Полная версия:
Оксана Ласовская Испытание прошлым
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Вера – это ваша мать? – тихо спросила я.
– Да, – кивнула Лиза.
Она сидела словно поражённая громом. Рука с письмом безвольно опустилась, по щекам текли слёзы.
– Когда тётя Люда погибла, мама забрала Пашку к нам. Ему было всего двенадцать. Нам было тяжело. Тёте Люде от бывшего мужа досталась большая квартира. Она продала её, купила маленькую однушку, а деньги положила в банк. После катастрофы мама хотела снять деньги и купить нормальную квартиру – жить втроём здесь было сложно. Но счёт оказался пуст! Неизвестно зачем, тётя Люда сняла все деньги. Но мы справились! Стали сдавать квартиру тёти, мама устроилась на вторую работу. Всё наладилось, мы смирились. И теперь всё рухнуло! – голос девушки сорвался в истерику. – Что случилось? Тётя Люда была жива все эти годы? Где она?
– Не знаю, что тебе сказать, Лиза… – мягко сказала я, касаясь её плеча. – Вам нужно обратиться в полицию, к следователю Михаилу Петренко. Он приезжал на место. Вряд ли я смогу помочь…
– Да, конечно… – Лиза выпрямилась и быстро смахнула слёзы. – Простите. Не стоило вам всё это рассказывать, просто я в шоке. Даже не знаю, как сказать маме и Пашке.
– Всё наладится! – ободрила я её. – В жизни всякое случается, но вы справитесь. Я пойду, Лиза. Мне пора.
– Да, идите… – Девушка проводила меня до двери. – Спасибо, что принесли письмо.
Я кивнула на прощание, оставила сумку на тумбочке и быстро спустилась по лестнице. Такси всё ещё ждало. Я плюхнулась на сиденье и закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. Сердце бешено колотилось.
Господи, что всё это значит? Как та женщина выжила в катастрофе? Неужели это возможно? Где она была все эти годы? Почему просит прощения у сына? Что значит, что она его бросила? Мог ли кто-то ещё остаться в живых? Вопросов много, а ответов нет… Теперь покоя мне не видать. За что мне это? Я только начала приходить в себя, только смирилась с потерей Артёма! А теперь… Теперь я надеюсь, что и он мог выжить! Глупо, по-детски, но эта мысль стучит в висках, отзываясь болью во всём теле! А вдруг? Может, он потерял память и живёт где-то, а мы ничего о нём не знаем?
– Девушка! – Водитель дотронулся до моей руки. – Вы уснули? Куда едем?
– Простите, – опомнилась я. – На вокзал, откуда приехали.
– Понял, – кивнул он и, развернувшись, выехал со двора.
Что же делать? Как узнать правду? Обратиться к следователю? Но что он скажет? Или попытаться самой всё выяснить? Хотя я даже не знаю, с чего начать.
В висках застучала боль. Приступ мигрени, как всегда, настиг после сильного волнения. С тошнотой, подступающей к горлу, я полезла в сумку, проглотила таблетку и попыталась отвлечься. Нет, сейчас не время об этом думать. Сначала стоит успокоиться. Для такого дела нужна холодная голова.
Вот и вокзал. Кое-как придя в себя, я расплатилась с водителем и вскочила в отходящий автобус. Главное сейчас – чтобы Анюта не заметила моего состояния. Нужно выпустить пар, прежде чем идти за дочкой. Нужно поговорить с кем-то, посоветоваться. Конечно, с Варькой! Она обязательно что-нибудь придумает!
Какой бы сильной я ни старалась казаться, в душе я оставалась той же маленькой девочкой, которая ищет защиты у взрослых. Мне всегда хотелось разделить свою ношу с кем-то. А сейчас – особенно.
Прямо с остановки я помчалась в школу и, пробежавшись глазами по расписанию, влетела в класс, где Варька объясняла очередную теорему. Дети дружно уставились на меня, радуясь неожиданной передышке.
– Варвара Михайловна, можно вас на минутку? – я еле выдавила это сквозь ком, подступивший к горлу, и не узнала свой голос.
– Так, ребятки, тихо! – сказала Варька, откладывая указку. – Учим правило на странице сто пятьдесят шесть. Приду – проверю! – с этими словами она вышла в коридор, притворив за собой дверь.
– Что с тобой? – воскликнула она.
В глазах подруги читалась неподдельная тревога. Взглянув на родное лицо, я не сдержалась и расплакалась, размазывая рукавом слёзы с тушью по щекам.
– Варенька… – всхлипывала я, прижимаясь к её плечу. – Варюша, мне так плохо…
– Да что случилось? – воскликнула подруга, отстраняя меня. – Ты можешь сказать или нет?! С Аней что-то?!
– Нет, – покачала головой я. – С Анютой всё в порядке. Тут другое…
– Ты была в городе?
– Да. – Я нервно заломила руки. – Варь, та женщина, которую я вчера нашла, оказывается, четыре года как мертва! Она погибла в той же авиакатастрофе, что и Артём!
– Вот это да! – выдохнула подруга, опершись на дверную ручку. Её и без того большие глаза округлились, став похожими на блюдца. – Ну и история! Но почему ты рыдаешь?
– Да как ты не понимаешь, Варя?! – выкрикнула я, уже не заботясь, кто услышит. – Она каким-то чудом выжила в той катастрофе! Значит, и Артём мог остаться жив!
– Постой! – Варька схватила меня за плечи и встряхнула. – Саша, опомнись! Если бы Тёма выжил, что вряд ли возможно, то где он был все эти четыре года? Почему не вернулся?
– А она? Где была она? Как выжила? – затараторила я, отчаянно пытаясь доказать свою правоту.
– Я уверена, что тут другое объяснение! – твёрдо сказала Варя. – Саша, возьми себя в руки! Понимаю, любое напоминание о той катастрофе для тебя больно, но не сходи с ума! Ты смирилась с гибелью Артёма? Не начинай сначала! Не мучай себя! Я знаю тебя: ты способна выдумать, что он жив, и начать его искать. Но, Сашенька, потерять его во второй раз будет ещё больнее. Не глупи. Тёма давно погиб, как бы тебе ни хотелось верить в обратное.
Умом понимая её правоту, я всё же оттолкнула её руки и пробормотала:
– Я всё равно узнаю правду. Только тогда успокоюсь.
Развернувшись, я направилась к выходу.
– Саш, Аньку-то заберёшь? – крикнула мне вслед Варя.
– Заберу, – ответила я, не оборачиваясь, и вышла на улицу.
Морозный воздух немного отрезвил меня. Слёзы высохли, в голове прояснилось. Но душа болела. В этот момент я поняла: время – плохой доктор. Оно накладывает на раны небрежные швы, которые рвутся от любого движения, причиняя новую боль.
Я шла, не видя дороги. Очнулась у замёрзшего озера. Нашего озера… Здесь мы с Артёмом познакомились.
Это было летом. Я прибежала на озеро – хотелось искупаться, остудить разгорячённое тело. Варя, стесняясь своей фигуры, отказалась идти со мной, и на берегу я оказалась одна. Не успела я снять сарафан, как из-за дерева вышел молодой парень. Я вскрикнула, пытаясь поскорее надеть обратно одежду, но запуталась в складках и упала в воду. Поняв, что вода скрывает не хуже сарафана, я строго крикнула парню:
– Ты кто такой? Мог бы отвернуться! Нечего пялиться!
– Я Артём! – улыбнулся парень и присел на песок рядом.
Я сразу отплыла подальше, сердито глядя на него.
– А я тебя знаю, – сказал он. – Ты Саша, соседка моей бабушки. Я видел тебя в саду.
– Отлично! – огрызнулась я. – А теперь отвернись и дай мне одеться!
– А я не мешаю, – нагло усмехнулся он.
– Ах ты! – возмутилась я, чувствуя, как щёки пылают. – Немедленно отвернись!
– Нет, – покачал головой Артём, не отводя карих глаз.
Впервые оказавшись в такой ситуации, я растерялась. Бросив в его сторону ещё один сердитый взгляд, я демонстративно поплыла подальше. Вода была тёплой, и я вдоволь накупалась, скрывшись за кустами. Каково же было моё удивление, когда, вернувшись, я застала Артёма на том же месте!
– Я уж думал, ты утонула! – снова усмехнулся он.
Поняв, что угрозами ничего не добьёшься, я взмолилась:
– Ну, отвернись, пожалуйста! Я замёрзла!
Солнце уже садилось, и вода быстро остывала.
– Ладно! – С деланым вздохом парень повернулся спиной.
Я мгновенно выскочила на берег и натянула сарафан на мокрое тело.
– Пойдём провожу! – протянул мне руку Артём.
– Сама дойду! – гордо фыркнула я и почти бегом помчалась домой.
Заплыв не прошёл бесследно. Я заработала воспаление лёгких и почти две недели пролежала с высокой температурой. Узнав о болезни, Артём пришёл с фруктами и умолял простить его. Сначала я злилась и требовала уйти, но потом поняла, что скучаю без него.
Так начался наш роман. И здесь же, на этом берегу, он сделал мне предложение. Я была счастлива.
Глядя на замёрзшее озеро, я чувствовала, как слёзы снова текут по щекам, но не сдерживала их. Нужно было выплакаться, чтобы не сорваться в неподходящий момент – например, при Ане.
Я стояла, вспоминая нашу семейную жизнь – и радости, и горе. Почему именно я? За что столько несчастий?
Когда стрелки показали начало второго, я наклонилась, взяла горсть снега и протёрла лицо, скрывая следы слёз. Затем, достав зеркальце, быстро подвела глаза и критически осмотрела себя. Да, Аня ничего не заметит.
Глава 3
Забрав дочь из школы, я привела её домой и усадила обедать. Её весёлая трескотня отвлекла меня от проблем.
– Сегодня Серёжка Заев весь урок дёргал меня за косички, – отхлёбывая суп, вываливала на меня школьные новости Аня. – За это я его на переменке поколотила учебником. Учительница увидела и наругалась на меня. Мам, скажи, это справедливо? Он же первый начал, а я просто отомстила!
– Котёнок, нельзя отвечать обидчику тем же! – возразила я, помешивая ложечкой чай. Есть не хотелось совершенно. – Если мальчик дёргает тебя за косички, значит, ты ему нравишься.
– Как это нравлюсь? – поразилась Аня, застыв с открытым ртом. – А разве когда человек нравится, надо делать ему больно?
– Ну просто Серёжа ещё маленький и не умеет выражать свои чувства по-другому, – терпеливо объяснила я, с улыбкой глядя на её изумлённый вид. – Вот если бы вам было лет по пятнадцать, тогда другое дело.
– А Ритка ему, значит, тоже нравится? – Личико дочери стало задумчивым. – Он и её за волосы дёргает! Значит, Серёжка – бабник?
Тут уж я не выдержала и расхохоталась. Аня насупила брови и смотрела на меня обиженно.
– Прости, милая. – Утерев выступившие от смеха слёзы, я примирительно погладила дочь по руке. – Понимаешь, мальчики во все времена дёргали девочек за волосы, дразнили и разрисовывали тетради. Они ещё маленькие, им хочется пошалить. А девочки взрослеют быстрее, поэтому тебе поведение Серёжи кажется непонятным.
– И тебя тоже дразнили в школе?
– Конечно! – кивнула я. – Я в детстве была полненькой, вертлявой и все одиннадцать классов носила длинную косу. Меня до самого выпускного называли «чудо с косой». Представляешь, иду я по коридору, а кто-то говорит, что не Саша прошла, а «чудо с косой». В младших классах обижалась, а потом привыкла и откликалась спокойно. Даже странно было, если кто-то из одноклассников вдруг называл меня по имени.
– Прикольно… – протянула Аня и надолго замолчала, сосредоточенно хлебая суп.
Замолчала и я, глядя в окно и потихоньку потягивая слишком крепкий сладкий чай. Такая прекрасная вчера погода опять испортилась. По небу быстро бежали облака, ветер мотал ветки деревьев и разметал снег. На душе было так же муторно, как и на улице.
– Мам, а я на тебя в детстве похожа? – вдруг спросила Анюта.
– Нет, малыш. Совсем не похожа, – покачала я головой. – А почему ты спрашиваешь?
– Да так, просто интересно, – пожала плечами дочь, отставляя в сторону пустую тарелку. – А на кого я похожа? На папу?
– Да, – согласилась я, внутренне сжавшись в предчувствии неприятного разговора.
– А я его почти не помню… – Анька подпёрла голову рукой и стала выводить пальцем на столешнице замысловатые узоры. – Только чуть-чуть. Мам, а почему родители не всегда живут с детьми? Почему бросают их?
– Анюта, папа не бросил нас… – выдавила я, не понимая, почему дочь завела этот разговор. – Он умер, ты же знаешь.
– Да я не о нас! – махнула рукой Аня. – Я о папе Риты. Она сегодня в школу заплаканная пришла. Говорит, вчера под вечер папа вещи собрал и ушёл от них. Теперь он будет жить с другой тётей, и у них будет другая дочка. А Ритка чем хуже?
– Она не хуже! – попыталась объяснить я, столкнувшись с совсем не детским вопросом.
Честно говоря, я была потрясена. Родители Риты, Галя и Вася, казались всем, кто их знал, идеальной парой. У них была прекрасная семья. И вот, оказывается, у них тоже нашёлся скелет в шкафу. Кто бы мог подумать, что добродушный упитанный Вася, так похожий на Винни-Пуха, заведёт любовницу?!
– А почему тогда?
– Папа Риты ушёл не от неё, а от её мамы. Так бывает – люди перестают любить друг друга. Но Риту он не разлюбит, даже если у него появится другой ребёнок.
– А наш папа мог бы нас бросить ради другой тёти? – вдруг спросила дочь, окончательно ошарашив меня.
– Нет, – ответила я без тени сомнения. Артём никогда бы не завёл любовницу. В его любви я была абсолютно уверена. – Наш папа никогда бы так не поступил.
– Это хорошо… – вздохнула Аня, слезая со стула. – Пойду уроки делать. – И она скрылась в своей комнате.
Я медленно собрала посуду со стола и принялась мыть её. Разговор с дочерью очень удивил меня. Кто бы мог предположить, что она задумывается о таком!
Руки действовали автоматически, а мыслями я вернулась ко вчерашнему приключению. Покоя теперь не жди. Я никогда не смирюсь с тем, что не узнала о катастрофе всё. Варя права, но сердце предательски стучит от мысли, что Артём тоже мог спастись… Глупо и наивно, но унять его не могу.
Сложив посуду в сушку, я вытерла руки, заглянула в комнату Ани и, убедившись, что она занимается, села за компьютер. С замиранием сердца я ввела в поиск данные о разбившемся лайнере, заранее зная, как тяжело будет это читать. Но вдруг я что-то упустила тогда, четыре года назад? Что-то очень важное!
Перед глазами встали уже знакомые статьи и фотографии. В который раз я внимательно, не пропуская ни строчки, перечитала всё заново, снова проверила списки погибших, снова нашла там фамилию мужа…
Взгляд выхватил свежую, ещё не открытую ссылку. Я перешла по ней и замерла: передо мной были фрагменты расшифровки бортовых самописцев. Каждая строчка рождала в воображении леденящие душу картины последних мгновений тех, кто был на борту. От нахлынувшего ужаса перехватило дыхание. Обозвав себя мазохисткой, я резко выключила компьютер и набрала номер Лизы.
В трубке долго звучали гудки. Я уже собралась отключиться, когда наконец раздался её тихий, какой-то безнадёжный голос:
– Алло.
– Здравствуйте, Лиза, – начала я. – Это Саша. Простите за беспокойство, но я хотела спросить: вы обращались к следователю?
– Да, – безжизненно ответила Лиза. – Это действительно тётя Люда.
– Но как это возможно? Вы рассказали о катастрофе?
– Да. Михаил Сергеевич был очень удивлён. Сказал, что во всём разберутся. Тело нам пока не вернули. Кстати, – голос её внезапно оживился, – он сильно разозлился, когда узнал, что вы отнесли письмо по адресу, а не в полицию. И ещё сказал, что вам удалось меня обмануть – вы отдали пустую сумку, а он уверен, что в ней должны были быть деньги. Может, драгоценности или какие-то документы.
– Что?! – вскрикнула я, задыхаясь от возмущения. – Да как он смеет?!
– Саша, – перебила меня Лиза. – Нам не нужны деньги, но, если вы действительно взяли какие-то ценности тёти Люды, верните. Хотя бы как память о ней.
– Да не брала я ничего! – вспылила я. – И вы тоже против меня! Ну он у меня получит, мало ему не покажется!
Швырнув телефон, я бросилась к шкафу и начала лихорадочно одеваться. Меня подстёгивало желание высказать противному следователю всё, что я о нём думаю. Уже через пять минут, полностью собравшись, я ворвалась к Ане.
– Срочно одевайся! Сегодня ты ночуешь у тёти Вари, – приказала я.
– Мам, ты что? – удивилась дочь. – Куда это ты собралась?
– Аня, не спрашивай, просто собирайся!
– Ты что, на всю ночь уезжаешь? – в голосе девочки задрожали слёзы. Она терпеть не могла, когда я уезжала. – Почему я должна у неё ночевать?
– Анюта, я не на всю ночь, но к тому времени, как я вернусь, уже будет поздно, – мягче сказала я, присаживаясь рядом. – Зачем будить тебя среди ночи? Я тоже останусь у тёти Вари. Собирайся, пожалуйста, я очень спешу.
Аня, сердито сопя, запихнула в рюкзак учебники, пижаму и книжку о Гарри Поттере. Волоча сумку по полу, она вышла в прихожую и быстро накинула куртку.
– А Джек-то один останется! – воскликнула она, едва мы оказались на крыльце.
– Джек уже взрослый и прекрасно побудет один! – успокоила я её, запирая дверь. – Пошли, Анюта.
Мы добрались до Вари, когда до последнего автобуса оставалось минут пятнадцать.
– Куда это ты собралась? – Подруга преградила мне путь. – Ночь на дворе! Какой ещё город? Что ты задумала?
– Варюша, мне некогда! – отмахнулась я. – Вернусь – всё расскажу!
– Хотя бы скажи, куда едешь!
– К следователю. Срочно нужно! Пропусти, а? – взмолилась я.
– Ты всё-таки полезла в это расследование? – покачала головой Варя. – Я же тебя просила!
– Пусти! – повысила я голос. – Ты не понимаешь, я опаздываю!
– А ты понимаешь, что это может быть опасно?! – закричала подруга, размахивая кулаками. – Кто-то же убил ту женщину! Ты думаешь, во что ввязываешься? Ты об Ане подумала, дурья башка?! Что с ней будет, если тебя пристрелят?!
– Типун тебе на язык! Хватит каркать! – вздрогнула я. – Варя, пусти! До автобуса семь минут!
– Дура! – посторонившись, бросила подруга. – Идиотка!
Не обращая внимания на её слова, я побежала к остановке, увязая в снегу.
* * *Добравшись до отдела полиции, я влетела в холл, где была остановлена бдительным дежурным.
– Куда спешим, гражданочка?
– Мне нужен следователь Петренко Михаил Сергеевич, – заявила я, скрестив руки на груди.
– По какому вопросу? – не отступал дежурный.
– По личному! – резко ответила я. – Это срочно!
– Сейчас позвоню и узнаю, можно ли вас пропустить.
Дежурный поднял трубку, сказал пару фраз, взглянул на меня и спросил:
– Ваша фамилия?
– Сергиенко. Александра Сергиенко.
– Минутку.
Дежурный выдал мне пропуск, и я помчалась по длинному, тускло освещённому коридору. Нужный кабинет оказался в самом конце. Распахнув тяжёлую дверь, я увидела знакомого следователя, подписывающего бумаги. Помещение было крошечным, словно собачья будка. Непонятно, как сюда удалось втиснуть стол, два стула, диван и громоздкий бордовый сейф.
– О, Александра! – Подняв голову, Михаил Сергеевич усмехнулся. – Что случилось? Что привело вас ко мне в такой поздний час?
– Сейчас объясню! – угрожающе начала я, сжимая кулаки. – Сейчас всё объясню!
Облокотившись на стол, я приблизилась к его лицу и прошипела:
– Как вы посмели назвать меня воровкой? Где доказательства, что я что-то взяла из той проклятой сумки? Куда девалась ваша презумпция невиновности? По какому праву вы меня обвиняете?!
– Немедленно успокойтесь! – Петренко поднялся из-за стола. – Сядьте!
– Мне и так хорошо! – заявила я, даже не думая выполнять его приказ.
– Ладно, стойте, если вам так удобно, – миролюбиво кивнул он. – А теперь объясните спокойно, в чём ваши претензии. Я ничего не понимаю!
– Не понимаете! – вспыхнула я. – Может, вы скажете, что не говорили Лизе, будто я украла из сумки убитой деньги и драгоценности?
– А, вы об этом! – невозмутимо произнёс следователь. – Я этого не утверждал. Елизавета либо неправильно поняла, либо исказила мои слова. Я лишь поинтересовался, было ли в сумке что-то ещё, удивился, почему она пустая, и предложил спросить у вас, не потеряли ли вы что-нибудь или просто забыли отдать. О воровстве речи не было!
– Да бросьте! – скривилась я, всё же опускаясь на стул. – Было ясно, на что вы намекали! Не надо строить из себя невинность!
– Не до игр мне сейчас! – хмыкнул Михаил Сергеевич. – Не стану отрицать – мне действительно хотелось обсудить с вами содержимое сумки и то, как она к вам попала. Но я не говорил Елизавете, что вы что-то украли.
– Единственное, в чём я виновата, – это в своём любопытстве. Мне показалось, что женщина знакома, и я хотела посмотреть её документы. Но тогда появились вы, и я спрятала сумку, – откровенно призналась я, опуская детали. – Да, поступила глупо, но письмо-то я доставила. И уверяю вас, я ничего не взяла из той сумки.
– Не знаю почему, но я вам верю, – вздохнул следователь. – Можете идти, Саша. У меня к вам больше нет вопросов. Надеюсь, и у вас ко мне тоже?
– Не надейтесь, – ехидно улыбнулась я. – Вопросов много, но задам не все. Скажите только: что вы думаете о погибшей? Как она могла оказаться живой – ну то есть мёртвой, но сейчас… если погибла четыре года назад?
– Какая вам разница? – рассердился Петренко. – Идите домой!
– Для меня это очень важно! – настаивала я. – Мне нужно знать! Разве вам так трудно сказать?
– Да мне нечего вам сказать! У самого голова идёт кругом от этой истории! – вдруг по-человечески просто ответил Михаил Сергеевич. – Не лезьте в это дело, Саша. Любопытство до добра не доведёт.
– Если бы дело было только в любопытстве… – тяжело вздохнула я и поднялась. – До свидания.
– Возьмите пропуск! – протянул мне бумажку следователь.
Я вышла из участка с горечью разочарования. Зачем я так спешила сюда? Чего добилась? Семья погибшей Людмилы всё равно считает меня воровкой, противный следователь, хоть и сказал, что верит, наверняка думает так же… И о деле ничего нового не узнала… А теперь предстоит одной добираться обратно среди ночи…
Тяжело вздохнув, я лишь успела расстегнуть куртку, чтобы надеть капюшон, как ощутила резкий удар по голове. Асфальт стремительно приблизился, в глазах поплыло, по виску потекла кровь.
«Варя же меня предупреждала…» – последнее, что мелькнуло в сознании перед тем, как я отключилась.
* * *– Саша! Саша! Вы меня слышите? – настойчивый голос врезался в сознание, заставляя очнуться и открыть глаза.
Надо мной склонилось знакомое лицо следователя Петренко, но теперь в нём не было и тени надменности – только неподдельная тревога.
– Слава Богу, жива! – воскликнул Михаил Сергеевич, подхватывая меня на руки и неся обратно в здание.
Я не могла сопротивляться. Голова раскалывалась от боли и кружилась, подкатывала тошнота.
– Что со мной? – прошептала я.
– Вас ударили по голове! – ответил следователь, осторожно усаживая меня на жёсткую скамью в холле. – Не волнуйтесь, я уже вызвал скорую!
– Зачем скорую? Не надо! – я попыталась подняться, но ноги не слушались.
– Как это не надо? – удивился мужчина. – У вас может быть сотрясение!
– Было бы чему сотрясаться… – пробормотала я, касаясь головы и с ужасом глядя на окровавленные пальцы.
– Шутите, – констатировал следователь. – Это хороший знак. Но в больницу всё равно нужно.
– Нет, не нужно! – упрямо возразила я. – Мне к дочери надо.
– Она одна?
– С подругой…
– Тогда ничего страшного. Вам сделают перевязку, и я сам отвезу вас домой. Лежите спокойно, не двигайтесь. Как вы себя чувствуете?
– Прямо как в американском боевике, – огрызнулась я. – Прекрасно, сейчас пущусь в пляс! Меня ограбили, что ли? Кто это сделал?
– В том-то и странность… – замялся мужчина. – Сумка при вас, телефон выпал из кармана и лежал рядом в снегу. Выходит, ничего не украли. Тогда кто и зачем вас ударил?
– Значит, Варя была права… – вздохнула я.
– О чём вы? – насторожился следователь.
– Неважно! – отмахнулась я. – И где же ваша скорая?
* * *Через час я сидела в тёплой машине следователя с туго перебинтованной головой и мрачно смотрела на освещённую фарами дорогу. Странно, но после сегодняшнего происшествия этот мужчина уже не казался мне таким неприятным. Всю дорогу он украдкой бросал на меня встревоженные взгляды. Остановившись у калитки Вариного дома, он заботливо открыл мне дверцу, поддержал под руку, довёл до двери и передал на руки ахающей подруге.
– Я же тебе говорила! – начала Варя, но я довольно бесцеремонно захлопнула дверь у неё перед носом.
Рухнув на кровать рядом с мирно посапывающей дочерью, я провалилась в тяжёлый сон. Этот день забрал слишком много сил.
Глава 4
Проснулась я с тяжёлой, гудящей головой. Малейшее движение отзывалось болью, перед глазами всё плыло. Стиснув зубы, я поднялась с подушки и тут же бросилась в ванную. Тошнило меня минут десять, желудок выворачивало, всё тело била дрожь.
– Кажется, это действительно сотрясение… – пробормотала я, разглядывая своё отражение.
Из зеркала на меня смотрела бледная женщина с мутными глазами, растрёпанными волосами и окровавленной повязкой на голове.
– Будь проклят тот момент, когда нас понесло в этот лес! – выругалась я, открывая кран. – Сидели бы дома, смотрели телевизор… Пусть бы кто-нибудь другой нашёл этот труп! Зачем мне понадобилась её сумка? Зачем мне вообще всё это?
Кое-как приведя себя в порядок, я вышла на кухню, где пахло свежезаваренным чаем. За большим круглым столом хлопотала Варя, а рядом Анюта уплетала булочки.
