Полная версия:
Ольга Профит Сборник снов
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Мам, меня не будет пару недель, — говорю я, а она даже не оборачивается, только кивает и перекладывает в миску нарезанную капусту. — Мы с работы едем на море. На какое, ещё не обозначили. Но всё оплачено.
Она спрашивает что-то про тёплые вещи, но я уже не слышу, потому что вылетаю назад, и перец в сумке глухо стукается о ключи.
***
И вот наконец-то я на море. Белый песочек под ногами такой мелкий и чистый, что кажется, будто кто-то просеял его сквозь сито, отбраковав всё лишнее. Море шумит, но не тем глухим ровным шумом, который слышишь, когда подносишь ракушку к уху, — там внутри всё одинаково, без начала и конца. Здесь же волны дышат по-живому: накатывают с нарастающим гулом, рассыпаются шипением по песку и откатываются с коротким, чуть хрипловатым вздохом.
На мне белое платье в мелкий цветочек. Короткое, с коротким рукавом-фонариком, который чуть приподнят у плеча и мягко спадает книзу — такой воздушный, почти детский фонарик, от которого по руке идёт лёгкая тень. Ткань тонкая, просвечивает на солнце, и цветочки по белому полю — крошечные, бледно-розовые и сиреневые, вперемешку, как будто кто-то рассыпал конфетти и оно прилипло к платью навсегда.
Наша главная заводила, та самая, что взяла на себя роль организатора, — никто ей эту роль не поручал, она просто сама её заняла, и все как-то молча согласились, — стоит чуть в стороне, поджав одну ногу, и оглядывает нас поверх тёмных очков, сдвинутых на кончик носа. Леночка. В сиреневом костюме: широкие брюки, почти как юбка, когда она стоит неподвижно, и жакет с коротким рукавом. Рукав выше локтя, и вся рука у неё — от плеча до запястья — ровная, еще незагорелая, как будто она только что сняла с себя что-то плотное, закрытое, и теперь эта белизна кажется почти сияющей на фоне моря и песка. Смотрит серьёзно, даже строго, как будто сейчас не море вокруг, а приёмная начальника, и начинает давать ценные указания.
— Сегодня, — говорит она, и голос у неё с хрипотцой, но каждое слово чеканится отдельно, — мы должны оббежать все достопримечательности. Все до единой. Ничего не пропустить.
У меня внутри всё холодеет. Ужас сковывает на секунду — мозоли, натёртые ноги, каждый шаг как пытка, а мы же ещё и бегать будем, и Леночка не шутит. Но я опускаю глаза вниз и вижу: на мне слипоны. Белые, совершенно новые, даже этикетка ещё болтается на одном из них, не оторвана, краешек белеет на солнце. И страхи мои утихают. Потому что слипоны — они удобные, мягкие кроссовочки без шнурков, без утяжелителей, пятка там мягкая, не то что в туфлях или босоножках. Надеюсь, что не натрут.
Леночка продолжает. Она окидывает нас взглядом и говорит уже громче, так, чтобы все слышали даже на ветру:
— А сейчас разбейтесь все по парам и быстро в автобус.
Вот оно. Пары. Я оборачиваюсь по сторонам — коллеги уже начали сбиваться в группки, кто-то кого-то окликает, кто-то машет рукой, и в этой суете я на секунду чувствую себя лишней. Но тут ко мне подходит молодая рыжая девчушка. Волосы у неё медовые, с золотистым отливом, собраны на затылке в хвост, из которого выбиваются короткие завитки, и всё лицо в веснушках — россыпью по щекам, по переносице, даже на лбу чуть-чуть. Смотрит на меня доверчиво, чуть наклонив голову набок, и тихо спрашивает:
— А можно мне к вам в пару?
— Да, конечно, — говорю я ей. Я вполне хороший напарник, никто ещё не жаловался. Наверное, нам даже придётся номер делить на двоих.
Мы берёмся за руки — я чувствую её тёплую ладонь в своей, пальцы у неё тонкие и чуть шершавые, как у человека, который любит что-то делать руками, — и бежим к автобусу. Песок из-под наших ног вылетает фонтанчиками в стороны, белые слипоны мягко пружинят на каждом шагу, платье в цветочек хлопает по коленям, и ветер задувает под рукав-фонарик, поднимая ткань. Двери автобуса открыты, Леночка уже стоит на подножке, пересчитывает пары. Мы добегаем, запрыгиваем внутрь — и дверь закрывается прямо за нами. Так начинается наш забег.
Пламя,влекущее мотылька
Я вышла из небольшого частного отеля, стоящего прямо на берегу реки Дайягава. Он был скрыт за высокими клёнами и соснами, но из его окон открывался вид на водопад Кэгон — тот самый, что низвергался с высокой скалы всего в нескольких сотнях метров отсюда. Я остановилась на пороге, вдохнула влажный вечерний воздух, и ветер с реки тут же пробрался под моё тонкое шифоновое платье. На мне было только оно — длинное, бежевое, с длинными рукавами, — и оно совсем не спасало от прохлады. Мои распущенные рыжие волосы колыхались за спиной, как огненный шлейф, и каждый порыв ветра бросал их вперёд, закрывая мне обзор.
Я пошла вдоль набережной, мимо старых деревянных домов с загнутыми крышами, мимо туристов, которые уже расходились по гостиницам. Городок Никко погружался в сумерки, и только гул водопада доносился издалека — он гремел где-то за поворотом. Я шла медленно, без цели, чувствуя, как внутри нарастает пустота, беспомощность, а точнее - безысходность. Я знала, что меня ищут. Если найдут — я уже не жилец. Я не могла никому довериться, не могла просить помощи, потому что любой, кто приблизится ко мне, окажется в опасности. Я просто шла, обхватив себя руками, пытаясь согреться, и ветер трепал мои волосы, будто хотел сорвать их вместе с кожей.
В этот момент я услышала шум мотора. На дорогу, ведущую к отелю, выехал туристический автобус. Туристов было мало, но я обратила внимание на водителя. Японец. Мужчина средних лет, небольшие залысинки у висков, но очень приятная внешность. Я обернулась, посмотрела на него ещё раз. Что-то было в нём завораживающее. Я помахала ему рукой и пошла дальше, зябко ёжась.
И вдруг я почувствовала, что на плечи ложится что-то тёплое. Это был его пиджак. Он накинул его на меня и сказал на английском:
— Ты же можешь простудиться. Почему ты гуляешь в таком лёгком платье?
Я ответила, что мне уже всё равно. Что жить мне, может быть, осталась всего пару часов.
Он молчал и шёл рядом. Мы дошли до каменного моста, увитого плющом. Я остановилась у перил и впервые увидела водопад вблизи — он падал с высокой скалы широким потоком, разбиваясь о камни в облаках брызг, и с грохотом уносился в реку. Вода казалась тёмно-синей, почти чёрной, с серебряными всполохами пены. Я смотрела вниз, на бурлящий поток, и думала: как легко было бы шагнуть и оборвать всё разом. Но вдруг я почувствовала слабость — и поняла, что просто отключаюсь, теряю сознание. Он придержал меня за руки, за плечо, почувствовал, что я ослабла, подхватил на руки и понёс.
***
Очнулась я в светлой комнате, на большой, просторной кровати. Всё в том же шифоновом платье. Лежала под одеялом в тепле, и мне было так уютно и комфортно, что не хотелось просыпаться, не хотелось идти куда-либо. Открылась дверь, и вошла девушка. Увидев, что я в сознании, она улыбнулась:
— О, ты уже проснулась?
Я спросила:
— Где я?
Она подошла ближе, присела на край кровати:
— Это отель моего брата. Я — Миюки, его младшая сестра. Харуки-нисан попросил меня приехать и присмотреть за тобой. Он сказал, что ты потеряла сознание у водопада. Я принесла тебе вещи, чтобы ты могла переодеться. Ванная там.
Она протянула мне телефон:
— Вот, возьми. Если нужно кому-то позвонить — набирай. Не стесняйся. Харуки-нисан скоро вернётся. Ты не переживай, ты в безопасности.
Я взяла телефон, но поняла, что звонить некому. Я решила подождать его и всё объяснить.
***
В это время в арендованном домике по соседству с отелем, несколько человек европейской внешности вели допрос. Они допрашивали всех, кто мог быть причастен к моей пропаже или связан со мной. Под раздачу попал и Харуки.
Свидетели из автобуса подтвердили, что все они видели девушку с рыжими волосами, которая направлялась в сторону речки. И что водитель тоже мог её видеть. Но Харуки сказал, что не обратил внимания:
— Ну шла, может быть, какая-то девушка — пусть себе идёт дальше, — спокойно ответил он.
Охранники переглянулись, но не успокоились. Они потребовали проверить его телефон — не звонил ли он куда-то, как он мог быть связан с той девушкой. Харуки молча протянул им телефон. Они пробили его звонки, сообщения, но ничего не нашли.
— Где ты был с семи до десяти вечера? — спросил один из них.
Харуки посмотрел на них спокойно и ответил:
— Я не обязан отвечать незнакомым людям.
Тогда один из охранников шагнул вперёд и ударил его по лицу.
— Отвечай, когда тебя спрашивают! — прорычал он.
Харуки пошатнулся, но устоял и не сказал ни слова.
В этот момент двери распахнулись, раздался звучный шаг. Вошёл мужчина, тоже японец, но одетый с вызывающей роскошью: дорогой тёмно-синий костюм, шёлковый галстук, на запястье часы, которые стоят больше, чем весь этот дом. За его спиной — двое телохранителей в чёрных костюмах.
Это был Танака Хирото.
Он подошёл к охранникам с ледяным спокойствием, взглянув на них даже не свысока, а скорее как на провинившихся слуг.
— Вы ведёте себя недопустимо, — сказал он голосом, не терпящим возражений. — Этот человек — мой племянник. Он всю ночь провёл у меня в особняке, мы обсуждали контракты до самого утра. Я, Танака Хирото, свидетель.
Охранники переглянулись. Имя Танаки было известно в этих кругах. Они не решились спорить. Один из них процедил сквозь зубы:
— Мы проверяем информацию. Не смейте уезжать из города.
И они отошли, бросив на Харуки последний злой взгляд.
Харуки молча кивнул Хирото. Тот положил руку ему на плечо и тихо сказал по-японски что-то ободряющее. Затем развернулся и вышел, сопровождаемый охраной, — так же величественно, как и вошёл.
***
Когда Хирото вошёл, я увидела на его скуле синяк. Он улыбнулся, как ни в чём не бывало, и сказал, чтобы я не переживала — что всё уладится, что проблем нет, что у него достаточно связей, чтобы ему ничего не сделали.
Я смотрела на его лицо и понимала, что этот человек уже пострадал из-за меня. Но он продолжал говорить, что я в безопасности, что он не позволит меня тронуть.
Тогда я решилась и рассказала ему всё.
Моё имя — Орла. Я ирландка. Меня разыскивает английский синдикат. Я владею шифром доступа к банковскому сейфу с компроматом. Они хотят заполучить этот шифр, а если не смогут ничего выпытать — просто убьют. Поэтому я не могу никому доверять, не могу просить помощи, потому что любого, кто ко мне приблизится, они уничтожат.
Харуки выслушал меня спокойно и сказал:
— Со мной ты в безопасности. Я не позволю им тебя тронуть.
Он объяснил, что на самом деле он не водитель автобуса. Он владелец туристического бизнеса и этого отеля. Он хорошо говорит по-английски и иногда ему нравится самому сопровождать туристов и проводить экскурсии.
Потом он попросил Миюки помочь мне замаскироваться. Миюки принесла тёплые вещи и чёрный парик. В парике и в традиционном наряде я стала похожа на японку. Харуки вывел меня через главный вход.
В холле отеля сидели те самые люди — европейцы. Они пытались допрашивать постояльцев и требовали у работников отеля видеозаписи с камер наблюдения. Увидев происходящее, Харуки холодно сказал им:
— Это мой отель. Вы что тут устроили? Убирайтесь отсюда сейчас же, или я вызову охрану и полицию.
Они попытались возразить, но он не дал им слова. Двое его охранников уже стояли рядом. Европейцы переглянулись и нехотя отошли. Харуки спокойно проводил меня к машине и мы поехали в его особняк.
Только там я наконец смогла расслабиться. Мне выделили комнату и сказали, что я могу жить здесь сколько нужно.
***
Утром следующего дня я вышла из комнаты и спускаясь по лестнице, услышала внизу голоса. Харуки разговаривал с Миюки. Они говорили на английском, и я разобрала каждое слово.
— Когда я увидел её из автобуса... её волосы, огненные, как пламя... я понял, что влюбился. Сразу. И теперь я не могу её оставить. Я сделаю всё, чтобы помочь ей и завоевать её сердце.
Я замерла на лестнице. Сердце стучало. Я не знала, что сказать, но поняла: я ему небезразлична. И, кажется, он мне тоже.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
