Олеся Стеценко Идеальная семья

1 глава

Меня зовут Константин. Когда мне было 19 лет, я познакомился с одной семьёй, которая перевернула мою жизнь. Это была идеальная семья.

Я помню их дом. Он был наполнен сладким запахом цветов, которые хозяйка срезала в саду по утрам, и запахом древесины от картинных рам, расставленных повсюду. Хозяйка была художницей. Её муж преподавал в университете, а дети учились в школе. В их доме была невероятная, светлая аура. Ты входил в него и чувствовал умиротворение. По вечерам они собирались всей семьёй за ужином и обсуждали планы на будущее — куда поедут отдыхать, что подарят бабушке на день рождения и как обустроят пустующую веранду. Эти люди были искренними, добрыми, готовыми всегда прийти на помощь. И дети их — такими же.

Рядом с ними всегда было приятно находиться. Ты не ждал от них никаких подлостей, обмана, непонимания или неодобрения. Когда я уходил от них, я как будто возвращался обратно в неидеальный, грязный, лживый мир. В моей коммуналке пахло перегаром и жареной картошкой, которую соседка готовила на три дня. Я запирался в своей комнате, ложился на кровать и смотрел в потолок. За стеной шумели: молодая пара выясняла отношения. Через полчаса их крики превращались в драку. Я слушал глухие удары и думал о том, что в той, идеальной семье такого не могло случиться. У них и причин-то для ссор не было.

Всё это наводило меня на мысль: как было бы хорошо жить в идеальном обществе с идеальными людьми. Как та семья.

Но где найти такое общество? Я видел лишь единственный путь: создать самому. И начать с малого — создать идеальную семью, вырастить идеальных детей и внуков.

Сейчас мне 81. У меня шестеро детей, тринадцать внуков и один правнук. Я воспитал их такими, какими и хотел — идеальными. Мои дети и внуки не ходили в детские сады и в школу, они получали образование на дому — их обучали их матери. Я не хотел, чтобы «неидеальное» окружение плохо повлияло на них. Они должны были видеть только хороший пример — свою семью. Друзей у них почти не было: дети дружили друг с другом. В общем, они росли в здоровой, благоприятной атмосфере и просто не могли стать плохими людьми. Но при этом они не были изолированы от мира: они ездили с родителями в путешествия, посещали торговые центры, супермаркеты, кинотеатры. Основное же время проводили дома — с братьями и сёстрами.

Вернёмся в мою молодость. Я решил всё изменить. Я начал много работать и поступил в университет. Учиться решил на психолога — специально выбрал эту профессию, чтобы вытащить себя из той помойки, в которой приходилось жить. Один из преподавателей разглядел во мне не только будущего талантливого профессионала, но и целеустремлённого, трудолюбивого юношу. Он помог мне влиться в круг состоятельных людей, которым я стал предоставлять психологические консультации за хорошие деньги. Мой статус начал расти вместе с доходами.

Очень скоро я нашёл себе подходящую невесту и женился. К моменту, когда у меня родился первый ребёнок, я купил большой дом подальше от города — в уютном, тихом уголке, где почти не было соседей. Так началась новая жизнь.

Когда дети выросли, они получили профессиональное образование также на дому. Есть много серьёзных институтов, где учат дистанционно. Так что, дипломы у моих детей из лучших мест, при этом они не покидали круг своей семьи.

Я много думал о том, чтобы оградить детей от чужого влияния, но не хотел отрезать их от внешнего мира и делать отшельниками. И тут произошло удивительное. Не окружающие люди стали на нас влиять, а мы на них. Глядя на нашу идеальную семью — то, как мы жили, — другие начали буквально меняться на глазах. Коллеги, соседи, друзья (которые тщательно избирались) хотели нам подражать. Люди интуитивно тянутся к хорошему, доброму, особенно когда видят его так близко.

Наши идеи очень быстро начали распространяться. Я оглянулся и понял — моя мечта действительно сбылась! Меня окружает идеальное общество!

Мои дети нашли себе достойных спутников жизни и воспитали таких же прекрасных детей, как они сами — моих внуков. Они построили свои дома неподалёку от нашего с женой дома, так что мы все были соседями. Нашей семьёй постоянно интересовались журналисты, нас показывали по телевизору и ставили всем в пример. Мол, посмотрите, какая семья: ведут здоровый образ жизни, развиваются духовно, делают добрые дела, много учатся и все очень дружные.

Я сделал это. Я счастлив.

Я не смотрю телевизор, не читаю новостей. Я даже не знаю, остались ли ещё на свете плохие люди.

Конечно, остались. Но они где-то там, далеко, в другом мире. Уже не в моём.

2 глава

Меня зовут Лев, мне 19 лет. Мой прадед — сумасшедший. Он помешался на идее идеального общества, и поэтому я должен сидеть дома и соблюдать кучу дурацких правил.

Однажды я познакомился с одной интересной семьёй. Они были необычными — как будто из фильма или книги. Не такими, как все, кто меня окружал.

Им не нужно было много слов, чтобы что-то объяснить. Они выражались кратко, часто ругательными словами, но эти выражения очень быстро передавали весь смысл. Им достаточно было громко крикнуть, и их слушались. Они добивались своего грубостью и напором — им не нужно было искать долгих путей. Они могли с помощью хитрости и обмана избежать многих неприятностей. А их прямолинейность делала их очень обаятельными, притягательными людьми.

Я считаю эту семью — идеальной. И я принял решение — я хочу создать такую же идеальную семью и такое же идеальное общество вокруг себя. Я хочу всё изменить.

...

Мой привычный день. С утра все собираются в столовой на завтрак. Мама просыпается раньше всех: печёт блины, булочки или круассаны, готовит яичницу или кашу, варит кофе, делает свежевыжатый сок. После завтрака отец уезжает на работу, мать идёт выгуливать двух лабрадоров, а я принимаюсь за учёбу.

У меня собственный учебный кабинет, оборудованный по последнему слову техники. Я получаю образование, не выходя из дома, посещаю лекции онлайн. У меня, так же как и у других студентов, есть возможность виртуально присутствовать в аудитории, задавать вопросы преподавателю, обсуждать что-то с другими.

Я выбрал профессию юриста. Прадед одобрил мой выбор. Он и не догадывается, что в будущем я хочу стать адвокатом, хочу защищать преступников.

Перед обедом мы идём с матерью на прогулку. Здороваемся с соседями, интересуемся их делами и здоровьем. Иногда заходим в гости к тётям, дядям, бабушкам. Некоторые мои тёти и дяди примерно моего возраста.

Днём — разные дела. Можем съездить на пляж или в торговый центр, в приют для животных, на выставку или просто в кино. Вечером — спортзал, обязательное чтение книг, ужин дома или в гостях у родственников. Там начинаются интеллектуальные беседы, размышления, планы на будущее и прочие разборы полётов.

Потом я обычно ухожу гулять в одиночестве. Брожу по роще в наушниках, пиная шишки на тропинке. Или иду к речке и сижу на большом камне на берегу, мечтая о куче друзей, шумных компаниях, путешествиях и приключениях. Или запираюсь в комнате и погружаюсь в виртуальный мир игр, фильмов и чатов.

Всё скучно, однообразно, предсказуемо.

3 глава

Я хотел пойти в армию, но семья не одобрила. В нашей семье ничего не запрещалось, однако неодобренные поступки совершать было не принято. Действовало правило «всё тебе можно, но не всё полезно».

Прадед сказал:

— Наше главное оружие — интеллект.

Остальные его поддержали. Мол, силой уже давно ничего не решается, всё решается цивилизованно. Войны — изжиток прошлого.

Мне интересно, почему же тогда армия до сих пор существует? Если силой давно ничего не решается.

По этому поводу у меня с прадедом был интересный разговор. Не спор, нет, спорить в нашей семье тоже не принято.

— Константин, — так я обращаюсь к прадеду, — представь, что ты президент страны. И в твоей стране нет армии, потому что вы «всё решаете цивилизованно». Что вы будете делать, если на вас, например, нападут?

— Такого просто не может быть! — смеётся прадед. — Ситуация, при которой на меня, мою семью, мою страну кто-то нападёт — полностью исключена. Войны случаются из-за конфликтов, а конфликтов у нас не бывает.

— Но что, если чужакам понравится твоя земля, твоё богатство, твои ресурсы, и они захотят это отобрать?

— Мой мальчик, перед тем, как начать со мной войну, им, так или иначе, придётся встретиться со мной. Поговорить со мной. А уж после этого разговора, будь уверен, они уйдут с чистой душой и сердцем. И без желания что-то у меня отбирать.

Мой прадед — психотерапевт. Лучший из лучших. Его клиенты исцелялись на глазах, он обучил многих других специалистов и открыл целую сеть лечебных центров. И тут он прав: переубедить кого-то в чём-то ему не составит труда.

Но я затеял этот разговор не просто так и не собирался сдаваться:

— Но! Предположим, что они не собираются вести с тобой никаких переговоров и просто хотят напасть. Как тогда ты сможешь их переубедить? Как ты сможешь повлиять на них своими «лучами добра»?

— Мой милый, — с улыбкой отвечает прадед, — тогда я отдам им всё, что они захотят. Без войны. Моё богатство, мою землю, мои ресурсы. Всё, кроме моей семьи. Потому что я смогу всё построить заново. Я смогу начать с нуля, как начал когда-то, когда мне было столько же, сколько тебе. Я многого добился, и ещё сто раз добьюсь, если мне придётся.

— А если захотят отобрать семью? — не унимался я.

— Зачем им моя семья? — удивлённо посмотрел на меня старик.

Я не придумал, что ответить.

Прадед потрепал меня по плечу:

— Похвально, что ты думаешь об этом. У тебя естественное мужское желание — защищать. Я горжусь тобой. Однако запомни: наша лучшая защита — наши мысли. В твоём мире будет происходить ровно то, что ты сам в него впустишь. И если ты впускаешь в свои мысли, а значит и в свой мир, насилие и конфликты — то… к сожалению, им там есть место быть. Выбор за тобой.

И вот что ему на такое отвечать?

Была бы это та, другая семья, о которой я уже упоминал, я бы обязательно поспорил. В той семье отец был следователем полиции. Никаких Дедов и Прадедов он не слушал, он был единственным главой семьи. Он бы не запрещал мне пойти в армию, а сам бы туда погнал. А если бы он что-то и запрещал, мы бы поспорили. Я бы стоял на своём, он бы стоял на своём. Возможно, я бы проиграл спор, но он бы уважал меня за настойчивость. И никаких этих заумных речей про мир, мысли и прочую философию он бы мне не говорил.

4 глава

Теперь опишу обычный день из жизни «идеальной семьи». Отец, как я уже говорил, работал в полиции, мать — врачом в больнице. Это была бесподобная женщина! От её шуток болел живот! Она была очень энергичной, шумной, жизнерадостной, но строгой и требовательной. Иногда, воспитывая детей, она воспитывала и мужа.

Детей у них было трое. Старшая дочь, в аттестате которой по всем предметам стояли тройки, сейчас училась в колледже. Она прогуливала пары и частенько являлась домой заполночь. Иногда возвращалась на полицейской машине под конвоем отца, который вёз её с очередного приключения. Средний сын был тихим. Слишком тихим. Учился он довольно-таки неплохо, но постоянно терял свои вещи. Телефоны, рюкзаки с учебниками, пакеты с продуктами, штаны, трусы. А ещё у него постоянно что-нибудь отбирали и ставили ему фингалы. А младший сын был просто младшим избалованным ребёнком. Он ещё ходил в детский сад и особо ничем, кроме своих детских выкрутасов, не отличался.

Эту семью я узнал благодаря их дочери, с которой пару лет назад познакомился в чате. Мы с ней регулярно переписывались. Я был для неё чем-то вроде «жилетки» и «спонсора», а она для меня — чем-то вроде уникального человека, не такого, как все. Общались мы только виртуально, и мне с ней действительно было интересно — интереснее, чем с другими девушками. И пока я сидел буквально запертым в четырёх стенах своего дома, она открывала для меня совершенно новый, другой мир. Я готов был погружаться и погружаться в этот мир с головой, забывая о реальности.

Эта девушка, в отличие от остальных, не пыталась мне понравиться, она рассказывала о себе всё как есть, не приукрашивая. Кажется, она вообще меня за человека не принимала. Возможно, это потому, что я представитель мужского пола, а о нас у неё сложилось мнение, что мы все извращенцы и козлы.

Да, я давал ей деньги. Помимо того, что я учился на юриста, я увлекался программированием и подрабатывал, участвуя в разработках приложений для смартфонов. Если честно, мне некуда было девать заработанные деньги, потому что родители и так мне всё давали, поэтому мне не жалко было потратить на эту девушку любую сумму. Я давал ей столько, сколько она просила: тысяча — так тысяча, пятьдесят тысяч — так пятьдесят тысяч. И мне было всё равно, на что она их потратит: на очередного бойфренда, на новую сумку или на поход в ночной клуб.

О её семье я узнал из её рассказов. В основном это были жалобы. В этом мы с ней очень отличались. Я рассказывал о семье с уважением и всегда старался выставить своих родных только в лучшем свете (хотя они и так были до тошноты правильными). От неё же я только и слышал:

— Отец — пьяная свинья или поганый мусор.

— Мать — злая собака или старая дура.

— Средний брат — тупой урод или лох.

— Младший брат — маленький капризный говнюк.

Через какое-то время мне очень захотелось познакомиться с её семьёй, и она пригласила меня к себе в гости. Кстати, это была наша первая реальная встреча.

Мы обедали в их крошечной двухкомнатной квартире. Её родители совершенно не обращали на меня внимания, видимо, потому что девушка часто приглашала в гости парней. Я имею в виду, что её родители не вели себя так, как обычно ведут себя при гостях: «улыбаются и машут». По крайней мере, в нашей семье. В нашей семье гостей встречают хлебом, солью, караваем и красной дорожкой, посыпанной лепестками роз, а в их семье — ну пришёл и пришёл какой-то пацан. Хотя их отец обратил внимание на мои дорогие часы. Он спросил, откуда они у меня. Я ответил, что это подарок прадеда. Тогда он спросил: «А у тебя очень богатый прадед?» Я ответил: «Не знаю, возможно».

Если честно, я не очень понимаю, что такое богатство. Я просто родился и вырос в условиях, где всё, что тебе нужно, у тебя есть. Позже, когда я увидел, в каком плачевном состоянии находится их ванная комната, и перечислил их матери на карту тысяч восемьдесят на ремонт, их отец сделал вывод, что я точно из семьи богачей.

Я, моя подруга и её братья обедали на кухне (столовой у них не было) огромной пиццей, запивая её колой. В это время их отец с матерью, как ни в чём не бывало, ругались:

— Спрятал банки с пивом в сливном бачке! Думал, что я не найду? А я думаю, почему вода в унитазе жёлтая! Смываю, смываю, она всё равно жёлтая! Вызвала сантехника, пришлось заплатить за вызов!

Тут их дочка Катя пододвигается ближе ко мне и к брату и шепчет:

— Это я банки с пивом открыла. Случайно обнаружила отцовский тайник, хотела туда свою банку спрятать, а там отцовские лежат. Ну я их и пооткрывала.

Мне стало смешно. А вот её брату почему-то не очень.

— Я всё матери расскажу! — говорит брат, поправляя очки. — И отцу!

— Так, — хмуро посмотрела на него сестра, — я тебе сейчас под вторым глазом фингал поставлю! И руки тогда убрал от моей пиццы!

— Да ладно, я шучу, — виновато промямлил брат.

В это время их отец крепко сжимал в объятиях свою жену с криками: «Я тебя люблю, дорогая моя, единственная женщина! Только перестань орать! Я тебя люблю!»

Младший ребёнок, который сидел с нами за столом и пил колу один стакан за другим, оторвал от пиццы четыре огромных куска, положил их на свою тарелку и побежал в свою комнату. Сестра закричала ему вдогонку:

— Проглот! Ты столько не сожрёшь! Верни быстро два куска обратно!

Такие смешные и милые. Просто идеальные.

5 глава

Полюбил ли я эту девушку? Да. Я полюбил её, её жизнь, её мир. Хотел бы я создать с ней пару? Нет. Мне нужна была единомышленница, а у Кати было «своё» в голове. Но точно сказать не могу, мой это искренний выбор или навязанный семьёй.

Катя просто показала мне другой мир, с другими людьми, не такими, какие с самого детства окружали меня. И мне понравился этот другой мир. Но строить отношения с ней я не планировал.

Кстати, Катя, по её словам, не собиралась вообще никогда заводить серьёзные отношения или семью. Она мечтала жить одна и быть свободной. Она говорила родителям: «Спасибо, что меня родили и прокормили, но дальше я сама». Её отец, конечно же, был другого мнения. Из родительского дома её никуда не пускали. В этом у нас с ней было общее. Только меня, в отличие от неё, за волосы и на полицейской машине домой не притаскивали. Меня удерживали другой, более сильной силой. Психологической.

Я был хорошо... выдрессирован. Запрограммирован с детства быть скучным, заумным интеллигентом. И первым, кто сломал эту программу, стала Катя. Вначале я не понимал её, даже осуждал, но меня распирало любопытство: неужели так реально можно жить, как она живёт?

Потом я стал смотреть те же фильмы, что и она. Слушать ту же музыку, что и она. Подписываться на те же сообщества и каналы, что и она. Удивляюсь, почему мне раньше не были интересны, например, комедийные боевики? Или фильмы ужасов? Ещё год назад я счёл бы такие фильмы несерьёзными, бессмысленными и жестокими — мне больше нравились документалки или старинные детективы. Но сегодня я с удовольствием посмотрю фильм ужасов или поиграю в онлайн-игру, чем буду читать книгу а-ля «История древней скамейки» или «Современная политика бобров», а если и захочу почитать — то короткий смешной рассказ из какого-нибудь паблика в соцсети.

Раньше, когда в фильмах, книгах и других источниках информации я встречал подобных Кате и её семье персонажей, я думал, что это... всего лишь история. Интересная, увлекательная, но вымышленная история! В жизни таких людей нет. По крайней мере, я с такими не был знаком. Но Катя открыла мне глаза — есть другая жизнь.

И я это, вроде бы, всегда понимал, ведь, в конце концов, я знал, что учусь дома, а не как все остальные — в обычных школах и институтах (не виртуально!), что общаюсь я, в основном, с родственниками, что посещаем мы не все заведения и не все места в городе. Но я считал это само собой разумеющимся и не зацикливался на этом. Кто бы знал, что за приветливой улыбкой какой-нибудь официантки скрывается совершенно другая жизнь! Тяжёлая, но настоящая, увлекательная жизнь! Она улыбалась и говорила «Здравствуйте!», совсем как мы, и я не догадывался, что она-то при этом не живёт как мы!

Благодаря фильмам, книгам, соцсетям и, конечно же, Кате я узнал больше о другой жизни и полюбил её. Я хотел жить такой жизнью. Но пока не знал, как.

Катя не была центром моего внимания, она лишь была человеком, который помог найти свою дорогу в будущее. Пока что всё, чего мне хотелось, это чтобы она была где-то рядом, и помогать ей, когда она об этом попросит. Да и… я ей всё равно не подходил. Я был для неё никем, просто добреньким и богатеньким парнем.

Скажу больше: я был для неё полным олухом. В её мире деньги достаются очень тяжело, и их не раздают направо и налево каким-то девочкам. К тому же, её мир был миром материальных ценностей. Чтобы что-то взять, нужно было что-то отдать, и Катя, как она думала, ничего мне не давала взамен и просто так получала от меня материальную выгоду. Соответственно, я считался олухом и простачком, которого можно легко обвести вокруг пальца. Таких в её мире не любят — ненадёжный, незакалённый.

Она ведь и понятия не имела о том, что даёт мне куда большую ценность, чем деньги.

После той встречи мы продолжали с ней общаться по переписке. И вот сегодня я впервые ей написал:

Меня

всё

достало.

6 глава

«Мы расслабились!»

С такими словами я вошёл в гостиную, где собралась вся моя семья. Кроме девятнадцатилетнего правнука Льва.

Всё шло хорошо. Моя семья жила той жизнью, которую я для них построил. Я уже решил, что так будет всегда. Что все разделяют мои взгляды и хотят жить именно так. Но то, чего я и боялся, произошло. Тонким лучиком в мою реальность стал пробиваться старый, неидеальный мир, от которого я всю жизнь отгораживался. И сегодня этот лучик прожёг огромную дыру в моём сердце: мой правнук от нас сбежал.

— С самого начала, — начал говорить я, — когда мы с Элеонорой поженились и приняли решение жить не как все, мы боялись, что недоброе окружение может плохо повлиять на наших детей. Поэтому мы оградили вас от внешнего мира, насколько это было возможным. Спорное решение, понимаю. Я лишил вас свободы выбора, навязывая свою модель. Тем не менее, вы выросли счастливыми людьми. Позже мы поняли, что влияние «плохого» окружения не так опасно, как мы думали. Наше влияние на людей оказалось намного сильнее — люди хотели нам подражать и менялись в лучшую сторону.

И поэтому мы... расслабились.

А в это время соцсети, фильмы, онлайн-игры и виртуальные друзья обратили нашего самого юного члена семьи на сторону... в общем, на свою сторону. Таков его выбор. Честный выбор. Мне грустно, но я надеюсь, что он вернётся. И мы по-прежнему останемся семьёй, даже если он решит стать совершенно другим человеком.

— Но я не хочу, чтобы он стал другим человеком! — дослушав меня, возразил старший внук Александр, отец Льва. — Это мой сын! Единственный! И ты знаешь, что других у меня, возможно, не будет.

В нашей династии было принято рожать много детей. После рождения Льва мы ждали следующих правнуков и правнучек от Александра и его жены Ани, но здоровье Ани подкачало — она больше не могла забеременеть.

— Теперь мы поняли, где совершили ошибку, — продолжал Александр. — Мы перестали бояться, что на нашего сына могут повлиять извне. И это, между прочим, твой совет — дать ему больше свободы! Меньше заставлять, меньше запрещать… И что вышло?

— Что же ты предлагаешь, — ответил я, — выловить его и запереть дома, как в тюрьме?

— Я не предлагаю пока ничего. Я пришёл за твоим советом. Я просто хочу, чтобы мой сын жил так же, как все мы. Спокойной, счастливой жизнью. Получил хорошее образование, построил дом в нашем посёлке и привёл в него умную, хорошую жену.

Тут вмешалась моя жена Элеонора:

— Оплошность в воспитании вы совершили ещё раньше, до советов Константина. Вы слишком давили на него. Требовали жёсткого соблюдения всех правил, запрещали общаться с другими детьми. В воспитании главное — показать хороший пример, а не требовать.

— Видимо, ему не слишком-то нравился наш пример, — ответил Александр. — Вы же сами были свидетелями его необъяснимых поступков! Помните, когда ему было семь? Он всё время спорил и кричал! А в двенадцать? Он отказывался с нами ужинать, надевать свою одежду, выбрасывал книги в пруд! Я понимаю, что все мы были детьми и иногда выкидывали какие-нибудь фокусы, но не так часто, как он!

— Все мы виноваты, — вздохнула вторая по старшинству дочь Маргарита. — Мы все слишком опекали его. И баловали.

— Поэтому я настаивала, — снова заговорила Элеонора, — чтобы в семье Саши и Ани появились ещё дети. Лев рос единственным, избалованным ребёнком. А детей в семье, по моему опыту, должно быть много. Как жаль, — Элеонора грустно отвернулась к окну, — что правнук у меня всего один. Доживу ли я до следующих?

— Да, всего один! — развёл руками Александр. — Нам что, по-твоему, нужно было взять детей из детдома?

Гостиная затихла. Взгляды упали на Аню, жену Александра. Потом все отвели глаза, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Дело в том, что Аня была девочкой из детдома.

Именно с этим фактом — с тем, что Аня была из детдома, — я связывал то, что Лев отличался от остальных наших детей. Я не находил других объяснений его бунтарскому поведению. Лев с детства рос непослушным ребёнком, и я считаю, что это гены. Все родственники, включая Аню и Александра, знали, что я так считаю.