Ольга Пляцко Ищите дворецкого!

– Кстати, оно по вашу душу, – мрачно заметила Линдси, – или, точнее, вы – по её!

Инспектор непонимающе вздёрнул бровь, а Линдси, невесело ухмыляясь, пояснила:

– Все части этого малыша содержат церберин, очень ядовитый гликозид. Парализует сердечную мышцу. Вас в доме, кажется, волновал именно гликозид?

– Вы думаете, вашего отца могли отравить этим растением? – невольно поразился инспектор.

– Я не знаю, но велика вероятность, что яд взяли отсюда.

– Думаете, кто-то вошёл сюда и срезал пару токсичных ягодок или семян? – я с невольным ужасом поглядывал на тропического «убийцу».

– Вот здесь я уверена в обратном. Если человек не специалист, он побоится даже нос сюда показать, – Линдси гневно скрестила руки на груди. – В таком случае есть два варианта. Либо яд отсюда взяла я, что, как вы понимаете, полная нелепица! Или же это сделал кто-то ещё, но препарат он получил не напрямую из источника.

– Что вы имеете в виду, мисс? – нахмурился инспектор.

– Разве сложно заглянуть сюда, пока никого нет, и украсть пару листьев? – удивился я. – Вы сами сказали, что днём доступ к оранжереям свободный.

– Если кто-то решился поживиться «богатством» оранжереи, он, конечно, должен был знать, что брать! – Линдси общалась с нами, как с детьми, не понимающими, почему им нельзя играть со спичками. – Какóе растение, кáк с ним обращаться, чтобы не навредить себе самому. Прибавьте, что наряду с ядовитыми здесь есть также вполне безобидные растеньица, которые, максимум, вызовут у вас несварение желудка. Но внешне они очень похожи на своих токсичных собратьев. Поэтому более вероятным кажется то, что яд взяли из нашей лаборатории. Там мы выделяем из растений интересующие нас вещества, держим пробирки и склянки с уже готовыми токсинами и растворами перед отправкой на завод.

– Нам нужно будет её осмотреть, – моментально посуровел инспектор.

– Само собой!

– В доме бывают посторонние?

– Иногда бывают сотрудники лаборатории, но их давно не было, они собирались прийти к папе в это воскресенье. Чужих я не видела.

– Но вы, наверно, предполагаете такую возможность?

– Хотелось бы, но я привыкла смотреть правде в лицо, какой бы горькой она ни была, – с печальным вздохом призналась Линдси, – если яд попал в организм папы дома – а других вариантов быть не может, так как последние четыре дня папа не выезжал из имения, – то это мог сделать только кто-то из домашних.

– Но вот ваша экономка, мадам Поллет, – наконец-то я вспомнил, как её звали, – утверждает, что в доме находился странный господин, его якобы видел ваш племянник Арни.

– Арни – совсем маленький, а миссис Поллет – просто истеричка, если хотите знать моё мнение, – насупилась Линдси. – Кому понадобилось проникать к нам в дом? Зачем? Если это был вор, то знайте, ничего у нас не пропадало.

– Вы будто хотите, чтобы преступником оказался кто-то из вашей семьи, – невольно вырвалось у Кэтэла.

– Я хочу справедливости! – отрезала Линдси Кармитчел. – Но для начала было бы неплохо выяснить, чем именно отравили папу, и отталкиваться от этого.

– Мисс Кармитчел, вы помните, что подавали позавчера за ужином? – неожиданно для меня инспектор задал нелепый вопрос, учитывая, что мы знаем местонахождение яда: он находился в вечернем чае сэра Кармитчела, который доставили ему прямо в кабинет уже после вечерней трапезы.

– Был куриный суп, тефтели, картофельное пюре, тосты и лимонный крем на десерт. Кофе и чай, – спокойно и без запинки перечислила Линдси.

– А что вы скажете о возможных мотивах и ваших догадках относительно личности убийцы? Кто мог или хотел причинить зло вашему отцу?

– Что ж. Могла я, но не хотела. Никаких недопониманий с отцом у меня не было. Да и у Жоселин с Эвартом тоже. Думаю, Жоселин недолюбливала папу, считала чокнутым и стыдилась его в светском обществе, но это не повод к убийству. Возможно, есть мотивы, о которых я не знаю. И она, и Эварт зависят от папы финансово. Но он никогда не ущемлял их по части денег. Есть тётя Келли, она ненавидит папу, но не до такой крайности, чтобы лишить его жизни. Ещё пара слуг, кухарка, миссис Поллет, дворецкий Оллфорд. Я не представляю, чтобы кто-то из них задумал подобное. Им от этого никакого проку, разве только у нас в доме не завёлся сумасшедший маньяк.

– Мисс Кармитчел, расскажите… – я неожиданно припомнил подслушанную беседу, – кто такая Таис?

Зрачки глаз Линдси тут же зажглись нехорошим огнём:

– Кто Вам сообщил? Миссис Поллет? А у неё, оказывается, язык как помело. Не очень толковое качество для домоправительницы!

Кэтэл недоумённо уставился на неё, а потом перевёл вопросительный взгляд на меня. Я, конечно, не стал распространяться об источнике моих знаний.

– Таис – наша бывшая горничная, – нехотя пояснила Линдси. – Я её уволила. Буквально на прошлой неделе. Правда, это совершенный пустяк. Вряд ли бы она решилась отомстить нам, если вы на это намекаете. Мой отец, боюсь, даже не знает её в лицо. Он слишком рассеянный и целиком погружён в свои исследования.

– Кстати, Вам известна последняя воля вашего отца? – кашлянув, как бы между прочим произнёс инспектор.

– Да, он не делал из этого тайны. Большая часть наследства – в основном это накопления наших уже почивших родственников, – заметьте, мой отец не разбазаривал фамильное добро, а приумножал! – а также доходы от продаж патентов на лекарства, – делится поровну между мной и Эвартом. Всё имущество компании, включая завод, оранжереи, фармацевтические фирмы переходит в моё управление, Эварт получит проценты от деятельности предприятий, но требовать продажи и раздела этого имущества он не имеет права. Отец позаботился, чтобы дело его жизни не пошло прахом. Небольшие суммы получит Жоселин, экономка, дворецкий Оллфорд. Есть также некоторое наследство для Арни, он сможет потратить его на свою учёбу или вложить в прибыльное дело после достижения совершеннолетия.

– Мисс, пожалуйста, проводите нас в вашу лабораторию.

Линдси кивнула и без долгих приготовлений направилась к выходу.

Солнце начинало клониться к закату, когда мы направились в лабораторию. Внешне она напоминала аптечное помещение. Коробка из белёного кирпича была слишком тесной, и внутри могли одновременно работать не более двух человек. Учитывая, что исследования проводили только Линдси и её отец, места вполне хватало. Линдси продемонстрировала нам варианты порошков, растворов и других зелий, закупоренных в пробирки. Острый запах хлорки витал в воздухе.

– Здесь мы всегда находимся в халатах и перчатках, а иногда и в защитных очках, – предупредила мисс Кармитчел.

– Вы не заметили чего-нибудь необычного? Может, какие-либо препараты находятся не на своём месте? – Кэтэл изучал этикетки на прозрачных сосудах, подписанные каллиграфическим почерком старика Кармитчела.

– Визуально всё выглядит как обычно, но, чтобы сказать точнее, я должна сверить наши запасы с записями в рабочем журнале. Мы всегда ведём строгий учёт, – Линдси достала с полки немного запылившуюся чёрную тетрадку.

– У вас здесь такая стерильность, – подивился инспектор, – а на папке пыль.

– Не совсем. Это пыльца. Она подобна шерсти мистера Гиппо: от неё нет спасения, пристаёт ко всему, но зато безвредна. Почти…

– Мистер Гиппо?

– Наш кот. Вы, наверно, уже видели его. Грызёт всё подряд, но вовсе не глупый. В оранжерею не показывает и лапы, зато завсегдатай теплиц. Любит пожевать травки. Котам, знаете, на пользу зелень.

– Когда вы были здесь в последний раз? – Кэтэл проглядывал журнал с умным лицом, делая вид, что всё понимает, и химические формулы для него – это не китайская грамота.

– Я прихожу сюда каждый день, – ответила Линдси.

– А в канун смерти вашего отца?

– Да, – кивнула девушка, – позавчера я тоже была здесь, сделала необходимые записи.

– А ваш отец?

– Он больше работает дома, расписывает химические формулы. Здесь он был около недели назад.

– И вы всякий раз закрываете дверь в лабораторию? – допытывался Кэтэл.

– Всегда, но ключ держу в своём кабинете, а он не запирается. Это лишь для соблюдения порядка и безопасности. Мы же доверяли своим близким. Видимо, зря.

– Может, вы видели в лаборатории человека, который не должен был здесь быть?

– Сюда иногда заходит мой брат Эварт. Но никогда в одиночку. Он переправляет некоторые образцы в Эссекс, если я занята.

– Но, может, кто-то проходил сюда со стороны дома, пока вы или ваш отец отсутствовали…

– Вряд ли бы он остался незамеченным. Слуг у нас хватает, да вы и сами видели, что дорога сюда проходит через поле. Стоит кому-то пойти в сторону оранжерей, об этом уже знает весь дом. На ночь двери особняка запираются, – пояснила Линдси: видимо, её и до нас занимал этот вопрос.

– Мисс, мне необходимо знать, над чем вы работаете… – тактично начал шеф.

– Это не секрет…

– …И поймите правильно. Я должен запереть лабораторию – её позже осмотрят мои люди, а также сверят содержимое реактивов и колб с записями в журнале! – и закончил совсем бестактно.

Брови мисс Кармитчел взметнулись в лёгком удивлении, но она тут же ответила с холодным презрением:

– Вам виднее.

Инспектор ни капельки не смутился и, вежливо поблагодарив, забрал ключи, а после проводил Линдси Кармитчел к выходу. Он самолично запер дверь на засов и обратился ко мне:

– Смотри, Уоллер. Это же клондайк для отравителя! И́ тебе оранжереи с монстрами со всех уголков Земли, и́ уже обработанные и помещённые в удобные жидкости порошки и токсины! На любой вкус. К тому же некоторые из растений могут ужалить, обжечь, отравить через кожу и через желудок!

– И всё-таки со всем этим богатством нужно уметь обращаться! – не согласился я.

– Не в бровь, а в глаз. Именно поэтому я поручу такое важное дело, как сверка документов и запасов, своим людям, – хмыкнул инспектор, будто не дал себя одурачить.

– Неужели вы считаете, что мисс Кармитчел настолько глупа, чтобы брать яд из своей же лаборатории? – усомнился я. – Она могла купить нужный токсин в пригородной аптеке, подделав рецепт, и никто никогда бы не хватился!

– Вот когда задумаешь отравить свою жену, именно так и поступишь, – заверил меня инспектор. – Наверняка случилось что-то из ряда вон. Мне кажется, убийца торопился. Как ты думаешь, Уоллер, почему в записке на столе убитого значился номер нотариальной конторы? «Коллинз и Коллинз» – одна из современных контор, как я проверил.

– Может, он совсем недавно вёл с ними дела? – предположил я.

– Нам в срочном порядке необходимо выяснить, зачем сэр Кармитчел связывался со своими адвокатами. Уверен, неспроста он выписал телефон нотариальной конторы и поместил на самое видное место. Нутром чую, тут не обошлось без попытки изменить завещание. Это бы объяснило такое спешное желание расправиться с покойным. В любом случае, мы должны знать всё, что касается его последней воли. Свяжитесь с этой фирмой, как только мы закончим в доме.

– Но, может, кто-то просто решил подставить семейство и поэтому взял яд из оранжереи или лаборатории.

– Вы не слышали, мистер Уоллер, что говорила мисс Кармитчел? – рассердился шеф: его обращение ко мне на «Вы» свидетельствовало о крайней степени раздражения. – Сюда и со стороны дома-то сложно попасть незамеченным, а чужаку – и подавно!

– Может, это один из лаборантов? Которые изредка, но бывают в доме!

– В таком случае, это всё равно кто-то из приближённых, и он знал всё о занятиях домочадцев, а также, где мисс Кармитчел держала ключи. Простых лаборантов во все тонкости не посвящают, а следов взлома на двери, ведущей в лабораторию, нет. Ни царапинки! Вам, конечно, не пришло в голову осмотреть замок!

Укол инспектора не способен был поразить ту слоновью шкуру спокойствия, в которую я себя обрядил».

«Неужели всё так прозаично и дело в завещании? – Хайди лукаво улыбнулась и отложила книгу. – А яд взяли из лаборатории? Тогда неудивительно, что даже недотёпа с таким именем как Роли Уоллер раскрыл это дело!»

Примечания