Ольга Брюс 7 дней

Я начала судорожно вспоминать. Напрошлой неделе. Да, точно, ровно неделю назад. Муж проснулся раньше и разбудилдетей, видя, что уставшая мать забыла поставить себе будильник. Я впопыхаххотела приготовить ему завтрак, но он сказал, что будет завтракать в ресторане…с арабами.

— Масюш, а что, арабы сноваприезжают? – я должна была это спросить.

В дверном проёме появилосьудивлённое лицо Макса.

— Ты вообще о чём, Мира? –удивлённо спросил он. – Арабы приезжают к нам впервые. Я же рассказывал тебе,что мы планируем расширяться на Ближний Восток.

— Прости, дорогой, я, наверное,забыла, – махнула я рукой, чтобы не вызвать подозрения мужа.

Но нет, ничего я не забыла. И тут яначала с ужасом понимать, что я уже проживала этот день раньше – неделю назад.Я посмотрела по сторонам. Я готовила эту кашу ровно неделю назад, по радио пелаименно эта песня – что-то там про танцы и океан.

— Вот, нашёл! – крикнул Макс изкоридора и появился в своём самом красивом, своём любимом красном галстуке.

Этот галстук с его ослепительнокрасным цветом был для меня как светофор. «Стой, Мира, остановись!» - опятьэтот голос в голове.

Я смотрела на мужа, глаза моиневольно округлились.

— С тобой точно всё в порядке? – спросилон, испуганно глядя на меня и поправляя галстук.

— Д-да, - неуверенно ответила я.

— Просто у тебя… молоко убежало.

Я дёрнулась, схватила кастрюлю смолоком, убрала с плиты. На запястьях остались ожоги от пара – те самые, что уменя уже прошли, но сейчас вернулись вновь.

Молоко! Оно тоже было. Я бросаюсь кшкафчику, где у детей хранились кукурузные хлопья, надеюсь, что там будет целаянераскрытая пачка, хотя отлично помню, что я её открывала ровно неделю назад,потом ещё остатки хлопьев Диана рассыпала на ковре в гостиной, за что получилаот меня нагоняй. Но теперь она, эта пачка, стояла передо мной целёхонькая, какни в чём не бывало.

Меня бросило в жар. А если всё этоправда? Это был не сон? Серафима. Семь дней. Найти замену.

Я была в ужасе. Но меня из негобыстро вывели дети.

— Мам, ну мы будем сегоднязавтракать, или нет?! – возмущался Кирюха. Он уже приготовил свои вещи и снетерпением ждал своей порции завтрака.

— Я… сейчас приготовлю тосты смаслом и сыром, – проговорила я, отставляя кастрюлю со сбежавшим молоком всторону.

— О, здорово! Мы сто тысяч лет неели тосты! – захлопал в ладоши Кирилл и убежал к себе в комнату.

А я помню эту фразу и эту егореакцию на тосты. Я всё это помню.

— Ну всё, дорогая, я ушел! – опятьпоявился в проходе Макс, гордо поправляя свой любимый галстук. – Рано не ждите.Вечером повезём арабов по нашим достопримечательностям.

«Ложь!» – услышала я голос, и непоняла, то ли он был у меня внутри, то ли доносился откуда-то снизу.

Дверь за Максом захлопнулась, и вквартире на мгновение повисла тишина. Я стояла посреди кухни, сжимая в рукахполотенце, и чувствовала, как по спине медленно ползёт ледяной холодок. Если яне сошла с ума, то я здесь была не одна.

— Ложь? — переспросила я в пустоту.— Ты сказал «ложь»?

— Ты что, не видишь, как он тебенакидывает? — повторил всё тот же шипящий, крадущийся голос.

Теперь сомнений не осталось. Звукне рождался в моей черепной коробке, он шёл снизу, прямо из-под кухонногогарнитура.

— Кто ты? — я медленно опустиласьна корточки, придерживаясь рукой за край столешницы.

Я заглянула в темноту под шкафом.На мгновение мне показалось, что там что-то шевельнулось — тень, мелькнувшая,словно испуганная кошка, и тут же растворившаяся в густом мраке.

— Я — Оникс. Меня отправили тебе вприслужники, — пояснил источник голоса.

— Оникс? Вообще-то не вежливоговорить с дамой и одновременно прятаться от неё. Покажись! Дай мне тебярассмотреть!

— Ага! Чтобы твои карапузы меняувидели? Нет уж! Подумают ещё, что я какая-нибудь морская свинка, да в клеткуменя посадят.

Я невольно улыбнулась.

— Ты похож на морскую свинку?

— Да не похож я на морскую свинку!— взвизгнул Оникс. — Я — создание высшего порядка! А твоим детям не всё лиравно, кого мучить?

— Вообще-то мои дети чуткие и оченьвоспитанные, — возразила я, почувствовав привычный материнский порыв защититьсвоих чад. — В отличие от некоторых.

— Эй-эй, полегче! Я бы не стал натвоём месте со мной ссориться! У меня важная миссия, если ты забыла. Я здесь,чтобы ты не провалила своё задание. Семь дней, Мира. Часики-то тикают, а ты всёещё стоишь на коленях перед кухонным шкафом и споришь с тенью.

Слова «семь дней» ударили меня поддых. Реальность, которую я пыталась отрицать, снова навалилась всей тяжестью.

— Помню, помню, — прошептала я. —Не обижайся. Прости. Просто всё это… навалилось так внезапно.

— Что, до сих пор не можешь прийтив себя после перемещений?

— Каких перемещений?

— С небес на землю. Это всем даётсянелегко. У меня, например, пучит живот после этого, у кого-то болит голова.

— А я как будто вся разваливаюсь.Мышцы ноют, в голове туман.

— Вот-вот! Стандартные симптомы.Главное — не давай туману победить. Ты должна помнить: всё, что ты видишь — этореальность, просто немного «подправленная».

Я хотела спросить, что именно онимеет в виду, но не успела.

Топот маленьких ножек в коридорезаставил меня подскочить на месте.

— Мам, а с кем ты сейчасразговаривала? — Кирилл ворвался в кухню первым.

Он остановился у стола иподозрительно посмотрел на меня.

— Ни с кем, — сразу ответила я. —Песня хорошая по радио была. Вот я и подпевала.

Я махнула рукой в сторону старогоприёмника, который стоял на холодильнике.

— Ура, моя мама – певица! —радостно заявила Диана. Она появилась следом за братом, в руках она тащила своюлюбимую куклу без одной туфли.

Дочка ловко взгромоздилась на свойвысокий детский стульчик, похожий на те, что стоят у барной стойки в рюмочной,но весь усыпанный наклейками с единорогами.

— Я хочу тосты! — провозгласилаона, стукнув кулачком по столу. — Сырные! И чтобы масло таяло, как снежинка.

— Будут вам тосты, — сказала я,повернувшись к рабочему столу.

Я достала из пакета два ломтикапшеничного хлеба. Зарядила их в прорези аппарата. Пока тосты поджаривались, ядостала из холодильника маслёнку и брусок твёрдого сыра.

Тостер издал победный «дзынь», идва золотистых кусочка хлеба выпрыгнули вверх. Я быстро намазала их маслом,которое тут же начало плавиться, превращаясь в блестящие янтарные лужицы, инакрыла тонкими ломтиками сыра. Сыр начал чуть-чуть оседать от тепла, края егообмякли.

Аромат свежего хлеба и плавленогосыра наполнил кухню. Это был самый обычный завтрак. Самый скудный, самыйпростой, но для моих детей он был символом того, что всё в порядке. Мама накухне, тостер работает, солнце светит.

Но я знала: ничего не в порядке.Оникс был прав — часики тикали, и первый день моего испытания уже вовсю набиралобороты. И у меня оставалось всего семь дней. Семь дней на жизнь.

Глава 4

— Ты сегодня встала не с той ноги?— Кирилл прищурился, с хрустом откусывая край тоста.

Я замерла с кофейником в руке.Вопрос сына застал меня врасплох.

— Почему ты так решил, дорогой?

Кирилл не успел ответить. Диана,чьё воображение всегда работало на пределе, заглянула под стол, обследуяпространство между ножками стульев.

— Кирилл, ты шутишь — у мамы своиноги! — авторитетно заявила она, выныривая обратно и поправляя сползший ободокс ушками. — Обе на месте, и обе правильные.

Я не выдержала и улыбнулась. Дианасмотрела на меня своими огромными, чистыми глазами, в которых я всё ещё былацентром вселенной, а не потерянной душой во временной петле.

— Просто ты сегодня какая-тостранная, — Макс смотрел на меня поверх очков, и в его взгляде я увиделанеподдельное беспокойство. — Как будто в режиме замедленной съемки.

— Моя мама не странная! — тут жевступилась за меня Диана. — Моя мама — красивая!

— Спасибо, солнышко, — я подошла кдочке и поцеловала её в пахнущую детским шампунем макушку. Затем перевелавзгляд на Кирилла. — Просто не выспалась, Кирюш. Сейчас приму душ, и всё будетхорошо.

— А мы не опоздаем? — Кирилл глянулна настенные часы.

— Нет, я быстро. Пять минут — ибуду как новенькая.

Выйдя из душа, я обмоталасьпушистым полотенцем. Быстро переоделась в своей комнате, выбрав простоетемно-синее платье для работы. Я уже застегивала молнию, когда в тишине спальниснова раздался этот вкрадчивый голос.

— Эй-эй-эй! Ты про меня не забыла,хозяйка?!

Я вздрогнула, едва не прищемивпальцы молнией. Голос шел из темного угла за дверью.

— Нет, — выдохнула я, присаживаясьна край кровати. — Только я опять надеялась, что ты мне почудился.

— Не дождёшься! Я — твоя тень, твойстраж и твоя головная боль на ближайшую неделю. Я всегда следую за тобой, таковзакон связи.

— Хочешь сказать... ты был со мнойв душе?! — я намеренно сделала голос строже.

— Нет-нет! Я воспитанный и уважаютвои границы. Я ждал у двери. Там, кстати, коврик не очень удобный, ворсслишком колючий. Да и вообще, человеческая анатомия — зрелище на любителя.

— Супер! Какое облегчение. Слушай,Оникс, или как тебя там... Я сейчас ухожу на работу. А ты, пожалуй, посидишьдома.

— Я тебе что, домовой, что ли? — вголосе существа прорезалась обида. Кажется, я задела его профессиональнуюгордость. — Моё место — рядом с объектом. То есть с тобой. Если ты упадешь вканаву или тебя решит переехать трамвай раньше срока, с меня спросят по всейстрогости. А Серафима, знаешь ли, в гневе страшнее тысячи гроз.

— Я не знаю, домовой ты или нет. Ятебя вообще не видела. Ты для меня — просто голос из пустоты. Может, ты вообщеплод моего воображения.

— Я и сам себя не видел, — буркнулОникс. — В этом-то и вся прелесть бытия. Нам не нужно любоваться собой, чтобызнать, что мы существуем.

— Так в чём проблема? — я кивнулана большое зеркало, стоявшее в углу. — Посмотрись в зеркало. Если стесняешьсясвоего вида — я отвернусь, честное слово.

— Херувимы не отражаются в зеркале!

— Так ты... херувим? Но подожди...вы же эти... Ну... Глава, окруженная шестью крыльями, глаза везде, огненныеколеса...

— Это вы, люди, придумали, что мыдолжны так выглядеть! — обиженно заявил Оникс. — Ваши художники нарисовали настак, чтобы оправдать собственный страх перед непонятным. «Много глаз», «многокрыльев»... Глупости!

От разговора с Ониксом меня отвлёкзвонкий, требовательный голос Кирилла, донесшийся из коридора:

— Мам, ну ты скоро? Мы уже сто леттебя ждём! Мы реально опаздываем!

— Бегу, бегу, сынок! — крикнула я вответ, лихорадочно застегивая пуговицы на манжетах.

Я заметалась по комнате, пытаясьодновременно натянуть туфли и собрать волосы. В итоге я просто стянула пряди втугой хвост, закрепив его первой попавшейся резинкой.

— Эй, а я! — возмущенно прошипелОникс из своего угла. — Ты что, собираешься бросить меня здесь?

— А ты что предлагаешь? — я на ходусхватила пиджак. — Если хочешь, то следуй за нами.

— Как это «следуй»? Бежать замашиной? Я херувим, а не гепард!

— И что ты предлагаешь? На поводокя тебя не возьму, извини.

— Дай мне какую-нибудь сумку, илирюкзак, — быстро предложил он. — Я устроюсь внутри.

Я метнулась к полке в шкафу, гдехранились вещи, которые «жалко выбросить, вдруг пригодятся». Рука наткнулась настарую сумочку-рюкзак из мягкой коричневой кожи. Я носила её пару лет назад —она была маленькой, но вместительной и очень удобной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.