Олег Пантюхов Любовь всех времён

Часть 1. Норвежская любовь

Глава 2 Англия и рыба

Море бушевало, Эгиль Скала Гримсон стоял на носу драккара. Скальд Свен подошёл к нему и вздохнул.

— О, Эгиль, чело твоё хмуро. Думаешь о чём ты так сурово?

— Думаю, стоит отлить ли.

— Скажу, не надо.

— Отчего ж, о скальд?

— Ведь ветер дует в нос драккара, опасное то дело. Будешь пахнуть как француз.

— Тогда не стану. Сложи-ка вису, Свен и отвлеки меня от мыслей о великом, и о том, что нельзя делать, когда ветер дует в нос драккара.

— Хорошо, о, ярл. Кхм, хм, Буря мглою небо кроет, а нет, чёт херня какая-то.

Но тут с вершины мачты заорали, — Английская земля, её я вижу. О, вижу я монастыри, что полны златом, о, баб румяных вижу я.

Эгиль обернулся, — Ты видишь это всё, о, Бьярни?

— Эээ, ну, нет, я как бы знаю, что это всё там есть и потому говорю, что вижу я…

— Понятно.

— Вижу…

— Хватит.

— Ладно.

Могучий Эгиль Скала Гримсон смотрел с носа драккара на английский берег. Сам Один ведёт его к победе, однако осторожным нужно быть, ведь есть условие. Сам конунг повелел не творить херню, а это трудно. Не сказал точно конунг, что именно посчитает он хернёй, дал лишь пример размытый. Негоже так, ну кто из храбрых викингов не складывал убитых англичан горой? Так все поступали многие года.

Драккара нос наехал на песок английский и Эгиль шлёпнулся на берег, вскочил он грозно и оглянулся зорко, не видел ли кто позорного паденья. Никто не видел, все смотрят в небо, а Бьёрн на горы высоко направил взор. То хорошо, негоже викингу валиться на песок.

Но что там вдалеке? Стучат копыта? Наверно лорд английский армию прислал, чтобы сражаться не на жизнь, а насмерть. Нет, едет одиночка без доспехов. И храбро едет прямо к Эгилю он в руки. Ну, хорошо же, устроим мы приём весёлый. А нет, не устроим, творить херню нельзя же. Что он там хочет? Что-то говорит.

— О, Эгиль Скала Гримсон…

Меня он знает, откуда бы такое?

— … и спрашивает лорд тебя про то.

— Про что?

— Какую гору золота готов ты взять с него, чтобы убрался ты отсюда сразу, не проходя вглубь Англии совсем.

— Трусливый лорд твой! Раз не хочет он выйти в бой, скрестить мечи и показать врагу зимуют раки где.

— Нет, он не трус, и он скрестит мечи с любым врагом. Но вот тебя именно он спрашивает, сколько?

— Узрите боги, и ты Фрейя особенно узри, враги признали полководца Эгиля бесстрашного и хитрого и умного премного.

— О нет, не в этом дело, Эгиль. Ну, просто ты творишь херню.

— О, что за злой рок?! Вы сговорились что ли? И ничего я не творю.

— А кто напал на монастырь святого Марка? Кто всех служителей покрасил в цвета флага, а жопы их в зелёный? А кто пустил их ночью голышом и с факелами в Йорк?

— Я пьян был, этого не помню.

— А йоркцы понят, так что цену назови, я жду, о, Эгиль.

Прекрасная Сигюн солила рыбу. Ведь каждая жена должна уметь солить селёдку, чтоб муж и дети её ели в зимние морозы. Должна, так Один говорит. Ну, или не он, а мама. Ох, вот она пришла, задрала. Скорей бы Эгиль храбрый уж явился и забрал её к себе бы. Чтобы могла она все дни лежать в мехах, а рыбу, чтобы чистили служанки и солили.

Ай, соли пересыпала немного, вот так всегда, проклятье. Ох, нет, ругаться не пристало, а то услышат боги. Услышит Локи страшный и явится он к ней, чтоб соблазнить и надругаться. Или не явится, не знаю, так мама говорит мне. Проверить что ли? Вот проклятье говорю я Локи, вот проклятье! Ай, больно, мама подзатыльники даёт неплохо. Башка гудит как чан чугунный.

— Сигюн, какого опять хрена?!

— Что хочешь ты, о, мама?

— Какого хрена в бочке соли больше чем селёдки?

— Просыпала немного.

— Прибить тебя мне может?

— А может быть не надо?

— Ну, может и не надо, но соль ты вынимай, она огромных стоит денег. А думаешь, легко они даются?

— Я думаю, нетрудно. Ну, поплыл, пограбил, убил епископа другого. Что трудного?

— Я дам тебе по шее!

— Я вынимаю соль.

Ушла, ну, наконец-то. Как Эгиль там любимый? Наверно Йорк уже разграбил и убил всех, ну, хоть бы в гору трупы англичан не собирал. Умру я если папа, вдруг, ему откажет. Воткну себе я в глаз кинжал и буду мёртвою лежать. Что? Опять припёрлась мама, орёт, чтоб сельдь я не солила своими горькими слезами. Но разве так вкусней не будет? Ушла, ну, наконец-то, и всё же, как там Эгиль? Убил епископа наверно. Ах вот бы сбежать на драккаре и поплыть к нему в Англию. Ему бы был сюрприз, наверно на войне не солят рыбу, иначе это чёрт-те что, а не война.

Вот завтра отплывает драккар в Ирландию, и это уж наверно близкок Англии, ведь там всё рядом. Бежать на нём мне что ли. Переодеться кем-то надо. Одним из викингов возможно. Вот так и сделаю, ведь на борту драккра уж верно тоже не солят рыбу, иначе это не драккар, а чёрт-те что. Всё, решено, бегу к любимому. Ай, больно, — Мама, ну что опять такое?!

Глава 3 Вопросы воинов, открытия Сигюн

Эгиль Скала Гримсон вёл своих воинов вглубь Англии. Курьер, разрубленный, на триста сорок девять маленьких английских кусочков был разбросан по пляжу. Воины поклялись, что про эту маленькую, сотворённую Эгилем херню вообще никто и никогда не узнает.

Идём сквозь страшный бурелом врагам навстречу. Хотя, кому я вру, какой тут бурелом, один кустарник, как они вообще живут тут без деревьев? А вдруг понадобится воину согнуть два ясеня, чтобы привязать к их верхушкам врага за разные ноги? А ясеней и нет. Но нет, прочь эти мысли, я дал клятву, Скальд говорил, что это тоже считается хернёй.

Вот поселенье, малая деревня. Нет рва и нет стены. Ну, что за хрень?! Как стать великим ярлом, прославленным в веках, если даже не сопротивляется никто?

— Эй, воины, пред нами замок.

— О нет, деревня.

— Огромный замок, говорю тебя я Сигурд, не спорь тут с Эгилем. Возьмём его мы, стену перепрыгнув.

— О, ярл, вопрос имею я.

— Ты кто?

— Я Хрольф, что прозван Костоломом.

— Какой вопрос, о, Хрольф?

— Поклялись мы херни тут не творить, так вот вопрос, хватать английских баб и трахать, относится к херне?

— О, скальд, вопрос у нас тут важный, помоги ответом.

— О, Хрольф, скажу тебе я так, что трахать баб английских то естественно, и не является херней. А вот собрать на площади монахов, построить их в шеренгу и трахать баб на их глазах по очереди всех, уже расценивается как настоящая херня.

— Я понял тебя, скальд. Благодарю.

— А вот я воин Скидульф, вопрос имею тоже. Скажи, о, скальд, считается ль хернёй отъём богатств у англичан?

— О, Скидульф, так скажу, забрать всё злато не херня. Но вот заставить голых англичан нести к твоим ногам златые вещи, восславляя Скидульфа Пешехода, как властелина мира, уже хернёй зачтётся.

— Я понял скальд.

— Всё? Вопросов больше нет? Возьмём же замок.

***

Прекрасная Сигюн лежала под тюками, пробравшись на драккар. И было всё почти прекрасно, но под тюками была рыба, что воинам в еду нужна и это было горько. Видно Сигюн от рыбы не спастись.

Но вот драккар отплыл, и ветер сильный в парус дул и пели викинги… про что-то. Слов таких Сигюн не знала, что звучали в песне, но было очень интересно.

Ох, прошло часа четыре, всё тело затекло и воняет рыбой. Пора уже бы вылезти отсюда. Лезу, нет, не лезу, всё тело затекло. Никак не выбраться, я кажется здесь сдохну и любимый Эгиль не получит свою прекрасную жену. Он будет плакать, убиваться будет, страдать… Что это? А, тюки раскидали в стороны храбрые воины, видимо заметили шевеление. О, брат Рагнар, привет.

— Сигюн?! Как оказалась ты тут?

— Я спряталась под тюки, чтобы поплыть к любимому.

— Он в Англии, Сигюн. А мы идём в Ирландию.

— Ну, там всё рядом же.

— О боги, о, Бальдр, о, Фрейя! Что скажу я папе, то есть конунгу? Как не узрел я сестру свою под тюками.

— Потому что я лежала тихо.

— Молчи Сигюн.

— Не затыкай мне рот, Рагнар. Лучше скажи, где тут уборная? Уже хочу пойти туда я.

— Это драккар! Везде, Сигюн!

— Везде? Это как так?

— Это в океане, Сигюн. Как думаешь, ты, почему дев не берут на драккары? Уборных нет здесь вовсе.

— Дааа, это предательство богов, не скажешь лучше.

Как неудобен простой драккар, ну, кто бы знал. И хорошо как, что капитан здесь Рагнар, брат мой, что может воинам сказать, — «Смотрите в небо и не смотрите на драккара борт, где вовсе не сидит сестра Сигюн»

Но зато здесь нет рыбы, нет, рыба есть, но её нужно только есть, она уже почищена, посолена, ты только жуй. И что-то холодно так стало, все викинги одеты в шкуры и оленью кожу, и никто в платье, как Сигюн. А ветер дует всё сильнее, и брызги мочат мне подол.

Но нет, всё это лучше всё равно, чем чистить рыбу. А это что, акула за бортом? О боги, надеюсь, я, её не надо чистить. А, её не ловят, просто убили гарпуном. Ну что ж, всё хорошо, конечно, кроме шторма.

— О, брат, Рагнар!

— Оставь меня, Сигюн, я зол и не желаю тебя слышать.

— Ты можешь и не слышать, но найди мне шубу и моржовые штаны.

— Драккар, Сигюн, не безразмерен. И всё пространство занято едой, водой и прочим важным скарбом. И ни кусочка дна не занято штанами, что будут выданы Сигюн.

— Ты злой!

— Ага, а ты полна добра, что уже третий раз отправила за борт.

— Мне холодно, Рагнар!

— Вот, на медвежью шкуру, и отстань, я слышать не хочу твой голос, Ирландии до самой. Сам Локи будто вселился в эту девку. Спаси нас Тор.

Глава 4 Насилие и грабежи

Проснулся Эгиль Скала Гримсон утром и увидел небо, ибо спал он посреди дороги в луже и вонючей жиже.

Что же случилось вечером, что сплю я не в кровати лучшей, а в говне? Ах да, мы захватили замок, что притворяется деревней…, а дальше я не помню, лишь помню я, что бочки мы нашли с вином.

— Эй, скальд, скажи мне что случилось?

— Случилось много Эгиль Скалагрим.

— Подробнее прошу.

— Ну, захватили мы деревню…

— Замок!

— Замок. И нашли вино.

— Это я помню.

— А потом творили вы херню.

— О, вот проклятье! И сильную херню?

— Порядочную, Эгиль.

— Так не щади меня и расскажи.

— Ну, Хрольф решил насиловать всех женщин.

— Так.

— Но так как всё вино уж выпито давно, вы перепутали немного.

— О боги! О, Бальдр! О, Хелль! Забери эту проклятую деревню!

— Да, вы перепутали немного.

— А женщины?

— Сбежали.

— Пойду я сброшусь с колокольни.

— Тогда в Вальхаллу не возьмут.

— Тогда хоть похмелюсь.

— А нечем.

— О, будь проклята деревня. Соберу воинов и поклянёмся, что не узнает никто про херню эту.

— Сходи, о, Эгиль.

***

Плывём мы на драккаре третий день

И вижу только волны

Плывём мы на драккаре четвёртый день

И вижу только волны

Плывём мы драккаре пятый день

— О, сестра, прерви свою ты песню, я прошу.

— Почему же?

— Воины уж вешаются с тоски от неё.

— Я тоже вешаюсь с тоски, я вижу только волны. Как ходите вы долго на драккарах? Ведь это ж тоска дикая, ужасная тоска.

— А ты займи себя трудом полезным.

— Нет, я не буду чистить рыбу.

— Мы не ловим рыбу, возьми весло и погреби.

— И варианты это все твои?

— Ну, как бы на драккаре мы. Тут многим не займёшься, можно грести, а можно спать.

— И так я сплю всё время.

— Тогда греби.

— Спасибо не хочу.

— Спой воинам сагу.

— Я ведь не скальд, я могу спеть, как чистят рыбу.

— Не надо, и так тоска. О, я вижу берег, это Франция.

— О, рада я! Что будем делать?

— Можно пограбить, а если много там солдат, тогда поторговать.

— Пограбить лучше.

— С этим все согласны.

— Пойду я с вами, дай мне меч и щит.

— А меч держать умеешь ты?

— А тут нужны особые уменья? Как бы сжимаешь рукоять и всё.

— А бить ты разве сможешь?

— А тут, какая хитрость? Я била колотилкой для белья, кривого Харальда, когда за зад меня хватал он, да сильно так, что он теперь дурак.

— Я Харальда знал долго, он был дурак и до того. Но драться трудно, строй держать щитов.

— Стоять там надо рядом всем друг с другом, держа щиты. Уверен ты, что тут нужны особые уменья?

— А хрен с тобой, иди куда захочешь.

Вот высадились мы на берег Франции прекрасной, идём уже часа два кряду. Тоска тут тоже, ибо нету ничего. И викингом тоскливо быть. И снова надо мне в кусты сходить, а эти чурбаны идут без остановки.

Что там? Деревенька? Ура, хоть что-то. Что там происходит? Все бегают, орут, шумят, вот дурачьё.

О, все бежим вперёд, и грабим. Альвейгер вот схватил капусту, а нахрена она ему? А, больше нечего хватать. Что за деревня? Кроме капусты нету нихрена.

А нет, Ингвар нашёл корову, зачем схватил? Она в драккар не влезет. Вот бросил, бабу теперь взял. Поближе рассмотрел… и тоже бросил. Одна печаль, судьба видно такая, тоска преследует меня даже во время грабежа.

Глава 5 Херню мы не творили

— Плывёт драккар по моорюууу и Сигюн вииидит воолныыы…

— Сестра, прошу тебя, заткнись родная. Итак, все злые и в тоске.

— Разве вина Сигюн, что мы награбили капусты вместо злата? О нет, вина то командира, зачем повёл Рагнар туда нас, где богатства нет?

— Сестра, ты хочешь, чтобы воины устроили хайвай? Они тебя послушают, подумают и скажут, права Сигюн, Рагнар — дурак, давайте его бросим в море, Сигюн назначим главной и Один нам пошлёт удачу.

— Не бойся брат мой, не подумают они о том.

— Уверена ты в этом? Почему?

— Умели бы коль думать эти парни, уже б направили драккар туда где злато.

— Молчи Сигюн, вот Хрольф уже тебя услышал.

Подумаешь, услышал Хрольф, и что с того? Что там? Залез на тюки и орёт, что Рагнар невезучий? Ну, он и правда невезучий, иначе бы была б там не капуста. Вот Олаф говорит, о том, что Сигюн знает куда плыть, и говорит, что надо бы её назначить главной. И что в Ирландии нет ничего кроме картошки. Кричат её Сигюн взять капитаном.

О, вот Рагнар залез на тюки, Хрольфа он столкнув, и говорит, что это невезенье всё козни ведьмы. Угу, кого же интересно он объявит ведьмой? Быть может Олафа Большого? А вот и Хрольф снова кричит, что Один нам велит сменить Рагнара. О, вот зовут Сигюн, уже пришли, подняли, поставили на тюки.

— Скажи Сигюн куда нам править. Туда, где злата много.

— Все знают, что всё золото в столице Англии хранится. Туда нам надо править. Что ты орёшь, Рагнар там?

— Ору я вам, что Лондон, это вам не бухта в малом фьорде. Это огромный город, где тысячи людей живут и стражи много.

О вот уже и стало интересно, тоска ушла теперь Сигюн ведёт дружину. Что там Рагнар орёт? Что так нельзя и он сын конунга? И что же? Я тоже конунга… почти что сын. Какая глупость, разделять людей по полу, кстати. Вот чем Сигюн хуже Рагнара? Ну, у неё, конечно, нету хрена, но разве это так уж важно? Сигюн ведь тоже может отдавать приказы.

— О. воины, мы все идём на Лондон!

Орут, что мудрая Сигюн ведёт к победе. Ну, это правда, так и есть, веду. Там заодно и Эгиля мы встретим, придёт он Лондон разрушать, а там сидит его любимая Сигюн, вот удивится он и будет рад премного. Рагнара слушать мы не станем, иначе снова заведёт в капусту.

***

Идёт на Йорк моя большая банда… дружина, я хотел сказать дружина. Идёт, несёт большие брёвна, чтобы построить там осадные нам башни, чтобы построить камнемёты, а вовсе и не для творения херни. Нет, мы херню творить не станем. Не станем, я сказал, не будем. И вовсе я себя не убеждаю, а просто говорю об этом как нормальный воин. То есть нет, не как, не как, а я нормальный воин, тьфу блин, мне надо выпить.

— О, ярл великий.

— Чего тебе, о. Гуннар?

— Мы пришли к городу Йорку.

— И что ты хочешь от меня в ответ услышать?

— Ну, будем мы впадать в безумье? И, типа, лезть на стены, которые до этого мы подожгли?

— Всё это глупо, Гуннар. И каменные стены не горят.

— Но ты так лично делал сам, когда мы брали Лангедок. И там горели стены.

— И что? Не мог я повзрослеть? Исправиться? И не творить херню?

— Ну, мог наверно.

— Вот и всё, о, Гуннар. Ступайте скучно строить камнемёты.

— И что, хмельного мёда ни глоточка нам не выпить? Тогда нас проклянёт… да боги скопом все вообще.

— Даа, такого допустить, конечно, мы не можем. Ну, по глоточку мёда можно выпить.

— Ура, пойду, открою бочку.

Проснулся Эгиль и узрел тяжёлым взглядом, груды развалин странных. Что здесь случилось? И почему я сплю опять на куче лома? А не в кровати лорда-мэра Йорка? А Йорк где делся?

— О, скальд, скажи мне что случилось? Где жители все Йорка, коих мы пленили, и где те стены, которые вчера мы брали?

— О, Эгиль, стен нам больше не увидеть, они все как бы тут.

— Где тут? Смотрю во все глаза я.

— Ну, вот же, грудами лежат.

— И что же с ними стало? И что вчера случилось? Я что-то позабыл.

— Вчера вы долго пили перед штурмом, ковшами потребляя хмельной мёд.

— Это я помню.

— А потом в ужасной ярости своей на стены лезли, били англичан, они же падали со стен.

— Их аккуратно мы обыскивали, забирая злато? Ну, а потом их отнесли подальше мы от стен? Скажи, что было так.

— Хмм, так бы и было, но нет, не так. Вы трупы англичан пробили и продели на канат как бусы.

— И нахуя нам это было надо?

— Ну, ты сказал, что это им английская гирлянда.

— Я что, опять творил херню?

— Назвать так можно это. Потом ваш мёд закончился, а вы ещё хотели.

— И в ярости мы стены разметали, чтобы добраться до английского вина?

— О, если бы, о, Эгиль. Нет, тот воин, Бъёрн Безумный.

— И что он?

— Сказал он, что владеет он секретом, как стеночку любую разломать. Что нужно лишь найти то место, которое как пятка Ахиллеса, достаточно лишь пальцем ткнуть в него и стенке всей каюк.

— Похоже на херню.

— Похоже. И вот весь Йорк смотрел, как Бъёрн ведёт вас вдоль стены, постукивая молоточком.

— Весь Йорк?

— Смотрели все, но Бъёрн не выстучал местечка, схватил секиру он и в стену долбанул, и вот о чудо, рухнула она, видно он всё-таки не врал. Вы так от этого все воодушевились, что бросились на город и по системе Бъёрна все дома снесли.

— То есть творили мы херню?

— Отборную, о, ярл.

Глава 6 И монастырь, и Лондон

Вот мудрая и храбрая Сигюн ведёт бесстрашных викингов на Лондон. Ещё бы не было так холодно везде здесь. Где моя шкура от медведя? Вот так теплее будет мне. Хотя, наверно я негрозно выгляжу закутанная в шкуру, или наоборот внушаю ужас как медведь?

Что там? Рагнар пришёл и что-то говорит, завидует наверно.

— … и что же будет делать мудрая Сигюн?

— Что делать? Ты о чём, Рагнар?

— Вон Лондон, прям на горизонте.

— Отлично это, мы туда и плыли.

— А мудрая Сигюн не хочет присмотреться к порту?

— Смотрю, хороший порт.

— Большой, огромный порт. Там тысячи людей.

— Ты если что-то прямо хочешь заявить мне, то говори, намёки эти брось.

— О, Бальдр, за что ты так со мной?! За что ты сунул эту девку в мой драккар? О, Хеймдаль, забери меня в Биврёст, валькирии, возьмите меня в небо, чтоб не смотрел на это я.

О, тучи разошлись. Валькирии летят? А нет, насрала чайка на причёску. Все знают, это к счастью и богатству. Сказать ли речь для воинов? Скажу пожалуй, залезу только я повыше. Ай, блядь, как неудобно тут стоять, ещё и полностью в медвежьей шкуре.

— Итак, храбрые воины! «Да, это хорошее начало» Мы пришли в Лондон, где нет капусты, хотя не поручусь за это, но нет, капуста есть наверно, но богатства тоже. И мы их заберём, а брата, что просит Один убить его, стоя в углу, не надо слушать. «Так, что я говорила? А да, я про капусту» Капусты нет там «Сука, повторяюсь» Короче, грабить Лондон, намного интереснее, чем чистить рыбу. Я говорю вам это, потому что знаю. Пойдём туда и всех ограбим, и в жопу эту гадкую селёдку.

Кричат ура и восхваляют мудрость, прекрасны речи умненькой Сигюн. Берут щиты, мечи и копья, я тоже прихвачу, чтобы пронзать врагов. А чёта дохрена копьецо весит, да ну его возьму я только меч.

— Рагнар, ну хватит звать Ёрмунганда, чтоб съел тебя он срочно. Смотри как рады все, готовы идти в бой. Возьми и ты меч.

О, как-то он недобро смотрит братец, неважно, главное чтоб бился хорошо. Драккар вошёл в портовый док, ура приплыли.

— За мной, о, храбрецы!

***