Олег Вечный Постановщик Ц

Реомир

Реомир родился во времена Брежневского застоя. Он в возрасте подростка помнил, как умер Великий вождь. Его имя «Реомир» состояло из классического имени-аббревиатуры, созданной в советскую эпоху от лозунга «РЕволюция, МИРовая революция». Он представлялся иногда как Рома, особенно в студенческие годы. Не то чтобы он стеснялся своего имени — ему просто надоело объяснять, почему и что значит его имя.

Из его родительского дома было видно кольцо автобусов, троллейбусов и трамваев. Он любил наблюдать в темные долгие вечера из своего окна на проезжающие огни трамваев в темноте. Они, как светлячки, двигались всегда по одной и той же траектории: то останавливаясь на светофоре перед перекрестком, то срываясь с места и пересекая проезжую часть — так важно, словно только они и могли так делать. А запах сирени наполнял комнату, пока он наблюдал за этой механической энтомологией.

Однажды, днем, он открыл окно и услышал, как весь транспорт замер. В пасмурном небе стоял протяжный гул десятков сигналов. СССР отдавал дань великому вождю, который целовался в губы, не стесняясь, на камеры Советского телевидения, и никто, никто даже не думал упрекнуть его в нетрадиционной ориентации. Это был человек с непоколебимым авторитетом, абсолютным.

***

Реомир писал какие-то статьи для художественных журналов. Небольшие рассказы и опусы. Он напоминал Велюрова в небезызвестных «Покровских воротах».

Лысоватый, слегка полный мужчина в халате и с папиросой, повязывал свой кушак, направляясь на кухню после ванной. Он что-то напевал, зачесывая волосы расческой назад, в тот момент когда его окликнула жена.

— Реомир, что ты сегодня написал? — спросила жена.

— Я в процессе рассказа для…

— Это то, что я видела на твоем столе? Это лежит уже вторую неделю! — начало упреков жены всегда пугало Реомира.

— Я в творческом поиске, в поиске идеи, мне нужна атмосфера…

— В поиске? Я чувствую атмосферу. Это творческая плесень. Это сочинительский гной, источающий запах художественного бессилия. Сочинительская импотенция.

— Что ты такое говоришь? Да как ты смеешь? Это не твои сметы составлять. Передвигать строчки как кубики, заменяя на них числа.

— Числа! Кубики? Да мы живем на эти числа! — взорвалась жена.

На звук прибежал кот. Это был пушистый ангорец, которого им подарили по случаю. Он внимательно посмотрел на пару, потом на холодильник, который внезапно заработал, и прошел между перепалкой к столу. Он лег у одной из ножек стола и стал играться правой лапой со свисающей почти до пола скатертью.

Реомир говорил всё громче, сильно жестикулируя руками, так что кушак его халата развязался, и из-под него то и дело показывались — словно актёры, выглядывающие из-за занавеса перед премьерой, — его гениталии.

Кот замер от картины, которая открылась ему с перспективы пола. Он осторожно перекатился и встал на лапы. Кот подходил к Реомиру, не отрывая взгляда от болтающейся «ливерной колбасы», и вот, в момент когда она замерла, он сделал выпад — прыжок вверх, по направлению к добыче. Его расправленные лапы обнажили когти.

В тот миг, когда они коснулись крайней плоти Реомира, в комнате раздался рев раненого животного. Кровь брызнула на пол, покрывая его крупными каплями яркого алого дождя.

Кот понял, что сделал что-то не то. Он бежал в прихожую с заносами своего тела. Не вписываясь в коридор, он ударялся об стены, издавая короткие вопли.

Жена открыла рот, обхватив голову руками.

Когда первый шок прошел, она подбежала к шкафчику и достала аптечку. Реомир, скорченный от боли, схватил полотенце с крючка мойки и приложил его к паху, туда, где кровоточила рана. Его широко открытые глаза и рот, искажённые в гримасе, беззвучно просили помощи.

Такие перепалки случались все чаще. Реомир и правда стал часто попадать в творческий застой. Мир менялся, тексты были никому не нужны, да и наука в целом, особенно искусство. Он подрабатывал лекциями в институте, но и там платили мало и нерегулярно. Приходилось даже выходить заправщиком на бензоколонку. Там тоже мало платили, но иногда подавали хорошие чаевые. Как-то раз он вспоминал один разговор, когда к нему подъехал заправляться «шестисотый мерс».

Шестисотый мерс

— Профессура, налей полный, я за сигаретами, — небрежно сказал мужчина с чёрными от табака и чифира зубами, выходя из авто. На его шее была толстая золотая цепь, как обязательный атрибут человека имеющего вес в этом мире.

Крышка бензобака отскочила. Реомир открыл бак и вставил пистолет. Барабаны с цифрами открутили пятьдесят литров и остановились. Реомир выключил насос, примотал шланг обратно. Мужчина вернулся.

— Ну что, профессура, тяжкие времена? Просрали страну! — заговорил он басом.

— Да, тяжко, — пространно ответил Реомир.

— Я Жора. Тебя как зовут? — Мужчина облокотился на крышу, как на плечо товарища, если бы это было фото.

— Реомир, — почему-то правдиво ответил он в этот раз.

— Что это за реанимобиль? Не, нам такого не надо, — покосился Жора, приподняв бровь.

— Да не, РЕволюция, МИРовая — Реомир сделал акцент на первых буквах каждого слова

— Во, это толково! А сам что делаешь? Вижу, закрылся твой деканат. Декадэнс на заправке танцуешь?

Реомир понял, что французское слово décadence означало совсем не танец, но смысл очень подходил для его текущей жизненной ситуации. Упадок заставлял его крутиться, а что такое «крутиться», как не танец?

— Приходится крутиться, — с сожалением выдохнул он.

— Я и говорю — декадэнс. На вот тебе, отметить репризу, — Жора протянул сто баксов.

— Примного благодарен, — не понимая зачем, ответил Реомир литературно.

— И это самое… Вот тебе, звони. У меня отпрыск. Одни тачки да бабы на уме. На

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.