Ольга Вечная Сопротивляйся мне

Пролог

- Вы предлагаете мне услугу и... эм, скажем, помощь, а взамен я должен помимо всего прочего?... - приподнимаю брови.

- Ты не ослышался, Владимир. Жениться на моей дочери.

Первая мысль: Гловач хочет, чтобы я спал с его дочерью. И мы сейчас спокойно это обсуждаем.

В кабинете повисла испытывающая тишина. Странность ситуации зашкаливает, стены давят. При мысли об альтернативе неприятно щекочет под ложечкой. Но деваться некуда. В последний раз я видел Анжелику десятилетней девочкой. С тех пор прошло одиннадцать лет.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я всё жду, не рассмеется ли он. Но Гловач лишь хмурится.

- Хорошо, - делаю над собой усилие и соглашаюсь. - А если она не захочет?

- Ее никто не спрашивает, что она там хочет, - фыркает мой будущий тесть. - Сделает, как велено.

- Если будет сопротивляться? - склоняю голову набок.

Артём Фёдорович придвигается ближе и спрашивает вкрадчиво:

- А что, по-твоему, нужно делать с сопротивлением?

Выдерживаю взгляд собеседника и, прищурившись, чеканю:

- Жестко подавлять.

Секунду мы молчим, затем Артём Фёдорович ощутимо расслабляется и удовлетворенно улыбается:

- Узнаю Дымарского. Ты очень похож на своего отца, Владимир. Приятно посмотреть.

- Я ему передам ваши лестные слова.

- Вместе с приглашением на свадьбу. Дату можешь выбрать любую.

- Я предоставляю это право невесте.

- Как угодно.

- Теперь я могу идти?

Новоиспеченный родственник кивает, и я поднимаюсь с места. Направляюсь к двери, затем по коридору к выходу. Никто меня не задерживает.

Холодный зимний воздух отрезвляет и проясняет мысли. Минуту назад я заключил самую странную сделку в своей жизни.

Гловач... Интересный персонаж. Он полностью развязал мне руки в отношении своей родной дочери. На его месте, после случившегося, я доверял бы мне значительно меньше.

Сажусь в машину, откидываюсь на сиденье. Барабаню пальцами по рулю, прокручивая в голове недавний разговор. Я запомнил его полностью, слово в слово. Прикуриваю. А потом поспешно достаю мобильный и открываю популярную социальную сеть. Ну что ж, посмотрим, какую корову... э-м-м, телочку я сегодня выторговал в личное пользование. И стоит ли она приложенных усилий.

Глава 1

Лика

Стойкая тушь, которую мне подсунула Саша сегодня утром, просто супер! Слезы текут по щекам, а макияжу хоть бы что. Я спросила у подруги шепотом, когда та обняла меня сразу после награждения:

- Косметика не размазалась?

- Идеально! Милая, ты лучшая! - шепчет Саша мне на ухо. Потом обхватывает мои плечи, придирчиво оглядывает лицо. - Самая красивая, самая-самая! Не зря я просидела два часа на форуме визажистов. Всего-то нужно было определить тип твоего лица, цветотип, форму глаз. Учесть фасон платья и... а, ладно! Это мелочи. Ты прекрасна. Только не зазнайся.

Мы обе смотрим в зал и тонем в новом взрыве аплодисментов. Я поправляю корону на голове, всё боюсь, что она свалится.

Победа в конкурсе красоты «Мисс Грация Университета» — вовсе не та победа, о которой я мечтала. Вообще-то я будущий программист, и корона со сверкающими камнями на голове... скажем, не совсем та цель, к которой я стремилась, подавая документы в технический вуз. Но это моя первая значительная победа в жизни, и мне приятно.

Так приятно, что я разрыдалась на сцене, как какая-нибудь глупышка! На нашем факультете прикладной информатики девчонок учится мало, но конкурс проводился среди всего универа. Впервые титул вырвали из наманикюренных пальчиков эконома!

- Марта ревет навзрыд, - шепчет мне Саша.

- И точно не от радости, - изгибаю бровь я.

Марта — девица крайне отталкивающая и подлая. У всех, кто обладает хотя бы зачатками интеллекта, в этом нет ни малейшего сомнения. Во всем идеальная аж до тошноты. Но то ладно, бывает. Марта из тех, кто не упустит случая унизить более слабого и робкого. А как она издевается над нашими мальчишками! Над Колей Сурковым, например. Он за нее курсовую написал от и до, она даже спасибо не сказала. Да какое там! Унизила его перед всем потоком, опубликовав их переписку в инстаграме. Пост за два дня набрал несколько сотен лайков. Свобода слова — это, конечно, хорошо. Но ровно до того момента, пока обидные слова не будут написаны про вашу персону.

Поэтому, как только мы узнали, что для Марты этот конкурс имеет огромное значение, решили, шутки ради, ее обойти.

Да-да, дорогая Марта, не все мечты сбываются.

Я забираю цветы, подарки. Сваливаю их в кучу за кулисами. Домой принести всё равно не могу, поэтому не пытаюсь даже рассматривать. Затем мы с Сашей спешим на выход из актового зала. На банкет оставаться нет ни малейшего желания. Я в этот конкурс-то ввязалась исключительно из-за чувства противоречия и жажды справедливости. Знаю, что красивая. Но в моем случае красота — это не повод для радости. Я родом из крошечного городка, ни на одной карте страны вы его не найдете. Посылку домой однажды отправляла, так на почте спросили: «Это вообще Россия?»

В нашем городе до сих пор царят свои собственные правила и нравственные нормы, а я не тот человек, который может пойти против системы. Я уехала учиться с мечтой никогда не вернуться обратно. А для этого мне нужны знания и профессия, а не сверкающая корона.

В нашей семье место женщины у плиты и колыбели. Нам положено молчать и соглашаться. Украшать фотографии робкой улыбкой. Мы мало что умеем, практически ни на что не влияем. Больше слушаем, а если обсуждаем проблемы — то украдкой и шепотом. Раньше я думала, что подобным образом живут все. А в сериалах по телевизору показывают выдумки и гризеток.

Гризетками во Франции звали девушек легкомысленного поведения и легких нравов. Это слово часто употребляет мой отец, вкладывая в него значение «проститутка». Оно в нашей семье ругательное.

Чудо, что папа согласился отправить меня на учебу в Москву! За эти два с половиной года я стала намного смелее и увереннее в себе. Почти научилась смотреть мужчинам в глаза, и даже первой заводить разговор. Правда, пока только с безопасными во всех смыслах одногруппниками.

Мы с Сашей забегаем в туалет. Я быстро переодеваюсь из бального платья в джинсы и свитер. Стягиваю копну пушистых волос на затылке, тщательно умываюсь. Прячу одежду для конкурса в рюкзак.

- Ну что, поехали ко мне? - предлагаю Саше. - Посмотрим сериал?

- Не-е-т, Ликанище, мне с английским посидеть надо. Экзамен через месяц.

Саша готовится к IELTS и жутко переживает.

- Перед смертью не надышишься, - справедливо подмечаю я, искушая ее бездельем.

- У меня по этому поводу другое мнение. Не обижайся, я и так столько сил потратила на этот глупый конкурс! - Саша закатывает глаза. Она наша староста, очень умная девушка. Моя самая близкая подруга в Москве. Мы с Саней те еще ботаники, если уж честно.

Ее совершенно не интересуют клубы, парни и прочее в этом духе. Единственная любовь Саши — это математика. И аниме. Да, две любви. Я живу с бабушкой, которая строго контролирует всю мою жизнь и докладывает отцу о каждом моем шаге. А отца я боюсь больше всего на свете. В Москву я приехала учиться, а не за глупостями.

- Ну хорошо. Если передумаешь — пиши.

- Нет, ты видела лицо Марты? - Саша ее умело пародирует, втягивая щеки и приподнимаясь на носочки, и мы взрываемся хохотом.

В этот момент дверь распахивается и в тамбур заходят Марта с подружками. Мы все замираем и смотрим друг на друга.

- О, а вот и почетное второе место! - спохватываюсь я. - Поздравляю, Марта. Ты прекрасно держалась, - делаю шаг навстречу девушке и тяну руку.

Обычно та позволяет себе отвесить какой-нибудь уничижительный комментарий по поводу моего неброского стиля в одежде, но в этот раз отворачивается и уходит. А мы с Сашей продолжаем смеяться.

- Бабушка, привет! - весело здороваюсь я. Захожу в квартиру и бросаю сумку у порога. Устала. Кроме того, чувствую себя взбудораженной и опустошенной после сцены. Оказывается, столь сильное внимание крайне утомительно. - Эй, вы дома?

- Я в комнате смотрю сериал, - отзывается Виолетта Степановна. Говорит медленно. Она всегда растягивает слова, произносит их почти по слогам. - Не кричи так сильно, у меня уши закладывает. У тебя всё хорошо, Анжелика?

- Да, замечательно! - говорю я несколько тише. Разуваюсь и спешу мыть руки, затем к холодильнику. Страшно голодная. А еще глаза устали от линз, хочется их, наконец, снять и надеть очки.

По пути я позвонила маме и рассказала о победе в конкурсе. Отправила селфи, где стою накрашенная и в короне. С лентой, перекинутой через плечо по типу портупеи. Мама разделяет папины строгие взгляды, она тихая и скромная, но при этом всегда занимает мою сторону. Она порадовалась моей победе. Попросила не забывать об учебе, потому что никто даже не подозревает, какого колоссального труда ей стоило убедить отца отпустить меня в Москву. Он переживает, что я пойду по наклонной. Но лично я считаю, что стою на взлетной полосе. Движки моего воображаемого боинга набирают обороты, вот-вот моя жизнь пойдет на взлет!

Долго читаю перед сном, засыпаю около часа ночи. Утром просыпаюсь от будильника. По привычке первым делом тянусь к телефону и замираю. Десять пропущенных от отца и Любимой Маринки!

«Любимая Маринка» — так в телефоне записан мой парень Тарас. Необходимая конспирация. Я знаю, что бабушка любит пошариться в моем сотовом. И попробуй возмутись!

Я захожу в инстаграм и ахаю. Море отметок! Всюду фотографии с конкурса. Громкие заголовки: «На факультете прикладной информатики отыскалась безупречная жемчужина», «Самый красивый математик в городе», «Потрясающие кудряшки!»... Боже! Я и не знала, что нас так много снимали. После прошлой олимпиады по информатике, например, в сети не появилось ни одного нового блога. А Саша в ней заняла первое место!

Поначалу холодею от страха — отец узнает, Тарас узнает, все узнают... позор! О чем я только думала?!

А потом меняю свое мнение. Фотографии замечательные! И я получилась практически на каждой. Волнистые волосы лежат превосходно, платье по фигуре. Ничего вульгарного или вызывающего. Улыбка милая, не натянутая. Вырез неглубокий.

Но, когда набираю номер отца, по-прежнему волнуюсь. Мне вдруг становится дико страшно, что из-за моей дурацкой выходки отец заставит меня вернуться домой. И прощайте учеба и возможность самой зарабатывать. Ужас распускает свои влажные щупальца и поглаживает вдоль позвоночника. Боже, Колька Сурков мне даже не друг! Стоило ли отстаивать его поруганную честь столь высокой ценой?!

- Да? - слышу низкий голос отца. Моего папу в нашем городишке боятся все. И я — номер один в списке трусов.

- Папулечка, привет! - шепчу я. - Насчет этих фотографий... конкурса и всего прочего...

Папа молчит пару мгновений, а потом я слышу его голос и чувствую, как мои щеки начинают гореть. А сердце колотится. На разрыв. Отчаянно, как у загнанного зайчишки.

Саша зовет меня производным от Лики - Ликаном, что означает оборотень. Но если оборотни в книжках и кино сплошь волки да медведи, то я в любой волнительной ситуации превращаюсь в зайца. Пугливого и «вызывающего наименьшие опасения», как написано в Википедии.

Глава 2

- Доченька, какая же ты... - отец делает паузу.

Я не дышу.

- Папа, прости, - пищу в трубку. - Больше не повторится!

- Какая же ты красавица! Как на Веру-то похожа. Господи!

Вера — это папина младшая сестра, она умерла еще до моего рождения. Но все знают, что отец сестренку очень любил. Говорят, он стал таким черствым и бескомпромиссным именно после смерти Веры.

- Папа... ты не сердишься? Я не знала, что будет столько внимания. Подумала, дурацкий конкурс. Хотелось утереть нос Марте. Помнишь, я рассказывала про Марту? Она пытается унижать меня, утверждает, что я одеваюсь как старуха. Я не искала излишнего внимания. Я ж прошлую сессию закрыла на одни пятерки. И следующую закрою так же. Даже, наверное, досрочно. И домой приеду пораньше.

- Хорошо, Лика. Не сомневаюсь. А то, что развлеклась, - так ничего страшного! Девушки в нашей семье всегда славились исключительной красотой и талантами, - произносит он с гордостью. - Главное - не заиграться в эту опасную игру. О чем мы говорили?

- Я помню каждое твое слово, - быстро соглашаюсь. В детстве я, как и многие девочки, мечтала стать актрисой. Но отец категорично заявил, что актрисы и модели сплошь одни гризетки. Я тогда не поняла, кто это такие, со мной никто никогда не обсуждал тему секса и прочего. Но уже в шесть лет я уяснила четко, что это слово имеет явно негативный оттенок. И пообещала себе, что лучше умру, чем стану девицей свободных нравов. Пожив в Москве среди современных людей, я, конечно, немного пересмотрела свои взгляды. Умирать больше не собираюсь.

Но и отказаться от убеждений, взращенных внутри годами, не так-то просто.

- Я не ожидал, - продолжает отец тем временем, - что моя дочка так быстро вырастет! Из папиного ангела станет настоящей красавицей!

- Мне уже двадцать один, пап, - смущаюсь я. - На следующей неделе. Спасибо! Мне очень приятны твои комплименты. Ты ведь знаешь, как много для меня значит твое одобрение.

У самой кожу покалывает от удовольствия. Получить открытую похвалу от Артёма Гловача — не кивок головы, не одобрительный взгляд, а добрые искренние слова — многого значит. Он мной гордится.

Мы разговариваем еще минуту, после чего отец торопливо сухо прощается. Он занимает высокую должность в прокуратуре, ему некогда болтать о пустяках. Последнее - женская прерогатива.

Женская так женская. Кто я такая, чтобы спорить? Киваю себе и снова утыкаюсь в инстаграм. Рассматриваю свои фотографии, любуюсь. Неужели это всё я? Обычно я стесняюсь привлекать к себе лишнее внимание, но тут нужно было обойти Марту. И я из вредности улыбалась широко, двигалась свободно. На сцене будто второе дыхание открылось.

Тарасу не перезваниваю, потому что дома бабушка. При ней говорить опасно. Я плохо умею лгать, она сразу догадается, что на том конце провода никакая не Марина — моя близкая подруга. Мы с ней вместе закончили женскую гимназию. Сейчас она учится в колледже в нашем родном городе.

За завтраком болтаю с бабушкой о погоде. Ем омлет. А потом вдруг беру мобильный и помещаю на аватар в социальной сети фотографию с конкурса. На меня начинают подписываться незнакомые люди, ставить лайки, мне нравится следить за этим процессом.

- Да убери ты телефон! - ругается Виолетта Степановна. - И без того слепая, ничего не видишь в метре, еще и от экрана не отрываешься.

Я поправляю очки и быстро откладываю мобильный на стол подальше от себя. Опускаю глаза. Если бы мне было нечего делать, я бы добавила в Википедию запись о том, что главный антоним слова гризетка — это Виолетта Степановна. Женщина крайне строгих взглядов на жизнь. В молодости она отказала всем ухажерам и прожила жизнь девственницей, чем безмерно гордится. В день моего рождения она взяла на себя ответственность блюсти мою честь, хотя никто ее, в общем-то, об этом не просил.

- Какие планы на день? - спрашивает бабушка, немного смягчившись.

- Учиться, - пожимаю плечами. - Если Саша сможет оторваться от своего английского, то сходим в кино.

На фильм с Генри. Саша его обожает. Наверное, это ее любовь номер три. Тайная, разумеется. «Ведьмака» мы пересмотрели четыре раза. Про супермена я вообще молчу.

- Ты бы тоже занялась английским, - наставляет бабуля. - Сейчас без языка никуда.

- Я занимаюсь. Я же программист.

- Техническим. А разговорный? Тебе следует больше времени уделять учебе. Выйдешь замуж, поедете с мужем в Париж или Мадрид. С кем ты там будешь говорить на техническом английском?

Тогда уж в Лондон мне нужно ехать, раз я английский буду учить.

Но в ответ послушно киваю. Сама хотела записаться на какие-нибудь курсы, но всё откладывала. Хорошая идея.

На телефон падает сообщение. Я бросаю взгляд на экран - «Любимая Маринка». Это Тарас. Очень хочется прочитать, но я решаю не вызывать гнев бабушки и спокойно доедаю омлет. В ванную комнату с телефоном в этом доме ходить не принято, поэтому, в общем-то, даже и спрятаться негде.

Я сажусь за стол заниматься, диктатор на диване за спиной. Берет вязание и увлекается процессом, но я знаю, что она периодически поглядывает в мою сторону. Мне очень хочется прочитать, что именно написал Тарас. Наверное, там комплимент. Но я тогда не удержусь и разулыбаюсь, и бабушка может догадаться.

О Тарасе не знает никто, кроме Марины. Даже Саша не в курсе, что я в отношениях. Она считает, что я никуда не хожу и ни с кем не флиртую, потому что мне не нужна любовь. На самом деле я просто храню верность.

Мой парень работает в автомастерской своего отца в нашем городишке, копит деньги. Мне осталось полтора года доучиться, потом он приедет и мы объявим о наших отношениях. Или сбежим. Будучи человеком взрослым и адекватным, с чисто технической точки зрения подобный фортель я себе представляю с трудом. Но, как юная мечтающая о любви девушка, которая к тому же в душе слегка идеалистка, если уж совсем честно, я люблю о нем думать. Украдкой. Перед сном. И в красках представлять себе, как всё может случиться.

В реальности отец, конечно, никогда не одобрит наши отношения. Тарас из простой небогатой семьи. Но ведь тот факт, что мы умудрились сохранить чувства, даже находясь в долгой разлуке, — говорит о многом. Тем более впереди еще целых полтора года, чтобы принять окончательное решение.

Когда бабушка поднимается и идет в ванную, я хватаю сотовый и быстро снимаю блокировку. Читаю.

«Убери».

«Лика, фотографии удали! Это что за изврат?»

«Накрасилась как блть».

Краска ударяет в лицо. Я быстро удаляю сообщения. Маринка мне такое вряд ли напишет, поэтому оставлять нельзя. Поспешно откладываю сотовый, словно он кусок раскаленного металла. Даже папа похвалил, а Тарас...

Бабушка включает сериал, а я затыкаю уши наушниками, чтобы сосредоточиться на коде. Плачу беззвучно, только украдкой вытираю слезы ладонями.

Хорошо, что я сижу спиной к Виолетте Степановне. Она тетя моего отца и очень на него похожа. Мне кажется, она, когда вопросы задает, не в глаза смотрит, а в душу заглядывает. Нельзя допустить, чтобы она догадалась.

Тогда никакого мне больше доверия.

Никакой учебы.

Никакой Москвы.

Стараюсь держаться, хотя кажется, что земля уходит из-под ног. Зачем он так грубо со мной? Я разве заслужила?

Глава 3

Мне трудно отказывать людям.

Казалось бы, что в этом такого? Просто скажи «нет». Но голос куда-то пропадает, а горло словно удавкой стягивает. Отказывать нужно учиться.

Раньше как-то поводов не было, я жила с родителями, училась в женской гимназии, где все девочки были хорошими. Мы стремились помочь и угодить друг другу. В Москве же в первые дни жизнь столкнула меня с реальностью под именем Марта.

Внучка декана сразу села со мной за одну парту, и лишь к концу первой сессии я осознала, что она списывает у меня все домашки и контрольные. А на экзамене Марта обиделась, что я не подсказала ей, хотя у меня физически не было такой возможности.

К счастью, в то время мы уже сдружились с Сашей, и первая в моей жизни ссора с кем-либо прошла безболезненно.

- Саша, прочитай, - сую подруге телефон. Мы сидим за длинной деревянной партой в большой аудитории. Скоро начнется лекция, преподаватель немного опаздывает. Вокруг шумно, ребята с потока кучкуются и болтают.

- Почему ты не можешь просто ответить «мне не интересно»? - Саша принимает у меня телефон и читает простыню, которую я накатала очередному модельному агентству, приславшему мне в директ приглашение на кастинг.

После конкурса красоты все как с ума посходили.

- Невежливо. Люди же старались, изучали мои фотографии. Выбрали меня. А я им пару слов.

- Добрая ты душа, Ликан! - вздыхает Саша и хмурится. - Вот честно. Если бы мне так отказали, я бы решила, что со мной кокетничают. И вновь проявила бы инициативу, но уже увереннее.

Я вздыхаю. Стираю все три абзаца текста и начинаю набирать вновь.

- Почему ты не напишешь честно?

- Что, если я соглашусь, мой отец меня выпорет до костей? - изгибаю бровь, в красках представляя реакцию папы на мои фотографии на каком-нибудь плакате.

Тогда Саша выхватывает из моих рук мобильный, пишет: «Спасибо, мне не интересно». Ставит в конце точку и отправляет.

В ответ приходит: «Если передумаете, то позвоните по этому номеру».

- Поклонники одолевают? - спрашивает проходящая мимо Марта. - Как сороки, летят на блеск короны. Надень ее хоть на кого, тот же эффект будет.

- Модельные агентства, - отвечаю я. - А тебя нет? Второе место не котируется? Не знала, - пожимаю плечами.

- Меня тоже одолевают, - говорит в ответ Марта, но мы с Сашей уже не слушаем.

Я поправляю очки и массирую переносицу. На телефон падает новое сообщение. На этот раз от Любимой Маринки. Вздыхаю. Уже месяц мы с Тарасом не разговариваем, я крепко обиделась. И дело не в том, что он потребовал удалить фотографии. Наверное, мне и правда не стоило вести себя настолько вызывающе. Он ревнует. Но он мог бы преподнести свою мысль иначе.

Тарас одолевает меня звонками и завуалированными сообщениями. Конспирация по-прежнему у нас на первом месте.

Он утверждает, что не обзывал меня матерным словом, мне будто бы показалось. А я так быстро удалила те неприятные сообщения, что теперь уже и сама не уверена. Может, придумала себе? Это первая наша ссора за четыре года. Фотографии я действительно удалила, застеснявшись. Слишком много внимания от незнакомых людей, непривычно. В директ стали писать незнакомые мужчины, это показалось чересчур. А что они пишут под моими фотографиями в блогах, лучше вообще не читать! Со стыда сгореть можно.

Заходит преподаватель, его строгий голос вырывает меня из размышлений. Я сосредотачиваюсь на лекции, пишу торопливо конспект. Мы с Сашей сидим на первой парте, чтобы не упустить ни единого слова.

Когда через три часа я выхожу из корпуса, то замираю в счастливой панике. Тарас! Собственной персоной! С букетом цветов. В Москве!

Стоит поодаль, смотрит на меня и улыбается. Брови вместе свел, раскаивается. Покорно ждет, когда я его замечу. Конечно, замечу! Как иначе-то?

Как он нашел меня? Вот ненормальный! А улыбка уже растягивает губы. Я так сильно по нему соскучилась! Так сильно!!

Два дня пролетают на одном дыхании. Вчера мы с Тарасом прогуляли три часа, пили какао в кофейне и... целовались. И сегодня столько же. К сожалению, Тарасу уже пора улетать, он много работает у отца. Вырвался буквально на пару дней. Я проводила его до вокзала и поехала домой.

Пришлось пропустить учебу, чтобы провести с ним время. Бабушка по-прежнему держит руку на пульсе, завалиться домой поздно вечером без объяснений я не имею права. А Виолетта Степановна прекрасно знает мое расписание.

Настроение приподнятое, я даже целую диктатора в щеку. Тарас сказал мне столько приятных слов! Тысячу раз извинился за резкие требования и грубые слова. Мат я, по-видимому, и правда себе придумала. Я его понимаю. Он волнуется. Я здесь одна, еще и фотографируюсь на сцене. Он за тысячи километров и переживает.

- Отец звонил тебе? - спрашивает Виолетта Степановна. У нее явно хорошее настроение. Это отлично, значит, она не догадывается о моих тайных свиданиях.

- Нет, а должен был? Что-то случилось?

- Увидишь, - улыбается она. - Скоро всё узнаешь. Иди пока ужинать.

Пожимаю плечами.

Спустя пару часов странное поведение бабушки начинает меня беспокоить. Порхает вокруг меня, предлагает вместе чай попить третий раз за час. Смотрит как-то... странно. Словно я смертельно больна и она пытается запомнить меня до начала проявления симптомов — румяной и с блеском в глазах. Я даже очки пару раз протираю, не показалось ли.

А потом отец и правда звонит.

Он, как обычно, сразу переходит к делу, буквально со второго предложения. Ведь болтать о пустяках — это наше, женское. Папа если звонит — то нужно слушать внимательно с первой фразы.

- Я нашел тебе прекрасного мужа, Анжелика. Достойный богатый мужчина, который стоит тебя и твоей красоты. Ты его знаешь, вы в прошлом неплохо ладили.

Он называет фамилию, которую я поначалу не могу вспомнить. Мой технический ум уперся в слово «муж» и спиралью вокруг него закрутился, образуя собственную галактику. В которой нет места Тарасу, программированию и всему, что я полюбила за свой двадцать один год. Я испуганно озираюсь по сторонам, словно ища поддержку. Будто кто-то здесь может мне ее предоставить.

- Ты забыла, наверное? Это ничего, вспомнишь... - продолжает отец.