Ольга Улита В ожидании сердца

Глава 1

Глава 1

Кира была на похоронах трижды, но запомнилось ей только одно. На поминках её тёти дедушка встал из-за стола и произнёс: «Тяжело детям хоронить родителей, но родителям хоронить детей намного тяжелее», и его глаза увлажнились. А Кира с двоюродной сестрой заплакали навзрыд.

Не прошло и сорока дней, как родителям Киры назвали её диагноз. Тот же самый. Как у всех. И она сразу поняла, чем это может закончиться.

Впрочем, прошло уже пять лет, а она ещё жива. Пять лет из её пятнадцати. Треть жизни, которую она, считай, и не жила.

Кира завернулась в пушистое полотенце цыплячьего цвета и вышла из ванны. Вернее, сначала она зажмурилась и закрыла левой рукой глаза. Правой рукой, на которой крепился катетер и оповещатель, Кира открыла дверь в свою комнату, и привычным движением щёлкнула по выключателю. В комнате сразу погасло ультрафиолетовое свечение и стих надрывающийся очиститель воздуха. Только после этого Кира открыла глаза и прошлёпала мокрыми ногами по полу, привычно скривившись от ненавистного запаха «обеззараженного воздуха».

Так же брезгливо она когда-то вдыхала запах хлорки в бассейне: вроде знаешь, что так и должно быть для твоей безопасности, но организм всё равно норовит вывернуть наизнанку.

Как давно это было.

Кира мотнула головой. С чего это ей вспомнился бассейн? Душем воспоминания навеяло, что ли?

Взгляд скользнул по комнате, ни за что не цепляясь. Да и зацепиться-то было не за что: белые стены, белая постель, белый шкаф и белый стол с пластиковым креслом. Разумеется, тоже белым. Когда родителям сказали, что Кира больна и комнату надо обеззаразить, мама просто выкинула и сожгла все её книжки, игрушки, подушки, пледы, шторы, ковры и мягкую мебель, а отец покрасил всё, что осталось, двумя толстыми слоями белой краски. Вроде и её комната, а вроде и нет.

Кира распахнула створки платяного шкафа. На вешалках висели исключительно пижамы самых разных цветов и принтов: бежевая, в мелкие сердечки; жёлтая, в огромные цветочки; зелёная, со стволами бамбука; нежно-розовая, с цветущей сакурой; умопомрачительно-голубая, с котятками; фиолетовая, с вышивкой; бордовая, отороченная кружевами… и так далее, до шоколадно-коричневой с усатым ощерившимся леопардом и иссиня-чёрной, с золотыми солнцами, лунами и знаками зодиака.

Кира оглядела всю палитру, думая, какую пижаму выбрать под сегодняшнее настроение. Но настроение у неё последнее время было одинаковое. Тоскливое. А тоскливых цветов в её шкафу не наблюдалось. Мама вовсю старалась, чтобы хоть пижамы её радовали.

Кира бросила мокрое полотенце на кресло и нырнула под одеяло голышом, всё равно родителей не бывает дома до вечера, - кто её увидит.

**

Кира проснулась от хлопка входной двери. В коридоре шумно и торопливо раздевались. Она услышала шёпот родителей.

- Давай, ты ей скажешь.

- Нет, лучше ты.

Мама и папа пришли вместе? Обычно отец задерживался допоздна, пытаясь заработать ей на трансплантацию и лечение в клинике. Или она так долго спала? Кира глянула на часы. 15:15. В это время оба родителя должны быть на работе.

Она заволновалась, и сердце застучало быстрее. Маленький прибор с оповещателем, закреплённый над её локтем, тихонько запищал. Кира старалась дышать медленно и глубоко, чтобы успокоиться, села на кровати и вдруг поняла, что так и не оделась после душа. Она резко вскочила, дёрнувшись к платяному шкафу с пижамами. Сердце застучало, словно перешло на галоп. Оповещатель угрожающе запищал, мигнул красным и тут же впрыснул дозу успокоительного через катетер в её руке.

За дверью послышались приближающиеся шаги родителей.

- Не входите! Я не одета! – только и успела крикнуть она, и упала без сознания.

**

Очнулась Кира в своей постели, на ней была нежно-зелёная пижама с одуванчиками. Мама и папа сидели рядом, в белых защитных костюмах и масках.

- Солнышко наше, - начала мама, переглянувшись с папой и погладив руку дочери холодной и скользкой, как рыбьи кишки, перчаткой. В маминых глазах блестели слёзы. – Ты только не волнуйся. До тебя, наконец, дошла очередь!

- Моя очередь? – глупо переспросила Кира, и кровь прилила к её щекам, а прибор снова запищал.

Мама улыбнулась и шмыгнула носом. Впопыхах, родители не успели сбрызнуть свои маски антизапотевателем, и на прозрачном пластике начала появляться белёсая муть. Их радостные глаза словно заволокло туманом.

- Успокойся, милая, - сказал папа и взял Киру за другую руку, по которой расплывались не проходящие синяки от инъекций. – Завтра утром полетим в клинику.

- Уже завтра? – сорвался с ее губ ещё один глупый вопрос. Она старалась глубоко дышать. Если ей сделают операцию вовремя, она будет жить! У неё появился шанс! Уже завтра…

Кира взволнованно окинула взглядом свой шкаф с пижамами, дверцы которого всё ещё были открыты. У неё же нет никакой уличной одежды – вдруг осенило её. Вообще никакой!

Все годы болезни она жила в ожидании, что этот день когда-нибудь настанет. А когда он настал – оказалась не готова!

Под противный писк оповещателя Кира опять провалилась в сон, вызванный новой порцией успокоительного.

**

На следующее утро Кира надела белый защитный костюм и маску, а сверху натянула мамину куртку и брюки, которые были ей велики, и совершенно не шли. Вместе с мамой они поднялись на крышу и устроились на заднем сиденье папиного аэромобиля.

Дверцы почти бесшумно закрылись.

- Все пристегнулись? – весело спросил папа.

Кира смущённо ойкнула.

- Ничего-ничего, просто давно не летала, - взволнованно защебетала мама, помогая ей с ремнём безопасности.

Они, наконец, взлетели.

Сколько лет Кира не была на улице! Она прилипла к окну. Под ними проплывали дома и дороги, куда-то спешили люди … Целые толпы людей. Как же Кира от них отвыкла. С таким диагнозом, как у неё, не пускают к здоровым людям, чтобы никого не заразить. Вообще никуда не пускают без специальной защиты и разрешения от властей. Да и с разрешением можно поехать только в клинику (если повезет) или морг (если не очень). Они – угроза для общества. Кира ещё раз старательно проверила крепления маски, чтобы ненароком не стать распространителем вируса.

Аэромобиль набрал высоту, заложил крутой вираж и направился за город.

Кира зачарованно смотрела на жёлто-зелёно-красные шапки деревьев, пожухшие газоны, мокрые от дождя дороги и эстакады, а на горизонте… Что-то засверкало, словно семейка разыгравшихся солнечных зайчиков.

- Море! – воскликнула Кира, едва не подпрыгнув на сиденье. Её пульс учащённо забился и оповещатель на руке запищал в унисон.

- Да, твоя клиника находится на побережье, - сказала мама, поглаживая её руку, а, точнее, рукав пальто.

- Может, заедем ненадолго? – с надеждой спросила Кира.

- Возможно, ты сможешь видеть море прямо из окна своей палаты! – с энтузиазмом продолжила мама, игнорируя вопрос Киры.

Как давно Кира не была на море… Лет семь назад, ещё до начала эпидемии.

Кира вспомнила как маленькая сидела на линии прибоя. В тот день были большие волны, поэтому родители не разрешили ей плавать, только сидеть на кромке воды. И Кира послушно сидела. Каждая волна окатывала её до самых плеч, норовя выбросить на берег, а потом откатывала обратно, маня за собой в глубину, и Кира мечтала, чтоб волна хоть ненадолго утащила её в море.

Кира вдруг остро почувствовала, что отдала бы сейчас что угодно за ту ласковую тёплую волну, что окатит всё её тело, словно обнимет, и защекочет пеной.

- Я не хочу смотреть на море из окна. Я хочу поехать на море, – сказала Кира, впрочем, ни на что не надеясь.

- Когда тебя выпишут, мы обязательно поедем на море, – тут же пообещал папа.

- Но мы же можем заехать сейчас, – упрямо повторила Кира.

Родители переглянулись.

- Солнышко, нам никак нельзя опаздывать, – внушающе произнесла мама. – И ты прекрасно знаешь, что пока тебя не прооперируют, тебе противопоказаны любые нагрузки.

- Да и зачем тебе море? Купаться всё равно нельзя. Холодно, – попытался образумить её папа. – Вот летом…

Однако, чем больше ей отказывали, тем больше росло её упрямство.

- Но мы ненадолго, – просительно прошептала она, как будто от этой поездки на море действительно что-то зависело в её жизни.

- Милая, у нас нет времени…

- Это у меня нет времени! – перебила Кира и оповещатель на руке возмущённо запищал. – А если я не доживу до операции или лечение не поможет? Я так и не попаду на море! Давайте сейчас…

- Успокойся, дорогая…

Оповещатель запищал так, что заглушил их спор. Прибор щёлкнул и впрыснул успокоительное ей в кровь.

- Нам нельзя сходить с маршрута, только до клиники. Если кто-то узнает…- голос отца становился всё тише и дальше.

Ей ничего нельзя. Ничего, что она действительно хочет и что вызывает у неё эмоции и желание жить. Чтобы избежать смерти, она должна избегать жизни.

Кира повалилась на бок, повисла на ремнях безопасности и уснула.

**

У ворот инфекционной клиники родители сдали Киру, вместе с её чемоданом, на руки медикам. Верхнюю одежду вернули маме, и едва Кира успела махнуть родителям рукой, как двери закрылись.

Клиника располагалась в лесу, вдали от дорог. Мама говорила, что раньше здесь был санаторий: прекрасная экология, чистая вода и воздух, который лечит. Но с началом эпидемии санатории, гостиницы и базы отдыха переделали под изоляторы для заражённых. А здесь построили 25-этажную инфекционную клинику. К счастью, в ней не только содержали больных, но и оперировали. Так что пациенты имели шанс выйти отсюда живыми. Во всех остальных изоляторах люди просто мучительно ожидали конца.

В приёмном отделении Киру раздели и осмотрели. Чемодан со всеми вещами отправили на санобработку, а её переодели в ночную сорочку и халат непомерного размера, и отправили дальше.

Кто-то из санитаров (Кира не разобрала – мужчина или женщина – из-за мешковатого защитного костюма и упорного нежелания поворачиваться к ней лицом) завёл её в лифт. Он был тёмный, без привычной стеклянной стены, зеркала и даже без указателей этажей. Лифт бесконечно долго поднимал их на 25-ый этаж, периодически щёлкая и дёргаясь, словно раздумывая, на каком этаже высадить Киру и не вернуть ли её назад.

Наконец, они вышли на свет. Перед Кирой была открытая галерея – этакий большой балкон, опоясывающий всё здание. Девушка шагнула вперёд, и холодный ветер тут же растрепал её волосы и захлопал полами больничного халата.

Кира пошла за санитаром вдоль череды дверей и окон: окно, дверь, дверь, окно; окно, дверь, дверь, окно… На каждой двери – табличка «25-010», «25-011», «25-012»…

«Лишь бы не тринадцатый!» – почему-то мелькнуло у неё в голове. Но они прошли дальше и остановились возле бокса 25-016.

Санитар открыл электронным ключом дверь и вошёл. Кира проследовала за ним.

- Здесь санузел, – сказал санитар, показывая на белую глухую дверь. – А это твой бокс.

Санитарка (теперь Кира поняла, что это всё-таки женщина) открыла другую дверь – с окошком в верхней половине – и они зашли в крошечную палату с одной кроватью, маленьким столом и табуреткой. Помимо окна на галерею, по которой они сейчас пришли, в палате было ещё два окна: большое, словно витрина, и маленькое, с двумя дверцами, – для раздачи еды и лекарств. Из обоих был виден больничный коридор. Туда же вела ещё одна дверь. Санитарка открыла её и, предупредив: «Тебе в коридор нельзя», – вышла. Кира отчетливо услышала, как щёлкнул замок и зашумела санобработка.

Впрочем, больничный коридор её мало интересовал. Кира тут же вернулась в галерею и осмотрела окрестности. Осенний лес качался внизу, словно танцевал под одну ему слышимую музыку. Ветер на такой высоте дул свободно и легко, и казалось, что стоит взмахнуть руками, и ветер подхватит тебя и понесёт как на крыльях. Кира сразу представила, как здорово будет прогуливаться вечерами по галерее, разговаривать с другими пациентами, любоваться закатами, ловить ветер…

Кира раскинула руки и пошла навстречу ветру. Он был холодный, пронизывающий, колючий, но всё-таки живой. Её ступни тут же заледенели. Так и простыть не долго. Кира задумалась, не лучше ли вернуться назад, а гулять пойти позже, когда ей вернут одежду. Кроме того, у неё появилось сомнение: раз сейчас на галерее никого нет, значит, сейчас не время для прогулок. Утром обычно проводят осмотры, анализы и прочие процедуры. Надо вернуться в бокс, пока её не потеряли.

Она повернулась и застыла перед чужим окном. Кто-то из полумрака бокса смотрел на неё. Кира улыбнулась и помахала рукой. Человек дёрнулся, словно его застали за чем-то постыдным. Кира смутилась, отвела глаза и поспешно отошла от окна. Она не успела рассмотреть человека, да и не смогла бы – слишком там было темно, но вдруг человек переодевался или ещё что-нибудь в этом роде, а тут она…

Кира вернулась в свой бокс и села на кровать.

Маленькое окошко открылось со стороны коридора, и медсестра сгрудила в ячейку лекарства и баночки для анализов:

- Это сейчас… Это после еды… Это перед сном… Это завтра утром натощак…

Кира подошла ближе и внимательно смотрела, пытаясь запомнить, что к чему.

Медсестра захлопнула окошко, внутри ячейки раздался шум выкачиваемого воздуха, после чего раздатчик выплюнул всё на сторону Киры.

- Скоро придёт врач, – предупредила медсестра и собралась уходить.

- А когда будет время прогулок? – поспешила спросить Кира.

- Что?

- По галерее, – Кира указала на дверь за своей спиной.

- По этой галерее ходят всего два раза – когда поступают и когда выписываются, – мрачно отчеканила медсестра. – А тот, кто нарушает больничные правила, вылетает отсюда, как пробка.

Кира прикусила язык.

Медсестра подозрительно посмотрела на неё и, кажется, зашла в Кирин предбанник, потому что девушка услышала шум санобработки. Через полминуты медсестра вошла в её бокс – Кире в нос ударил резкий запах больничного санитайзера.

Медсестра прошла мимо Киры, словно та была пустым местом, вышла в другой предбанник – перед санузлом – и толкнула дверь на галерею. Дверь распахнулась. Медсестра выругалась и бормоча про себя что-то вроде: «Вот коза беспамятная! Получит она у меня!» вышла из бокса.

Через минуту она вернулась с ключом и защитным костюмом с маской.

- Одевай защиту, – бросила она Кире и сунула костюм ей в руки. Затем медсестра закрыла дверь на галерею и снова посмотрела на Киру. – Ну, что ты застыла? Одевайся, говорю!

Под писк своего оповещателя Кира принялась натягивать костюм. Неужели медсестра догадалась, что она выходила на галерею? И что теперь будет? Её выгонят? На глаза навернулись слёзы. Она так долго ждала… И так глупо…

Оповещатель изменил ритм и тональность писка, показывая, что предельные показатели достигнуты, и вколол Кире лекарство.

Кира легла на кровать, чтобы не грохнуться на пол. Последнее, что она услышала, было:

- Не, ну даже одеться сами не могут! Что за напасть-то такая…

**

Очнулась Кира уже полностью одетая в защиту.

- Наконец-то очухалась, – недовольно заявила медсестра. – Пойдём.

Они вместе прошли санобработку в предбаннике и вышли в коридор. Медсестра повела Киру в самый конец, повернула за угол и ткнула пальцем в одну из дальних дверей.

- Туда пойдёшь.

- А... что там? – с опаской спросила Кира.

- УЗИ. А потом сразу обратно. Поняла?

Кира обрадованно кивнула и зашагала по коридору.

- Доходяга, – недовольно выдохнула медсестра ей в спину.

**

Перед кабинетом, в который послали Киру, уже стояли два человека. Ростом они были выше её, так что было не понятно, пациенты это или медперсонал. Здесь все ходили в одинаковых защитных костюмах. Уточнить Кира постеснялась и молча пристроилась в хвост очереди.

Услышав шуршание её защиты, человек, стоящий перед ней, обернулся.

- Новенькая? – спросил он. Парень был её ровесником и улыбался вполне добродушно.

Кира кивнула.

- Значит, это ты вчера по коридору раздетая бегала? – он толкнул локтем человека, стоящего в очереди первым, видимо, предлагая посмотреть на Киру.

- Что? – ошарашенно переспросила она.

- Признавайся, тебя видели, – с той же добродушной улыбкой, но уже тише заявил парень.

У Киры спутались мысли, а оповещатель запищал. Чтобы она, голая! бегала по коридору… Да кто ему такое сказал?!

- Спокойней, – сказал парень, услышав писк её оповещателя, и заговорщески добавил, – Мы никому не скажем.

Кира старалась глубоко дышать, но в промежутках между вдохами произнесла:

- Я… ни по каким… коридорам… не бегала.

- Да ладно отпираться. Ты ещё рукой помахала, – обиженно сказал он.

Тут Кира совсем ошалела. Ах, вот о чём он!

- Во-первых, это был не коридор, а галерея, – зашипела Кира. – Во-вторых, я там не бегала, а спокойно шла. В-третьих, я была не голая, а в халате!

- Я и не говорил, что ты была голая, - обернулся к ней парень, стоявший в очереди первым. – Я сказал «раздетая». На улице холодно, а ты – в одном халате.

Сказал он это таким спокойным и ровным голосом, что Кира и сама мгновенно успокоилась. Оповещатель тоже затих.

Парень с интересом рассматривал её лицо сквозь маску. И Кира тоже не стала отводить взгляд. Парень был очень высокий, Кире пришлось смотреть на него снизу вверх, и она почувствовала себя ребёнком. Маска была ему маловата, Кира увидела сквозь неё мужественное, почти взрослое лицо и длинные, как у девчонки, ресницы. Так вот, кто был тогда в окне, и кому она махала рукой.

- Вот так и рождаются сплетни, - хихикнул добродушный. – А меня, кстати, Пашей зовут.

- Кира, - представилась она.

- Артём.

- В четвёртых, нечего об этом звенеть на всю больницу, – прошептала Кира.

- А мы что? Мы никому! – прошептал Паша в ответ и сделал жест, будто закрывает рот на замок, а ключ зашвыривает куда-то на потолок.

Из кабинета вышел ребёнок в защите, которая была ему явно велика, причём на несколько размеров. Он важно прошёл мимо них, переваливаясь с боку на бок, словно пингвин в космическом скафандре.

- Следующий! – позвали из кабинета.

- Дамы вперёд, – то ли шутливо, то ли галантно отвесил поклон Паша.

Кира зашла.

**

Кира была в больнице уже пятый день. По сравнению с первыми двумя днями, полными событий, волнений и надежд, остальные оказались смертельно скучными и однообразными. Кира просто сидела в своём маленьком беленьком боксе из пластика и стекла и ждала подходящего донора. В принципе – как и все предыдущие годы дома. Но дома были родители, которые иногда заходили к ней. А здесь…

По телефону Кира разговаривать не любила. Да и о чём разговаривать, если ничего не происходит? Из окна на улицу было видно только пасмурное ноябрьское небо, из окон в коридор – белая больничная стена. Изредка проходил кто-то из медперсонала, в белой, как стены, защите и с пасмурным, как ноябрь, настроением. А подходящего донора всё не было.

Кира до ночи зависала в интернете и не понимала, как это люди раньше жили без него и не помирали со скуки.

Хорошо, хоть чемодан с вещами вернули.

Кира сидела в постели в самой тёплой из своих пижам – красно-зелёной в клеточку – как принт на рождественских салфетках. За окнами (одним и другим) было уже темно, и всем пациентам полагалось спать.

Кира раскрашивала по номерам картинку у себя в смартфоне. Она усердно тыкала пальцем в экран, вырисовывая солнечные блики на морской волне, как вдруг краем глаза заметила за окном движение. Она даже не поняла, что это было. Чья-то тень мелькнула на галерее. Наверное, санитарка привела нового больного. Не отрывая глаз от экрана, Кира дотыкивала бледно-жёлтые кусочки и раздумывала, за какой следующий цвет взяться, как снова заметила тень, которая прошла мимо её окна. Или не прошла? Кажется, стоит и смотрит.

Кира понимала, что она, в ярко-освещённом боксе, с улицы видна как на витрине, и ей стало неуютно. Наверняка, это кто-то из медперсонала, но всё равно. Кире захотелось спрятаться. Неприятно, когда за тобой наблюдают, а ты даже не знаешь, кто.

Она поднялась и подошла к раздаточной ячейке, сделав вид, что ищет что-то в лекарствах, но сама смотрела в большое тёмное окно в коридор, которое как зеркало отражало всё, что находилось в комнате. Кира вгляделась в отражение уличного окна: кажется, тень всё ещё была там. И даже не одна! Их стало двое!

Кира перепугалась. Оповещатель запищал.

Ещё не хватало упасть на глазах у этих…

Кира шагнула к двери и выключила свет. Всё, теперь её не видят. Кира осторожно вернулась на кровать, не отрывая взгляд от окна. Там отчётливо виднелись двое. Кажется, они говорили между собой, а затем отошли. Кира подкралась к окну и, насколько могла, оглядела галерею. Но там уже никого не было.

**

На следующий день Кира уже не находила во вчерашнем происшествии чего-то волнительного. Мало ли, кому из персонала понадобилось выйти на галерею. За пациентами постоянно наблюдают: по показаниям приборов и через большие окна-витрины из коридора. Не удивительно, что и через уличное окно кто-то решил заглянуть на огонёк. А может быть, всё ещё проще: пара дежурных санитаров вышли покурить. А у её окна остановились совершенно случайно. Они же не заразные – им можно.

Но когда наступил вечер, Кира почувствовала лёгкую тревогу. Вчерашние силуэты не выходили у неё из головы. А с наступлением темноты она и вовсе начала каждые пять минут коситься на окно. Невольно она ждала, что незваные гости снова появятся.

После отбоя, когда свет в коридоре выключили, и Кира осталась одна между двух тёмных окон, воображение её совсем разыгралось, и оповещатель недовольно запищал. И что, так будет всю ночь?

- Я их сама подкараулю, – решила Кира, откинув одеяло.

Равномерно дыша, чтобы успокоиться, она встала, выключила свет и, поставив табуретку в угол у самого окна, уселась в засаду. Впрочем, поразмыслив немного, Кира пришла к выводу, что если её окно не будет светиться, то те, кто за ней подсматривали, вряд ли подойдут. Они решат, что она уже спит, и смотреть им не на что.

Кира включила свет в туалете, а дверь в санузел оставила приоткрытой. Полоска света слегка освещала крошечный предбанник, а сама Кира уселась в углу палаты, оставаясь в тени. Теперь, если кто-то заглянет к ней в окно, он подумает, что она просто пошла в туалет.

Прошло с полчаса напряжённого ожидания, и Кира уже подумывала и правда лечь спать, когда заметила на галерее движение. В поле её зрения сначала появилась одна фигура, а потом и другая. Кира замерла, только сердце колотилось до стука в ушах.

Фигуры тоже остановились. Не было никаких сомнений, зачем они здесь. Они стояли возле перил галереи, но смотрели не на окружающий пейзаж или тёмное почти беззвёздное небо, а прямо в её окно. Они совершенно точно ждали её. И они были без защитных костюмов и масок!

Первый, тот, что был высоким и слегка нескладным, прислонился к перилам, словно хотел расположиться поудобнее. Казалось, он был готов ждать всю ночь. Второй, напротив, проявлял нетерпение, он подошёл вплотную к её окну и пытался рассмотреть сквозь приоткрытую дверь санузла, что же происходит внутри.

«Вот гад», - подумала Кира. Внезапно ей в голову пришла идея, вот только нужно будет незаметно включить телефон.

Кира осторожно спрятала телефон под пижаму и села так, чтобы никакое свечение не выдало её. Она провела пальцем по экрану, включила фотоаппарат и, вытащив телефон из-за пазухи, резко сунула смартфон буквально в нос проклятому вуаеристу. Вспыхнула вспышка, затем – вторая. Парень отшатнулся от окна. Запищал оповещатель. И не только у неё! В промежутках между сигналами своего оповещателя Кира слышала ещё один – за окном, и он быстро удалялся. Значит, по галерее ночами бродят пациенты без защиты!

Сердце стучало так, будто у неё их стало два, автоматический датчик сработал и впрыснул ей в кровь успокоительное. Кира сделала несколько шагов к кровати и рухнула на неё. Зато теперь у неё есть фотографии, по которым этого гада можно опознать.

**

Когда Кира очнулась, она первым делом полезла в смартфон. Но тут в окно постучали, Кира вздрогнула. За окном стоял один из наблюдавших: тот, который был высокий и нескладный.

Она потянулась к кнопке вызова медсестры, но парень включил телефон и направил свет себе в лицо. Она узнала Артёма. Он отрицательно качал головой, а потом приложил смартфон экраном к стеклу, и Кира увидела какую-то надпись.

Она подошла ближе и прочла: «Позвони» и номер телефона.

Кира фыркнула. С чего это она должна ему звонить?

Парень забрал телефон, написал что-то ещё и снова приложил смартфон к окну.

«Пожалуйста» и молящий смайлик.

Кира заколебалась.