Ольга Мефодина Куда зовёт сокол

Пролог

Я стояла по пояс в реке и смотрела на упыря, что выполз ко мне из камышей. Из язв на его теле сочилась чёрная слизь, а в каждом выдохе слышалось хлюпанье, будто внутри этой твари плескалась болотная жижа.

Девушки рядом со мной завизжали. Кинулись к берегу, толкались, хватали друг за друга за руки, лишь бы убраться подальше от нежити, от смрада и от пустых, мёртвых глаз, затянутых белёсой пеленой.

С берега тянуло дымом и жжёными травами. За спиной трещал Купальский костёр, искры взлетали в чёрное небо. Огонь золотил рябь на воде, а меж дрожащих рыжих пятен скользили отражения с отмели.

У моей ладони кружился венок. Течение тянуло его прочь, а я придерживала пальцем.

Вторую Купалу подряд мне этот обряд не давался.

— Верея! Ты что творишь, дурная?! Беги!

Кажется, это Еремей кричал мне, но голос его потонул в гомоне и в моей собственной голове. Я всё смотрела и смотрела на мертвяка, пыталась понять, почему не могу сдвинуться с места. Почему моё сердце не колотится под самым горлом?

Год назад я захлебнулась бы криком. Нежити всегда боялась до дрожи. И стыдила себя за это, да ничего поделать не могла.

Сейчас мне было всё равно.

Упырь медленно брёл сквозь воду, будто чуял, что я всё равно никуда не денусь. Тянул ко мне распухшие серые пальцы, разевал пасть, от которой несло тиной и падалью.

А ведь ему совсем не больно. Он не скучает и никого не ждёт. Не ворочается ночами без сна, не перебирает в памяти слова, лица, будто нитки на прялке. Его потянул голод — и он пошёл искать добычу.

До чего ж всё просто.

Сжав зубы, я оттолкнула от себя венок. Провела ногтем по рубцу на ладони, вспомнив прежнюю себя. И ту, другую жизнь, в которой мне было что терять.

Упырь думал, перед ним стоит испуганная девка, лёгкая добыча.

Он просто не знал, что в каком-то смысле я тоже была мертва.

Глава 1. Ночное свидание.

Больше года назад.

В ночь, когда Ролло постучал в моё оконце, сердце сразу почуяло неладное. Что же привело его ко мне в такую пору?

Я накинула платок, натянула башмаки. На цыпочках подкралась к двери, чтобы не разбудить сестёр. Выскользнула за порог, и сразу оказалась в объятиях суженого.

Его карие глаза с теплом взглянули на меня, а губы нежно коснулись моих. Голова закружилась. Я прильнула к его груди, ответила жадно, надеясь на продолжение, но Ролло быстро отстранился. И мне стало холоднее, чем мгновение назад.

Он взял меня за руку, потянул прочь от порога. Мы вышли за ограду, шлёпая подошвами по влажной земле, и остановились у тонкой берёзки. Ветви её покачивались на ветру, а на концах уже проклюнулись почки.

— Не серчаешь, что разбудил, Верея?

Я покачала головой.

Ролло слабо улыбнулся. Несколько раз открывал рот, чтобы заговорить, но так и не произнёс ни слова. Только рука его крепко сжала мою ладонь.

— Скажи уж, беда какая случилась? — с нетерпением спросила я.

Он медлил, подбирая слова. Наконец вздохнул и провёл рукой по волосам:

— Князь собирается в поход, и потому я должен явиться в Мелеград.

Я нахмурилась.

— А ты-то здесь причём?

Ролло невесело усмехнулся.

— Потому что отец мой слёг. Не может больше служить сокольничим.

— Он сильно захворал? — заволновалась я.

— Не так, чтобы помирать, но и в седло его сейчас не посадишь. А князь ждать не хочет, требует меня к себе. Велел занять место отца и идти с дружиной на Вольные земли.

Моё сердце дрогнуло.

Сокольники не ходят в бой. Но вражеская стрела не будет разбираться, кто дружинник, а кто охотник.

Я крепче стиснула его ладонь.

— У меня отвар из волчьей травы припрятан. Возьми с собой. И батюшке поможет, и тебе лишним не будет.

Ролло попытался улыбнуться, но вышло натянуто.

— Спасибо, родная. Ты всегда знаешь, как помочь.

От его слов на душе потеплело, но все это смылось горечью, стоило мне подумать о скорой разлуке. А о том, что мой жених может не вернуться из похода, вообще не хотелось думать.

— Ролло а как же наша свадьба?

До неё ведь оставалось всего три месяца...

— Придётся отложить, поженимся позже. Осень тоже доброе время.

Я так ждала нашего дня! Видела его ясно: солнце над крышами домов; тополиный пух на дороге; и я стою у ворот в новой вышитой рубахе, с венком из полевых цветов. Ролло держит меня за руку, а впереди у нас целая жизнь, благодатная, как лето.

Хотелось возразить, но глянув на усталого, напряжённого Ролло, я прикусила язык. Вдруг неосторожным словом только все разрушу?

— Как скажешь, — тихо вымолвила, потупив взгляд. — Конечно, ты должен ехать. Да и кто посмел бы ослушаться князя?

Он взял мое лицо в ладони и долго смотрел на меня. Меж его бровей залегла угрюмая складка.

— Вижу, сердце у тебя не на месте. Скажи, Верея, что тебя гложет?

Я снова отвела глаза. Неужели не понятно?

Вдохнув поглубже, ответила:

— Вольные земли полны разбойников и нечисти. Переживаю за тебя.

— Сам не рад уезжать, родная, да выбора нет, — шепнул Ролло. — Но знай, со мной все будет в порядке. Нечистая боится соколов. Мои птицы от меня любую беду отведут.

Умом я это понимала, но обида всё равно кольнула: неужели в Мелеграде не нашлось другого сокольника? Почему князь решил забрать именно моего жениха?

Слова эти вертелись на языке, но я проглотила их, как горькую траву.

— Когда уезжаешь? — тихо спросила я.

— Завтра к вечеру.

— Почему так скоро? Да и кто же на закате в путь отправляется?

Ролло отстранённо посмотрел в сторону, будто мыслями был уже далеко от меня.

— Так надобно. Сама посуди: чем раньше явлюсь, тем сильнее угожу князю. Заслужу его милость в походе — и тогда устрою жизнь так, чтобы ты нужды не знала. В хоромы тебя перевезу, куплю шелков, золота, чтобы не стыдно было рядом со мной стоять.

Я подтянула платок, чтобы не спадал с плеч. Всегда ходила с Ролло в простой рубахе, и не стыдилась. Отчего же ему вдруг важно стало, как я выглядеть буду? Кому он угодить пытается?

— Как скажешь, любимый, — тихо повторила я.

Он кивнул и запустил руку за пазуху, достав что-то из внутреннего кармана.

— Это тебе.

На его ладони лежало серо-бурое перо с темным кончиком. У основания его перехватывал тонкий кожаный шнурок, а между витками узлов поблёскивали янтарные бусины.

Я затаила дыхание: до чего ж красиво! Провела пальцем по бородкам. Они мягко разошлись и снова сомкнулись, пощекотав кожу.

— Нравится? — спросил Ролло, внимательно глядя на меня. — Сам сделал.

Я и так это поняла.

— Очень нравится, — улыбнулась я. — Спасибо.

Ролло перекинул мои волосы через плечо и завязал шнурок на шее. Тёплые пальцы коснулись ключиц, и он развернул меня к лунному свету, приподняв подбородок. Прищурился, оценивая, как подарок на мне смотрится. И удовлетворённо кивнул.

— Хочу, чтоб ты носила его у сердца и каждый день меня вспоминала.

Я открыла рот, чтобы ответить, но замерла. С чего он вообще говорит мне такое? Будто я могла о нём забыть.

Слова не находились, и потому я просто кивнула. А Ролло выдохнул, коротко рассмеялся. Притянул меня к себе, уткнувшись носом в макушку. Шепнул мне в волосы:

— Боялся, что перо тебе не понравится. Глупо, да?

— Да, — зарделась я.

Он дразняще провел губами по моим губам.

— Буду так сильно тосковать по тебе, родная.

Захотелось прижаться к Ролло сильнее, будто этим можно было удержать его рядом ещё хоть на чуть-чуть. Да только ночная стужа пробралась под рубаху, скользнула по спине, и я вздрогнула.

— Мне пора, — мягко отстранилась я. — Коли Милена с Вестой проснутся, сразу меня хватятся.

Его руки ещё пару мгновений держали меня за талию, а потом он убрал их и устало улыбнулся.

— Ах, да, сестры твои — пробормотал он.

В стороне хрустнула ветка, как будто на неё кто-то наступил.

Ролло весь напрягся и шагнул вперед, закрывая меня собой.

— Кто там? — бросил он в темноту.

На дороге показался человек. Лунный свет лег на русые волосы, спадающие на виски, и спокойное, почти безразличное лицо с внимательными глазами. Он остановился в двух шагах, держа в руках кожаный фартук.

Я выдохнула с облегчением, признав кузнеца Ивора, что жил по соседству. Но как давно он здесь? Поди, слышал наш разговор.

— Не хотел вам помешать, — сказал он негромко. — Просто иду домой.

Ролло натянуто улыбнулся и процедил:

— Часто ли ты по ночам тут шляешься, кузнец?

— Только когда работа держит, — пожал плечами Ивор.

Его взгляд остановился на мне. Мои колени задрожали: глядел так, будто ему всё дозволено. А я замерла в ожидании, что он дальше скажет.

— Ночь холодна, Верея. Закутайся сильней, а то застудишься.

Ивор говорил со мной, словно Ролло вовсе не существовало. Я подтянула платок к горлу, и только тогда поняла: он заметил, что я мёрзну, раньше меня самой. И так неловко стало, будто меня поймали на чём-то постыдном.

— Не тебе решать! — вспыхнул Ролло и обхватил меня за плечи. — Иди, куда шёл. Мешаешь мне говорить с моейневестой.

Ивор прищурился. Его губы тронула улыбка, но в глазах мелькнул недобрый блеск.

— Не лучшее место ты выбрал для разговоров, сокольник. Думаешь, я один тут хожу?

Воздух сгустился. Ролло дёрнулся в его сторону, сжав кулаки, но я удержала его за запястье.

— Только дай мне повод

— Неужто подраться захотел? — перебил его Ивор.

Он говорил с Ролло, но снова глядел на меня. Я и сама не могла оторвать глаз от хмурого, чересчур пристального взгляда кузнеца, и тут же расправила плечи. Отчего-то не хотелось показывать ему свой испуг.

И тут из избы донёсся голос Милены:

— Верея?.. Где ты, сестра?

Я подпрыгнула на месте, едва не прикусив язык, и бросилась к крыльцу. Мысли путались: только бы она не испугалась, только бы не разбудила родителей

Ролло догнал меня у ступеней, развернул к себе и крепко поцеловал, снова подтянув спавший платок к моей шее.

— Придёшь попрощаться? Завтра буду ждать тебя в сокольне.

— Завтра — повторила я, отступая к двери.

Веста тоже проснулась и теперь уже обе сестры звали меня, не переставая.

Я юркнула в избу, но задержалась на пороге. Глаза защипало, когда я увидела, что Ролло смотрит мне вслед. А за его спиной, на дороге, уже никого не было.

— Верея! Верея! — голоса сестёр сливались в один раздражающий писк.

Я закрыла дверь и бросилась к полатям[1], на ходу прижимая палец к губам.

— Тише, тише, я здесь, — шептала я. — Ничего не случилось, спите

Девочки всхлипывали, тыкались носами мне в плечи. Я баюкала младших, покуда они не задремали. Уложила, прислушалась к их ровному, спокойному дыханию, и только тогда заметила, что дверь в горницу приоткрыта.

Матушка стояла на пороге. Полностью одетая, будто и не ложилась. Лучина, что держала в руке, дрогнула, отбрасывая тень на стену.

— Прости, мы потревожили тебя, — прошептала я.

Она ничего не ответила, лишь подошла ближе, взяла меня за подбородок и повернула лицом к свету. Пальцы её — холоднее колодезной воды. Всегда такими были? Раньше не замечала, да и редко когда она меня касалась.

— Матушка? — выдохнула я.

Она смотрела на меня не мигая.

— Ты ходила в лес?

Я хотела отвернуться, спрятаться от настойчивого взгляда, но матушка не позволила, сжав мой подбородок до боли.

— Н-нет — мой язык еле ворочался. — Не ходила. Только за ограду.

Её пальцы соскользнули с моего лица, а рука плетью повисла вдоль тела.

— Тогда ложись спать, Верея. — Сказала она и ушла, также внезапно, как и появилась.

Я прилегла рядом с сёстрами, обхватив ладонью перо. Сердце колотилось в горле, а кожу на подбородке немного саднило. Мысли путались: отъезд Ролло, странный взгляд Ивора и ледяные пальцы матушки.

В ту ночь мне снилось, будто я снова стояла у той берёзки. Ролло держал мои ладони в своих и что-то говорил. А я всё смотрела ему в глаза и никак не могла понять, отчего они стали серыми.

Глава 2. Расправить плечи.

Утром петухи подняли крик раньше обычного, и я с трудом заставила себя поднят

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Лежанка, устроенная между стеной избы и русской печью.