Ольга Гордеева Грани игры. Исповедь

ГЛАВА 2

ИГОРЬ

Я подходил к кабинету, где должна пройти наша сделка. Матвей встречал меня, как и всегда, с высокомерной улыбкой. Мы поприветствовали друг друга, пожали руки и зашли к нотариусу. Мужчина сидел в центре стола.

Мы опустились за стол друг напротив друга, каждый рядом со своим юристом.

— Я продаю тебе компанию раньше только лишь потому, что меня попросила Милена, — небрежно сказал Игнатьев.

— Что она пообещала за это? — я выгнул бровь.

— Это не так важно, — усмехнулся тот.

Нотариус разложил документы передо мной, а юрист показал пальцем на строчку, наклонился и шепнул, что акций не хватает.

Что?

Я вспыхнул.

Вскочил со стула и закричал:

— Какого черта сорок шесть процентов акций? Где еще пять? Ты с ума сошел?! Мы так не договаривались!

— Но и ты вроде как не разведен? Мы тоже так не договаривались, — дерзко ответил он и не спеша встал.

— Кому ты их продал? — гневно рявкнул я.

Мы игнорировали вопросы, сверля друг друга взглядами.

— Мне предложили солидную сумму, и я решил продать их, — сдержанно сказал Игнатьев.

— Игорь Александрович, давайте успокоимся, — услышал я недовольный голос нотариуса, но я не обратил на него внимания.

— Кому? — стремительно обошел стол, схватил Матвея за воротник пиджака, крепко прижал к стене и злостно потребовал ответов на вопросы. — Говори: кому?! Где мои пять процентов? Кому ты их продал?

— Давай ты сначала отпустишь меня, — с фальшивой вежливостью попросил он.

Друг обхватил мои запястья. Я неохотно убрал руки и теперь внимательно смотрел на него, ожидая объяснений.

— В документах числится имя девушки, но со мной приходил договариваться мужчина, — признался он.

Я замахнулся, но кулак замер в паре сантиметров от его лица.

— Сука… — процедил я и медленно опустил руку.

— Успокойтесь! — почти одновременно пробурчали юристы, стоящие позади нас.

— Если вы сейчас же не успокоитесь, я вызову охрану, и сделка не состоится, — нервно выкрикнул нотариус.

Я развернулся, снисходительным взглядом скользнул по мужчинам, выставил ладонь, давая понять, что нам нужно разобраться. Они хотели что-то сказать, но лишь молча прикрыли рты.

— Сука! — повторил я и понизил голос. — Зачем ты это сделал?

— За них предложили огромную сумму. Я подумал: почему бы и нет. Но если ты хочешь их вернуть, то сам и разбирайся, — он растянул губы в ехидной улыбке.

Кажется, он наслаждался моими эмоциями.

Я постарался успокоиться и вернуть самообладание.

— Разберусь. Продавай мне сорок шесть процентов и расходимся. Только теперь еще жду контакты того мужчины, — добавил я, понимая, что он больше ничего мне не скажет.

— Хорошо, скину, — выдавил он, поправляя пиджак.

Мы вернулись на места.

— Потом поедем ко мне, отметим сделку, — с нескрываемым удовольствием предложил Матвей и развалился на стуле, сложив руки на стол.

— Я не поеду к тебе, у меня вечером планы с женой, — мельком взглянул на него и взял в руки документы, чтобы продолжить изучать.

— Милена приготовила ужин в честь этой сделки. Давай не будем огорчать нашу подругу, тем более, туда уже едет Виктория.

— Вика? — от удивления я отложил бумаги.

— Да-да! Открою тебе маленький секрет, — он вжался грудью в стол, наклоняясь ко мне.

— Какой же? — нахмурился я.

— После ужина я сделаю Милене предложение. Хочу, чтобы она стала моей женой.

— И поэтому ты продаешь контрольный пакет акций раньше?

— Именно, — он не смог сдержать довольной ухмылки. Он весь светился изнутри. — Хочу, чтобы наш ужин в качестве друзей был последним в этом доме, а потом мы начнем готовиться к свадьбе.

— Я буду счастлив, если вы поженитесь, — криво улыбнулся я, взял ручку и подписал бумаги.

Через час я снова стал владельцем контрольного пакета акций, правда неполного, и это, откровенно говоря, сильно напрягало. В ближайшее время я верну остальное. Разберусь. Единственное, что тревожило меня отстраненное состояние Вики.

Пока я ехал к коттеджу Игнатьева, созвонился с Марком, поделился информацией о сделке, и мы поговорили о рабочих моментах.

Наконец-то грани игры разрушены, я победил.

Завтра я распахну двери своей компании и вновь переступлю порог как владелец. Но самый главный приз — Вика.

Я так сильно люблю ее...

Помимо этого, безумно рад, что моя сестра оказалась жива, и теперь у меня есть еще и племянница…

Прекрасный день. Я счастлив.

Надеюсь, мы быстро поужинаем и поедем домой наслаждаться друг другом.

ВИКТОРИЯ

На террасе дома Игнатьева с фальшивой улыбкой меня встретила Милена, скрестив руки на груди. На ней было белое облегающее платье ниже колен, добавь фату, и можно смело идти к алтарю с Покровским.

— Привет, дорогая! — иронично произнесла она.

В этом приветствии прозвучало столько злорадства и яда.

— Привет, Милена, — равнодушно сказала я.

— Рада тебя видеть. Проходи, пожалуйста, — она продолжила говорить в высокомерном тоне, развернулась и распахнула для меня панорамную дверь.

Я вошла в гостиную, Милена последовала за мной.

При виде ее в голове вспыхивали слова Златы.

Милена беременна.

Я огляделась. Комнату заливал дневной свет. Через стеклянную стену виднелась высокая изгородь из туй, и сквозь нее пробивались солнечные лучи, рассыпаясь полосками на мраморном полу.

Посреди стоял шикарно накрытый длинный стол.

— Присаживайся!

Она прошла к нему и гордо села на кресло как королева, а я опустилась напротив.

— Угощайся, — предложила Милена, театрально взмахнув рукой над столом.

— Спасибо, я не голодна.

— М-м-м, наверное, кусок в горло не лезет после той новости, которую тебе сообщила Злата, да? — с едким «умилением» произнесла та.

— Очень рада за вас! — сдержанно ответила я.

— А я буду рада, когда вы разведетесь! — по-прежнему фальшиво улыбаясь, она плеснула в стакан апельсиновый сок.

— Не переживай, скоро этот день настанет! — усмехнулась я, положила руки на стол и сплела пальцы. От одного слова «разведетесь»горечь просачивалась по клеткам.

Мы обменивались презрительными взглядами, пока не хлопнула дверь, и я не услышала голоса Игоря и Матвея.

— Девушки, поздравьте Покровского с шикарным приобретением, — радостно сказал Игнатьев, и игриво обхватил одной рукой шею моего мужа. — Будем праздновать! Наливайте виски!

Они подошли к середине стола.

Матвей скинул руку и подхватил бутылку. Пока он откупоривал односолодовый напиток, Игорь присел рядом со мной. Он выглядел счастливым и довольным.

Он взял мою ладонь, коснулся костяшек пальцев губами и прошептал:

— Все хорошо?

— Да ни черта не хорошо! — вспыхнула я, отдернув руку, и стремительно поднялась с кресла. — Как же я устала от этого цирка! Может, ты уже расскажешь, Милена, всю правду?

Я решительно нажала на кнопку детонатора.

До взрыва оставалась одна минута.

Время пошло…

Игорь сидел ошарашенный, желваки нервно заиграли на его лице. Игнатьев свел брови и поставил бутылку обратно на стол, а потом они посмотрели на Милену.

— Наверное, ты хотела грациознее сообщить такую невероятную новость? — я продолжила говорить на повышенном тоне, сдерживая бурлящий гнев внутри.

Милена метнула в меня негодующий взгляд.

— Я думала, что для начала мы поужинаем и выпьем, — она старалась говорить хладнокровно и невозмутимо.

— Да хватит уже этих игр! Либо скажу я, — возмущение нарастало с непреодолимой силой.

— Друзья! — она сделала театральную паузу. — Я собрала вас на этот ужин не только отметить возвращение компании Игоря, но и сообщить о том, что у нас с ним будет ребенок.

Девушка самодовольно улыбнулась.

Я по очереди наблюдала за каждым. Матвей смотрел на Милену, и в его потемневших глазах рушились надежды о воссоединении, а на моих подкрадывались слезы. Я изо всех сил старалась сдерживать их, чтобы не разрыдаться.

Игорь находился в полном смятении, и извиняющимся взглядом смотрел на меня.

— Что-о-о? —протянул Матвей, прерывая зависшее молчание. Он застыл, будто пытался понять, не послышалось ли ему.

— Последствия волшебной ночи в Питере, — ехидная улыбка не сходила с лица Милены.

— Тварь! — прорычал Матвей, и направил указательный палец сначала на Милену: — Ненавижу тебя! С этого момента забудь дорогу ко мне! — а потом перевел жест в сторону Игоря: — Ты же клялся, что ничего между вами никогда не было! Ты ответишь за это. Я убью тебя! — заорал он на всю комнату.

Матвей обхватил край стола двумя руками и в порыве злости опрокинул его вперед. Фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы с грохотом разбились о пол. Звук трескающегося стекла прорезал пространство и теперь эхом колыхался в воздухе. Я вздрогнула, закрыла глаза и плотно прижала ладони к вискам. Внутри меня до сих пор откликался этот разрушительный звон.

Сокрушительный.

Он словно острым клинком рассекал счастливое прошлое от болезненного будущего. Разрезал сердце на мелкие, кровавые куски.

Не успела я приоткрыть веки, как в одно мгновение, словно кровожадный хищник, Игнатьев накинулся на Игоря с кулаками. Он быстро повалил его со стула и резко нанес удар по лицу. Замахнулся снова, но Игорь увернулся и попытался скинуть обезумившего друга.

— Ненавижу! — в гневе рычал Игнатьев, продолжая размахивать кулаками. — Ненавижу тебя!

— Какого черта! — взорвался мой муж, хотел скинуть его с себя, но Матвей крепко вцепился в плечи, и они перевернулись.

Теперь Игнатьев лежал на спине, а мой муж сидел на нем, они, не останавливаясь, наносили кулаками увечья по лицу и телу друг другу.

— Сволочь! — яростно орал Матвей. — Ненавижу вас!

— Хватит! — Милена вскочила с кресла и закричала в полный голос. — Остановитесь!

Но они, погруженные в драку, не слышали ее.

Когда их пыл стал угасать, я набралась смелости и решила подойти. Игорь поднял было руку и хотел нанести очередной удар по красному и окровавленному лицу Матвею, но я положила ладонь ему на плечо.

— Успокойтесь оба! — приказала стальным голосом.

Он развернулся ко мне. Повисший в воздухе кулак разжался, а вторая мускулистая рука отпустила глотку Матвея. Тот тоже отпустил его шею.

Градус ярости, окутавшей их, понижался, давая одуматься. У каждого капала кровь из носа, и на лице выступали синяки. Тяжело дыша, Игорь слез с Матвея и молча ушел в ванную, прижимая к носу рукав.

Игнатьев стукнул кулаком по мраморному полу, глядя в потолок затуманенным взглядом. Спустя минуту медленно поднялся на ноги.

— Выметайся… — процедил он сквозь зубы Милене.

— Может, поговорим?

— Выметайся! — рявкнул он, вытирая кровь с лица о плечо.

— До встречи! — она сделала вид, будто ничего не произошло, подхватила сумочку с дивана и скрылась.

Стерва!

Мы обменялись с ним сожалеющими взглядами, и он ушел на второй этаж, накрывая ладонью распухший, окровавленный нос.

Игорь появился в гостиной, прошел на кухню и вернулся с пакетом льда, завернутого в салфетку. Он приложил его к переносице.

Покровский сел на пол, прижался лопатками к стеклянной стене и откинул голову назад. Я опустилась рядом и тоже оперлась спиной о холодную стену, разочарованно уставившись в одну точку.

— На этот раз мы точно разводимся!.. — тихо заявила я. От этих слов сердце болезненно надломилось.

Сжалось.

Заныло.

— Я не отпущу тебя! — уверенно заявил он.

— Отпустишь, если любишь, как бы банально это не звучало.

— Ты останешься моей женой!

— Потому что ты так хочешь? А про мои чувства ты забыл? — с негодованием произнесла я и посмотрела на него: — Ты не представляешь, как мне больно!

— Мы переживем это! — он с надеждой посмотрел на меня, убирая лед от носа.

— Мы ни хрена не переживем это. Ты соврал мне, и у вас с Миленой будет ребенок, — отрицательно качала я головой. — А самое омерзительное, что ты развлекался с ней в номере рядом, совсем как Влад!

Я нервно сглотнула.

Предательство жгло каждую молекулу моего тела.

Милена беременна.

Он поступил как Влад.

— Прости. Я знаю, что должен был признаться сразу, но я так боялся тебя потерять. Я готов заслужить твоё прощение и доверие любой ценой.

— Так просто? Ты думаешь, что так просто? — раздраженно возразила я.

— Вика…Все будет хорошо! Я все решу. И для начала нужно удостовериться, что отец именно я.

— Ты… Конечно ты. Вы проснулись в одном номере… — с дрожью в голосе сказала я. А на душе было паршиво. Я не могла и представить, как он касался ее. Трогал. Целовал. Ласкал.

Игорь сел на колени перед до мной.

— Вика, я не мог… — виновато прошептал он.

— Не нужно отрицать очевидное.

— Вика… Пожалуйста…Это ошибка, — умоляющим голосом сказал он.

— Ошибкой было доверять тебе… Любить… — Вика… Тебя не должно это заботить, я уверен, что мы разберемся с Миленой.

— У тебя все так просто…— повторила я и повысила голос. — А что мне прикажешь делать с твоим очередным враньем? Будешь папашей выходного дня?! — усмехнулась я.

— Если любишь, то простишь, как бы банально это не звучало.

— На днях я подам документы на развод.

— Ты не сделаешь этого, — строго возразил он.

— Игорь, все! Мы разводимся! — с горечью в голосе произнесла я. — Я не могу больше терпеть твое вранье, извини!

— Я люблю тебя! — сладко прошептал он.

— Я тоже, но этого, как оказалось, мало, — с сожалением ответила я и поднялась. — Больше не ищи со мной встреч, мне очень больно тебя видеть.

Слезы защипали глаза.

— Пожалуйста, — поймала его извиняющийся взгляд.

Игорь тоже поднялся, хотел прикоснуться к лицу, но я отстранилась.

— Давай успокоимся и все обсудим… — продолжила умолять он.

Я смахнула слезы, собралась с мыслями и твердо ответила:

— Нет, наша история закончится восьмого июня, как и прописано в брачном контракте.

Он заглянул мне в глаза, скулы напряглись. Я тут же отвела взгляд в сторону, лишь бы снова не попасть в новое притяжение между нами.

— Вика… — нежным тихим голосом произнес он.

Я развернулась и с каждым шагом отдалялась от него, и это заставляло мое сердце стучать сильнее. Я растворялась и задыхалась от любви к нему, и, возможно, в будущем я бы смогла проигнорировать наши родственные связи и поверить, что с Миленой в ту ночь не было близости. Я бы не допустила нашего развода, а тем более их свадьбы.

Но теперь это все бессмысленно.

Он станет отцом.

ИГОРЬ

Я провожал жену с сожалеющим взглядом. Стук её каблуков по полу постепенно стихал у двери и совсем замолк.

Я остался в гостиной. Тихой гостиной. Такой тихой, что тишина давила на уши и виски.

Глубоко вдохнул. Лицо и тело ужасно ныли. Но не так больно, как сердце словно кто-то выбросил его дорогу и по нему проехала вереница грузовиков. Лениво спустился Матвей и, не глядя на меня, прошёл к выходу на другой край гостиной.

Я сходил на кухню, выкинул окровавленный лед в мусорное ведро, прихватил со стола две бутылки виски и направился за ним.

Игнатьев сидел в кресле перед камином в летнем домике, пил водку прямо из бутылки и безжизненно смотрел на разгорающийся огонь. Искры трескались и взлетали вверх.

Я поставил виски на стол, опустился в кресло рядом и тоже отрешенно смотрел на пламя. Мы молчали, оба погруженные в свои мысли и боль.

Время словно застыло…

— Извини, — мой шепот оборвал тишину. — Поэтому я и не хотел тебе говорить про ту ночь в Питере, чтобы не разрушить твои чувства.

Я взял бутылку виски, откупорил и сделал глоток.

Матвей медленно перевел пустой взгляд с камина на меня.

— Извини? — с затаённой обидой усмехнулся он. — Ты не обо мне беспокоился, а о себе. Ты не хотел, чтобы Вика узнала. Хватит лгать.

Матвей встал, подошел к комоду в углу и вытащил маленькую черную коробку. Присел обратно, поставил ее на колени и небрежно скинул крышку на пол. Игнатьев смотрел внутрь коробки как пират на сундук с сокровищами. Он не спеша вытащил фотографию.

— Знаешь, этой фотографии двадцать лет, — с ностальгией сказал он, развернул ее и показал мне. На ней улыбалась восьмилетняя Милена в розовом платье. — Столько же я люблю ее. — Задумавшись он поправил себя: — любил, — смял фотографию в комок и бросил в камин. Она мгновенно превратилась в пепел.

— А здесь… — вытащил новый снимок, показывая мне. Они стояли вместе около фонтана в саду моего дедушки. — Нам по двенадцать лет, в этот день она поцеловала меня в щечку.

Фотография повторила судьбу предшественницы.

— Не надо. Оставь их, — полушепотом попросил я.

— Нет. Мне больше не нужны эти снимки. Ты разбил все надежды на отношения с ней и поставил жирную точку. — Его голос дрогнул, но каждое слово звучало с непреклонной решимостью. Он достал еще одну фотографию, глубоко вздохнул и передал мне: — А здесь нам шестнадцать…

Матвей с Миленой сидели на диване на одной из домашних вечеринок, девушка смотрела в камеру, а он — на нее. Я вернул снимок, а Матвей порвал его на мелкие кусочки и подкинул в воздух.

— Оказывается, так просто расставаться с прошлым, — он старался говорить уверенно, но получалось только с содроганием и надрывом.

Друг обхватил ладонью бутылку с алкоголем, сделал несколько глотков, сморщился и поставил обратно. Вытащил из коробки еще одну фотографию:

— А здесь нам двадцать два года. Я приехал поздравлять ее с окончанием университета.

Он смял фото в руке и выкинул в огонь к остальным, уже превратившимся в пепел. Достал последнюю фотографию…

— А эта сделана в прошлом году на вечеринке. Нас снимал мой брат Алекс, ты тогда путешествовал по Азии. Тем вечером мы в первый раз переспали. Она не помнит этого, но запомнил я…

Он мельком медленно разорвал снимок на две части и отправил в камин.

Матвей перевернул коробку.

— Больше никаких воспоминаний о ней, — прошептал он и швырнул ее в пламя, затем подхватил бутылку и отпил. — Ты уничтожил во мне любовь, самое прекрасное чувство… Как и в себе. Хотя бы это согревает мою искалеченную душу.

Я глубоко вздохнул и вспомнил Вику. Мы с Игнатьевым одновременно откинулись на спинки кресел и смотрели на догорающий огонь в камине, каждый думая о своем. Мое тело болело, но не так сильно, как сердце.

Веяло прохладой из приоткрытого окна, а из соседнего коттеджа ветер доносил отголоски песни:

В камине в шесть утра

Фотография твоя

Горят воспоминания

О тебе

У камина в шесть утра

Разбитая душа

И все твои обещания — пустота…2[2]

Делая последний глоток виски из недопитой бутылки и глядя на камин с оставшейся горсткой золы и дыма, я вытащил телефон из кармана брюк и вызвал такси. Матвей допил остатки алкоголя и быстро вырубился, откинув голову на изголовье кресла.

Покидая дом, я с грустью посмотрел на друга еще раз.

Да, в этом доме состоялся последний ужин, как ты и хотел…

В середине ночи я вернулся домой и обнаружил неприятный сюрприз в спальне. На тумбочке лежали кольца и ключи от подаренной машины, на моей подушке — конверт.

Не ожидал, что Вика так быстро соберет вещи.

Я нерешительно подошел, опустился на край кровати. С грустью взглянул на письмо. Медленно вытащил лист бумаги с аккуратным почерком:

«Я хочу признаться тебе. Вчера на свадьбе твоя мать сообщила о беременности Милены. Я до последнего не хотела верить в это…

К сожалению, наша история окончена. В любом случае я благодарна тебе за самые счастливые мгновения в моей жизни.

Пожалуйста, прошу, больше не ищи встреч — не причиняй мне боль. Надеюсь, в последний раз мы увидимся на разводе.

Вика»

Я нервно сглотнул, перечитал письмо еще раз и еще раз. Мне было сложно осознать, что наш развод состоится чуть меньше, чем через две недели.

От слова «развод»мое сердце разрывалось на части. В груди отдавалось мучительной, рвущей болью.

Неужели я вновь теряю ее?

Обессиленный, я опустил голову на подушку, лег на бок, прижимая к груди ее письмо. В сознании кружились счастливые моменты с Викой, медленно погружая в сон.

Приятный сон.

Поздним утром проснулся с пульсирующей головной болью, стянул телефон с прикроватной тумбы и позвонил семейному терапевту — через час она обещала заехать ко мне, осмотреть и обработать синяки и раны.

Не успел я отключиться после разговора с врачом, как мне позвонил Марк:

— Доброе утро! Я жду тебя в кабинете. Ты во сколько приедешь в компанию?

— Черт!

— Ни черт, а Марк, — выдал он смешок.

— Да, доброе, — сделал паузу, собираясь с мыслями. — В таком разбитом состоянии и паршивом настроении я точно не появлюсь на работе.

— Что случилось?

— Катастрофа! Милена вчера за ужином сообщила, что беременна от меня.

— Ого-о-о, — удивленно протянул Марк .

— А Вика подает документы на развод…

— Как у тебя получается вляпываться в такие истории? — недовольно усмехнулся он.

— Да черт его знает! Я перенесу собрание акционеров на следующую неделю.

— Хорошо, тогда вечером мы улетаем в Питер, а как будет известна новая дата, я вернусь.

— Договорились.

— Но мы заедем к тебе перед аэропортом…Если ты не против…— замялся Марк.

— Окей, — бросил я и отключился.

Не откладывая телефон, я приподнялся, упираясь лопатками в изголовье кровати и набрал номер Виктории.

Сука! Недоступен!

Я набрал еще раз.

Снова.

Похоже она поставила меня в черный список.

Я позвонил в цветочный бутик и попросил доставить к двери ее квартиры разных сортов орхидей в горшках.

Я не должен ее потерять. Нам нужно поговорить в ближайшие дни.

Какой развод?

О чем она говорит?

Я добьюсь ее прощения.

Добьюсь!..

Я с трудом поднялся с кровати, принял душ, хотел приготовить кофе, когда зазвонил телефон: с ресепшена предупредили, что ко мне поднимается врач.

Как только открыл дверь — она как раз подошла. Обменялись приветствиями и прошли в гостиную. Она осмотрела и обработала мои синяки, положила на стол лекарства и ушла.

Я не успел выйти из прихожей, как в дверь снова постучали. Я открыл — на пороге стояла семья Разумовских.

— Привет, — бросил им, вальяжно прошел в гостиную и устроился на диване.

— Привет! — поздоровалась сестра.

— Мы ненадолго заехали, — сказал Марк, шагая следом за ней.

— А где Мия?

— Она осталась в машине с няней.

Полина присела рядом.

—До сих пор не могу поверить, что ты жива.

Она кротко улыбнулась.

— Марк рассказал, что произошло с Матвеем. Как ты? — спросила сестра.

— Нормально все, — кинул я.

— По твоему лицу не скажешь!

— Немного повздорили с Игнатьевым.

— Милена правда беременна от тебя?

— Не знаю, сделаю тест на отцовство.

У Марка зазвонил телефон, и он ушел общаться на террасу.

— Ты не уверен, что он может быть от тебя? — Полина проводила мужа взглядом.

— Не уверен…

— Она столько лет тебя любила.

— Поэтому я и не верю.

— То есть ты думаешь, что она могла забеременеть от другого и сказать, что ты отец?

— Не исключено.

— Я знаю, что Милена еще та стерва, но, кажется, она бы не смогла тебе солгать. Она любила тебя и ждала этого момента всю свою жизнь.

— Даже если это и мой ребенок, я не женюсь на ней.

— И не разведешься с Викой?

— Нет, я не дам ей развода.Я смогу отпустить ее только в одном случае, когда пойму, что она охладела ко мне.

— Ты надеешься, что она тебя простит?

— Да. Когда это произошло, мы не были в отношениях. Это случайность…