Олег Лесников Нулевой пассажир

– Разрешите идти? – поднялся я из-за стола.

– Иди, – кивнул мне Татарский и зашелестел бумагами.

Я внимательно осмотрел наш гостиничный номер. Таинственное исчезновение Пашки все же не давало мне покоя. Я тщательно проверил все шкафы, тумбочки, прихожую, ванную комнату и туалет, прощупал и проверил все карманы Пашкиной одежды, осмотрел его чемодан и даже заглянул в урну, стоящую у стола, – ничего. Ни единого клочка бумаги. Только на столе сиротливо лежал журнал «Тайны архивов» трехмесячной давности. Выходит, Пашка привез сие издание с собой? Я сел за стол и стал его листать. Так, «Секреты Третьего рейха – Гитлер жив?», «Содом и Гоморра – жертвы ядерной войны?», «Черная оспа – вирус вернулся?» и тому подобная чушь. Неужели Пашка читал эту ахинею? В жизни не поверю. Наконец я добрался до последней страницы. Ага, кроссворд, причем полностью разгаданный.

«Странно все это», – в который раз подумал я. Сначала эта кружка с остатками кофе, теперь еще и кроссворд. Я знаю Пашку много лет, но никогда не видел его разгадывающим кроссворды. Он что-то определенно хотел всем этим мне сказать, на что-то обратить мое внимание. Он наверняка знал, что я обязательно сразу замечу и невымытую чашку, и сомнительного содержания журнал с разгаданным кроссвордом. Тогда я взял чистый лист бумаги, карандаш с ластиком, вздохнул и стал вспоминать, чему нас учили в академии на курсе криптографии и стеганографии. Насколько я помнил из лекций, секретное послание в кроссворде, если оно, конечно, там было, определенно относилось к методу стеганографии[11]. Поскольку передача информации таким способом, если все это не бред, должна осуществляться так, чтобы противник не догадался даже о самом факте существования скрытого сообщения. Например, лежит журнал с кроссвордом на столе или даже в урне, ну и пусть себе дальше лежит. Никто на него и внимания-то не обратит. Чем больше я рассуждал, тем больше приходил к выводу, что Пашка посредством этого кроссворда оставил мне какое-то сообщение. Он просто обязан был меня предупредить, если уж не собирался сегодня лететь в Москву. Уже была исписана целая стопка бумаги, и все безрезультатно. Я уже почти отчаялся, и мысль о том, что утро вечера мудренее, все чаще посещала мою замороченную последними событиями голову. Тогда я сначала выписал в столбик все слова по вертикали, потом – по горизонтали. Попробовал составить слова из первых букв. Как и следовало ожидать, получилась какая-то абракадабра. Я выписывал буквы в разных комбинациях и постепенно закипал. Зачем Пашка все так усложнил? Разве нельзя было просто взять и мне позвонить? А может, все гораздо проще? Загулял с какой-нибудь смазливой туристкой и забыл обо всем на свете? И нет никакого зашифрованного сообщения? А я тут сижу и битых два часа ломаю голову, изображая из себя великого криптографа? Тут мне сразу вспомнилась Маруся и отчаянно захотелось отложить этот чертов журнал в сторону, переодеться в футболку и шорты, позвонить ей и пригласить на свидание. Но я упорно продолжал разгадывать Пашкин ребус. За окном начало темнеть, и пришлось включить свет. И тут снова я вспомнил про чашку с остатками кофе в офисе, которая бросилась мне в глаза сразу, едва заработало освещение. Чашка с остатками кофе. Я задумался. Но слово «кофе» в кроссворде отсутствовало, зато была «чашка». По вертикали. Я начал все заново. Взяв первые буквы всех слов, которые образовывали слово «чашка», я получил странное слово «чнхет». Попытки получить что-то вразумительное со вторыми, третьими, четвертыми и пятыми буквами тоже ни к чему не привели. Дело уже шло к полуночи. А между тем завтрашний день обещал быть тяжелым. И тут меня осенило. Нужно посоветоваться с кем-нибудь из технарей нашей конторы. Странно, что такая простая мысль не пришла мне в голову раньше. Конечно, для звонка в Москву время уже было не совсем подходящее, но я прекрасно знал, что наш молодой сотрудник Дениска, скорее всего, зависает сейчас в каком-нибудь клубе и о сне в столь поздний час даже не помышляет. Денису было всего 26 лет от роду, но дров наломать он успел уже предостаточно. Например, играючи взломал систему управления базой данных Министерства обороны Литвы. За это ему грозил приличный и вполне реальный срок. Но генерал Татарский тогда его отмазал и даже взял к нам в контору внештатником. Я быстро напечатал письмо и скинул ему на почту. Ответ пришел ровно через десять минут:

«Насколько я понимаю, ваш друг использовал двойное шифрование, – написал мне наш компьютерный гений. – Метод стеганографии, где стеганоконтейнером выступает обычный кроссворд, и второй – это простой, так называемый шифр «Цезаря». Слово «чашка» – ключ к первому шифру, полученное вами слово «чнхет» – ключ ко второму шифру. Не буду морочить вам голову подробностями, но первую часть вы расшифровали правильно – мой респект, во второй части зашифровано слово «тиран». Это и есть, собственно, само послание, состоящее всего из одного слова. Вероятно, вы знаете, как использовать эту информацию, раз она адресована вам. Доброй ночи. Если что, пишите».

Что такое Тиран, я, конечно же, знал. Достаточно было выйти на балкон нашего гостиничного номера в Тамре, как сразу открывался прекрасный вид на залив Акаба и остров Тиран. Я снова сел за стол и задумался. Насколько мне было известно, остров в настоящее время находился под юрисдикцией Саудовской Аравии, а до 2022 года эта территория контролировалась миссией ООН[12]. Но масть там все равно держали, конечно, америкосы[13]. Там даже была построена специальная военная база, по сути, только для того, чтобы охранять права Израиля на судоходство в этом регионе. И все потому, что у Египта и Саудовской Аравии хороших отношений с Израилем как-то исторически не сложилось. Сейчас база была окружена со всех сторон минными полями, и снабжение контингента происходило исключительно вертолетами. Высадка на остров гражданских лиц была строго запрещена. Спрашивается, что имел в виду Пашка, оставив мне короткое сообщение с названием этого острова? И для чего ему вообще понадобилась военная база, окруженная минными полями? Однако часы уже показывали четверть второго. Я принял душ и заставил себя лечь спать.

На следующий день я приехал в аэропорт с самого утра, сразу после тяжелого разговора с Татарским. На утреннем селекторе, который, как я уже говорил, в обязательном порядке проходил у нас один раз в два дня, мне пришлось доложить, что Пашка так и не объявился. Хотя начальство и без меня уже было в курсе, что в Москву он не прилетел. Получив приличную выволочку за то, что не доложил обо всем сразу, я получил инструкции, как действовать, а вернее, бездействовать дальше. Мне предписывалось самому ничего не предпринимать, а заняться выполнением своих прямых обязанностей по обеспечению мер авиационной безопасности на рейсах российских авиакомпаний «Аэрофлот», «Россия», RedWings, «Азимут», а также египетских – EgyptAir, RedSea и Al-masria. Ближе к полудню Татарский позвонил снова:

– Варава, – как обычно, без прелюдий, перешел он к делу. – Я продлил Фролову командировку на три дня. Найди его. Если ты помнишь, он долгое время работал нашим нелегалом в Сирии. Пускай поднимет свои старые связи в Дамаске. Нам нужна информация.

– Не думаю, что он будет прыгать от радости после такого известия, – пессимистично заметил я.

– Варава, я все понимаю, но дело есть дело. Встретите рейс из Дамаска, посмотрите, что там да как, оцените ситуацию. Если почувствуете, что тянете «пустышку», Фролов пускай сразу вылетает в Москву.

«Что-что, а щедрот от нашего начальства не дождешься», – про себя подумал я, но, естественно, благоразумно промолчал.

– Вас понял, Пал Палыч, вдвоем мы все сделаем в лучшем виде.

– Знаю я, как у вас это получается, в лучшем виде, – скептически заметил начальник, – чтобы без выкрутасов там. Как только пассажиры пройдут паспортный контроль, сразу отзвонись.

Информация о том, что Boeing 737 сирийской авиакомпании, выполняющий рейс 3112 из Дамаска в Шарм-эш-Шейх, пропал со всех радаров и связь с ним прервалась, поступила мне на телефон из диспетчерской службы аэропорта в 16:45. А через две минуты я уже сидел в кабинете начальника полиции аэропорта генерала Аббаса. Однако ему было явно не до меня. Он умудрялся одновременно отвечать по всем четырем своим сотовым телефонам и это, не считая стационарного, который вообще не умолкал. Генерал просто ежеминутно поднимал трубку и тут же раздраженно бросал ее обратно. Из разговоров я понял, что «Боинг» исчез с радаров через несколько минут после того, как диспетчер вышки «Каир-Контроль» передал самолет диспетчеру Шарм-эш-Шейха и экипаж получил от него команду начать снижение до 8100 метров. А уже через десять минут египетская служба поиска и спасения Unit Search and Rescue начала масштабную поисково-спасательную операцию. В воздухе в поиске пропавшего авиалайнера в настоящее время уже барражировали двадцать пять самолетов, десять полицейских вертолетов, на море были задействованы все полицейские катера. Но результата пока не было.

Примечания