Ольга Мурашова Управляемый завал

Пока в один прекрасный момент не обнаружила, что гонщиков осталось всего шестеро, а клуб существует только на их одержимости. Из уважаемого элемента корпоративной культуры он превратился в занозу в начальственной заднице. И прихлопнуть его окончательно этим задницам мешала только Рита, всеми правдами и неправдами старающаяся сохранить последние крохи.

Иногда Рита думала, что это её вина. Стоило ей хоть чем-то увлечься по-настоящему, почувствовать себя нужной и причастной к чему-то большому, как это большое моментально начинало гнить и расползаться прямо в руках. Словно это она, Рита, была той бациллой, с которой начинается гангрена. И Петя был неправ, когда говорил ей, что она на самом деле во всей этой конструкции последняя опора, сидящая в кипятке и продолжающая считать ожоги чем-то, с чем можно смириться ради дела.

Дойдя до площадки пятого этажа, Рита обернулась к нему:

— Если бы не клуб, меня бы тут уже не было. Ладно, я попрошу дизайнера подправить макет.

Домой Рита решила поехать кружным путём. Не ради тренировки, а ради того, чтобы нагрузить ноги и разгрузить голову, чтобы старым испытанным способом слить куда-то свою злость. Она неспешно крутила педали вдоль серо-стальной Невы, рассеянно поглядывала на серебристые волны, разгоняемые снующими по реке катерами, и пыталась придумать выход. Прежний план тренировок после сегодняшних известий шёл по яшмовой вазе. Значит, Рите нужен другой план.

Придётся снова идти на поклон к Игорю, ничего не попишешь.

Рите жутко не хотелось обращаться к нему, особенно учитывая, как некрасиво они год назад расстались. Но ради подготовки можно и потерпеть пару часов общения.

Над головой проплыл гладкий бетонный пролёт моста и с реки потянуло вечерним холодом, а потемневшая в тени свинцовая вода по цвету стала один-в один, как любимый комбинезон её бывшего, в котором он выиграл недавнюю гонку. Надо же, стоило только вспомнить.

По другому и не назвать. Бывший. Бывший любовник, бывший тренер, бывший кумир, одним днём ухнувший в прошлое из настоящего, долго казавшегося ей счастливым. Если бы существовал способ забыть о том, что есть такой Игорь, Рита бы отдала за него любые деньги, но Игорь не собирался забываться и даже не собирался исчезать с её горизонта. Они так до сих пор и общались на совместных заездах с городским велоклубом, который он возглавлял, а его парни с начала сезона чуть ли не ставки делали, когда Рита, по их словам, “перестанет выделываться” и вернётся к нему, раз уж пашет на его клуб с ним наравне, а не сбежала после того скандала на другой край страны.

Не дождутся.

Ей пришлось пойти на это, чтобы пристроить к Игорю всю свою команду и выучить своих коллег-новичков нормально ездить в группе, а заодно показать им вживую, что такое командная тактика и прочие хитрые приёмы. Всё-таки Игорь раньше был профессиональным гонщиком. Точнее, чуть не стал им. И пусть его карьера закончилась ещё в юниорах, но порядки в его клубе — как у профиков. Жёсткая иерархия, чёткие роли для каждого участника, даже если ехали просто покататься, без тренировки. Дурачка, решившего, что можно нарушить правила, выставляли из клуба без разговоров, просто за то, что дал по тормозам не в том месте и не в то время.

Нарушать правила там можно было только самому Игорю. Да и устанавливал их он сам, так, как было удобно лично ему. А если становилось неудобно — менял, а остальные узнавали об этом по факту. Иногда после очередного изменения курса партии Рита в запале думала, что из профессионального спорта Игорь забрал с собой только дедовщину, забыв, для чего она там была нужна.

Но это был единственный человек в её окружении, хоть что-то понимавший в планах подготовки. И в том цейтноте, в который загремела Рита, других вариантов не оставалось.