и не окончательно, но тебе станет доступна сперва часть эмоций, а потом и полный спектр.

Меня одолевали сомнения. Признаться, я уже и забыла, каково это – чувствовать в полной мере: радоваться, злиться, любить и ненавидеть. Из-за пустоты в душе и холода в сердце я больше ничего подобного не испытывала. Даже раздражаться не могла нормально. Глядя на призраков, мне хотелось им довериться, но я боялась. Не их самих, нет, призраков я давно уже не боюсь, они намного лучше, чем живые. Хотя бы тем, что не могут врать. Могут что-то утаить, но не соврать. А еще было опасение, связанное с Винхорскими пещерами. Я знала: кто туда попадает, обратно не выходит. И тут же огорошила мысль: а не эти ли хранители тому виной? Получается, раз они сами приглашают, значит, у меня есть шанс не только там побывать, но и вернуться обратно? Я решилась.

– Хорошо, я пойду с вами. Но вы уверены, что со мной там ничего не случится?

– Абсолютно ничего. Ты же не грабить идешь и не ради корысти, мы сами тебя приглашаем. Потому никакой опасности тебе не грозит, – заверил самый молодой.

И как бы страшно мне ни было, я поверила. Как уже говорила ранее, призраки не могут лгать. Недоговаривать, изворачиваться, но не лгать. Сейчас призрак говорил безо всяких оговорок, прямо и открыто, он даже не задумывался и не подбирал слова. Кивнув, пересилила себя, делая шаг навстречу неизвестности. Как они втроем открывали портал, я не увидела. Не успела моргнуть, как оказалась совсем в другом месте.

Пещера. С виду самая обычная, каких немало в горах. Ничего примечательного, просто темный провал в скале. Но что-то притянуло меня, заставило свернуть с тропы и подойти ближе.

Первый шаг внутрь был как погружение в другой мир. Воздух здесь был другим. Не холодным и сырым, как я ожидала, а теплым, ласкающим, словно объятия старого друга. Он был пропитан чем-то неуловимым, чем-то, что я могла бы назвать магией. Эта сила окутала меня, словно мягкое одеяло, и я почувствовала, как напряжение, сковавшее мое тело и душу, начало отступать. На смену ему пришло легкое, почти забытое чувство радости, робкое, как первый подснежник после долгой зимы.

Облегчение позволило мне наконец осмотреться. Серые стены пещеры были испещрены рисунками и надписями. Они были настолько древними, что я не могла разобрать ни одного символа. Я изучала многие мертвые языки, но этот был совершенно незнаком, словно принадлежал цивилизации, существовавшей до самой истории. Линии были плавными, изгибающимися, полными какой-то скрытой энергии.

Между рисунками стояли статуи. Они были поразительно реалистичны, словно застывшие в движении люди. Я невольно подумала о гениальном скульпторе, который мог создать такое. Но слова застряли в горле. Что-то внутри меня, какая-то неведомая сила, воспротивилась задавать вопросы. Это было не страх, а скорее глубокое уважение, понимание того, что здесь не место праздным любопытством.

И тогда я заметила ее. Статую с женским лицом. Она стояла чуть в стороне, в полумраке, и ее взгляд… Ее глаза были живыми. Они следили за мной, пронзительные и полные какой-то древней печали, смешанной с… злостью? Я не могла понять, что именно я вижу, но это было нечто, что заставило меня замереть. В ее взгляде было столько намешано, столько невысказанных историй, что я почувствовала себя маленькой и незначительной. Но сильнее всего меня удивила обреченность в этих глазах. Пришлось даже головой мотнуть, отгоняя наваждение.

Стало не по себе. Я поторопилась отвернуться, не хватало еще себе всякой всякости напридумывать.

Даже отошла подальше от всех этих фигур, они напрягали, вызывали некий безотчетный страх и сожаление. Вместо этого продолжила осмотр. Несколько ниш, в которых находились небольшие сундучки. Но не они меня заинтересовали, а подобие колыбели, светящееся изнутри. В ней лежало яйцо. Сотканное из множества разноцветных искорок, соединенных светящимися нитями. Хм, не так я себе представляла яйца. Но от этого взгляда невозможно было оторвать.

– Согласна ли ты, Яйаулианария Мрон Давре, взять на себя заботу и ответственность за новую жизнь, за возрождение потомства, скрытого в яйце? – торжественно поинтересовался старец. То, что он знал мое настоящее имя, удивило всего на мгновение, потом стало не до этого.

– Согласна.

– Так тому и быть. С этого момента ты и только ты являешься хранительницей последнего из драконов. Ни отнять, ни украсть, ни принудить к добровольной передаче тебя никто не сможет, как бы ни хотел. Навредить тебе с этой секунды тоже никто не сможет. Отныне твоя жизнь не имеет конца. Сколько будет существовать мир, столько и тебе по нему ходить.

Признаться, последние слова не совсем поняла, но переспрашивать поостереглась. Правда пояснение прилетело от юноши, как обычно широко и радостно скалящегося.

– Поздравляю с обретением бессмертия. Теперь ты стала еще сильнее, быть убитой тебе больше не грозит. И да, твоя клятва немного ослабла. Со временем она окончательно исчезнет, правда придется ждать как минимум полгода. Малыш разрушит все, что у тебя лишнее и наведенное, но ты должна помочь ему родиться.

Кивнула. Это все, на что меня хватило. Я наблюдала, как от яйца одна из нитей потянулась ко мне. Сперва обвилась вокруг запястья, поползла вверх к плечу, оплела шею и втянулась в грудь, где билось сердце. А потом потухла, но не исчезла. Я стала лучше чувствовать яйцо, вернее то, что внутри него.

– Вот и все. Теперь ты хранительница последнего дракона, – довольно изрек благородный. Люлька вместе с содержимым зависла напротив меня. Я достала яйцо и прижала его к себе. Теплое. Оно будто согревало, медленно растапливая лед в груди, к которому за десять лет я так и не смогла привыкнуть.

– Спасибо! – это все, что успела сказать. Так как в следующее мгновение оказалась снова в своем доме, сжимая в руках яйцо.

– Мать честная, это что ж такое? – удивилась и восхитилась старушка, разглядывая продолжавшее светиться яйцо.

– Будущий дракончик, – не стала от нее скрывать очевидного.

– Да ладно? Правда, что ль? – не поверила, с благоговением касаясь поверхности скорлупы. Она даже не походила на обычную, скорее на мягкую кожу или чешую змеи.

– Ага. Ты же видела Хранителей, именно они и подарили мне это чудо для охраны и для скорейшего появления на свет, – не могла не похвастаться.

– Да, девочка, слышала я когда-то от своей прабабки легенду о яйце, но считала все выдумками. А оно вишь как выходит. Правда это все.

– Что за легенда? – заинтересовалась, устраиваясь на кровати и кладя рядом свою ношу.

– Поговаривали, тот, кто сможет получить последнее яйцо дракона, получит славу, несметные богатства, бессмертие и неограниченную силу своего резерва. Сколько смельчаков было. Да только сложно попасть в священное место, но даже если попали какими правдами или неправдами, выбраться оттуда никто не смог. Говорят, так и остались на веки вечные.

– А, ты о тех пещерах? Да, я тоже об этом слышала. Нам в академии много об этом рассказывали, предупреждали ни в коем случае не искать и не соваться туда.

И тут я вспомнила статуи. Значит, мне не показалось. Они и правда некогда были живыми, но отправились добывать яйцо. И их постигла незавидная участь. Покачала головой, отгоняя видение той самой девицы, что зло смотрела на меня и на хранителей. Наверняка она не помогать последнему дракончику собиралась, ведь хранители просто так наказывать не станут. Я успела убедиться, они читают души, не веря словам. Жаль, я так не умею, скольких проблем удалось бы избежать.

Перед глазами встали картинки прошлого, но я поторопилась их отогнать, не хочу вспоминать то, что было раньше. Я столько лет пыталась это забыть, собирала себя практически по кусочкам. Сейчас мне нельзя расклеиваться и зацикливаться на прошлом, у меня теперь есть подопечный.

Интересно, за какие заслуги мне так повезло? Я ведь даже не знала всей легенды, не стремилась к славе и богатству, а про резерв и говорить не стоит. У ведьм нет его, мы черпаем силу из самой природы. А что касается моего дара, так и он приближен к абсолюту. Вот и получается, что мне ничего из предложенного не надо. Ах, да, бессмертие. Что называется: наградили тем, о чем я и думать не желала.

Я задумалась. А надо ли оно мне? Ведь это получается, я буду видеть, как уходят из жизни те, к кому я смогу привязаться. Подумала и тут же хмыкнула. Привязаться. Чтобы это сделать, надо как минимум чувствовать, а это не про меня. Нет, призраки-хранители, мне, конечно, обещали, что я смогу в скором времени избавиться от холода, сковавшего душу и сердце, но когда это будет. Я уже привыкла к такому положению вещей. И даже не знаю, хочу ли все менять.

– Интересно, что мне с ним надо делать? Его же наверняка следует хранить в определенных условиях, – озвучила вслух свои сомнения.

– А мне кажется, оно само придумает себе условия, – мгновенно отозвалась старушка. – А тебе не мешало бы отдохнуть, вон, синюшная вся, сама на призрака стала похожа. Ты хоть ела что-нибудь? От тебя скоро один скелет останется.

– Да, точно, перекусить не мешало бы, есть хочу, – поведала и отправилась на кухню сооружать себе нехитрый обед. Будучи не привередливой, прекрасно обходилась пирогом или кашей с ломтиками мяса. Об изысках и не помышляла. Отвыкла я от них. Это в прошлой жизни у меня была перемена как минимум четырех блюд, множество изысков, обязательно фрукты. Сейчас и каша вполне себе подойдет. И снова некстати накатили воспоминания.

Вспомнилось, как когда-то было по-другому. Наш стол дома всегда ломился от еды, деликатесы, кулинарные изыски. Бери – не хочу. И ведь тогда нос воротила, не хотела ни морских деликатесов, ни фруктов, ни сладостей. Сейчас бы не отказалась. Но, увы, с деньгами напряжёнка. На работу меня так и не взяли, перебивалась только тем, что приносили просители. И пусть их было не особо много, но мне хватало, чтобы не умереть голодной смертью. Интересно, как там мои родные? Самое поразительное, что вопрос как возник, так и пропал. Да и интерес ушел. Уж явно лучше, чем я.

Перекусив, улеглась на кровать и прижала к себе теплое яйцо. Благодаря ему, удалось немного согреться. Несмотря на лето и жару, я всегда мёрзла. Внутренний холод ничто не способно было отогреть. Хмыкнула. Зато жива и свободна. Да, сейчас уже точно свободна. Мне скоро двадцать шесть, я больше не нуждаюсь в опеке, а, значит, вольна поступать так, как мне хочется, ни от кого не завися.

Незаметно погрузилась в сон. Как обычно ничего не снилось, я словно упала в темную бездну, откуда меня вырвали очередным стуком в дверь. На этот раз он был не такой громкий, словно мне собирались вынести дверь. Можно сказать, осторожный. И кому я снова понадобилась? Даже отдохнуть толком не дадут.

Встала. Потянулась. Машинально погладила яйцо. Даже сподобилась на улыбку. Я теперь не одна. И пусть пока это всего лишь яйцо, но мне уже было приятно на душе, ведь совсем скоро из него вылупится живое существо. Подумала, хмыкнула и пошла открывать.

– И снова здравствуйте! – усмехнулась, заметив давнишнего мужичка. Он мялся на пороге, теребя край рубахи. – Что опять? Мне казалось, я уже все узнала. Нет?

– Начальство просит вас явиться в департамент правопорядка, разговор у него к вам имеется, – отозвался нежданный гость.

– Ну раз разговор, тогда идём, не будем заставлять твое начальство ждать, – легко согласилась, вернувшись за сумкой, в которую машинально сунула яйцо. Расставаться с ним даже на минуту не хотелось.

– Вы бы и вещички прихватили, – посоветовал мужичок.

– Зачем? – не поняла я. Осмотрелась. У меня и вещей-то особо не было.

Несмотря на то, что я тут несколько лет, даже не удосужилась прикупить себе наряды или предметы быта. Пара смен одежды, кое-какие мелочи, драгоценности, которые так ни разу и не надела, они до сих пор валяются в сумке. Да, именно валяются, так как кидала я их тогда впопыхах, лишь бы никому другому не достались. Чтобы что-то из них продать и мысли не возникло. Все же это древние семейные реликвии, доставшиеся именно мне от прабабки. Мать тогда психовала, но ни единой вещи забрать так и не смогла, так как они зачарованы именно на меня. Если бы я их оставила, она бы нашла способ снять привязку, но такой радости я не доставила.

Вот и сейчас смотрела на мужчину, пытаясь понять, что он имел в виду. И хочу ли я сама перемен в жизни. Оказывается, да, хочу. И пусть неизвестно, к чему они приведут, но мне давно пора выползать из скорлупы, куда я сама себя определила.

– Думается мне, вы задержитесь в столице, – поведал гость, словно отвечая на мой мысленный вопрос. И замолчал, не став вдаваться в подробности.

Меня так и подмывало уточнить, ему всего лишь думается или он что-то знает, но промолчала. Спорить и сопротивляться тоже не стала. Все же я уже сама для себя решила. Не пожелай я менять свое положение, вряд ли бы меня кто заставил. А так… Посмотрим, что новое место мне готовит.

Быстро покидала немногочисленные вещи в бездонную сумку – последний и единственный предмет роскоши, который успела умыкнуть из дома перед уходом, после чего оглядела место, где столько времени прожила.

– Это что ж получается, ты больше не вернешься? – хмуро спросила старушка. Я пожала плечами.

– Никто не знает, как повернется жизнь и в какую сторону меня занесет судьба. Потому и загадывать ничего не хочется. Вдруг я не придусь там ко двору, так что мне будет куда возвращаться, – бросила равнодушно.

– Ну ты это, крепись и будь осторожна, – посоветовала старушка.

Выдавила из себя улыбку и кивнула. Махнула ей на прощание и вышла на улицу, где все еще ждал мужичок. Он смотрел с опаской, то и дело пытаясь заглянуть в дверь.

– У вас там кто-то остался? – осторожно поинтересовался и тут же словно извиняясь: – Я слышал, вы с кем-то разговаривали.

– Призрак ведьмы, сожженной на костре инквизиции. Это ее дом, мы несколько лет прекрасно уживались вместе, – скрывать не стала. Не видела смысла разводить тайны на пустом месте.

– А-а-а-а… Ага… – кивнул и покосился с опаской. Я прекрасно видела его заминку, он словно хотел еще о чем-то спросить, но не решался. Вздохнула и милостиво разрешила:

– Спрашивайте уже, может, и отвечу.

– А как оно… ну… с призраками? – голос понизился до шепота. Усмешка возникла непроизвольно.

– Я привыкла. К тому же у меня другое восприятие призраков. Они для меня, как живые. И сама порой не могу определить, кто передо мной: живой или мертвый.

– А так бывает? – не поверил мужчина.

– Только у тех, чья сила близка к абсолюту. Именно потому часто возникают нелепые ситуации. Вы узнали, что хотели? Можем идти? – мне резко перехотелось обсуждать эту тему.

Сопровождающий быстро осознал, что стоит остановиться с вопросами. Кивнул. Достал кристалл. Правда коситься на меня не перестал, явно представляя, каково это – путать живых и мертвых. Но ему все равно не понять.

«Что ж, новая жизнь, жди меня. Посмотрим, что из этого получится».