Офелия Роланд Геном

Интерлюдия: В тени пропавшей

Стены Академии, некогда казавшиеся неприступной защитой, теперь давили. Воздух в кабинете директора был густым от молчания и невысказанных обвинений. Рой стоял, сжимая повязку на плече – рана, затянутая неестественно быстро и чисто, всё ещё ныла призрачной болью. Кортни, бледная, с тёмными кругами под глазами, смотрела в пол, чувствуя на себе тяжёлый, оценивающий взгляд директрисы Грей.

– И вы утверждаете, что это была группа высокоорганизованных бойцов клана Клык? – голос директора был ровным, как лезвие.

– Да, – выдохнул Рой. – Их было много. С ошейниками-подавителями. Они… они хотели поймать именно Амайю.

Директор медленно обвела взглядом их обоих.

– А как же ваши раны? Отчёт лазарета гласит о сложных рваных травмах и… почти полном заживлении за двое суток. Без шрамов. Объясните.

Кортни вздрогнула. Она чувствовала, как Рой напрягся рядом. Они договорились не говорить о странном тепле, о вспышке, остановившей кровь.

– Нас выходили, – проговорила она, заставляя голос звучать твёрдо. – И… у нас была хорошая регенерация.

Директор пристально посмотрела на неё, и Кортни показалось, что в её глазах промелькнуло нечто – не удивление, а скорее… разочарование. Как будто она ожидала иного ответа.

– Ясно. Вашу версию событий запишут. Академия предпримет меры по поиску Амайи. А вам, – её взгляд стал ледяным, – предписан покой и обычные обязанности. Забудьте о заводе. Забудьте об этом инциденте. Задавать вопросы не в ваших интересах. Это приказ.

Они вышли, и тяжёлая дверь закрылась за ними с мягким, но окончательным щелчком.

– Она что, совсем не верит нам? – прошептал Рой, когда они оказались в пустом коридоре.

– Она верит. Просто не той правде, – ответила Кортни, обхватив себя за локти. – Она не хочет, чтобы мы копали. Но мы же не можем просто… забыть.

«Забудьте». Слово жгло. Они пытались. Кортни ушла в мастерские, пытаясь заглушить тревогу лязгом металла и запахом машинного масла. Рой – к младшим ученикам на алхимию, но формулы и реагенты плыли перед глазами, сменяясь картиной того, как Амайя, с синим огнём в глазах и пушистым хвостом, кричала им бежать. И тем, как Кортни, с лицом, искажённым отчаянием, прижала ладони к его ране.

Она спасла его. Чем-то, что было ни инженерией, ни логикой, чем-то диким и пугающим. И он… он смог стать тенью, слиться с камнем так, что волки прошли мимо. Инстинкт, о котором он никогда не слышал.

Недоверие директора стало последней каплей. Если система не даёт ответов, нужно искать за её пределами.

Первой идеей были родители Роя. Скромный дом на окраине Ренвила пах пирогами и сушёными травами. Его мать, женщина с добрыми, уставшими глазами, при виде бинта на плече сразу всплеснула руками. Отец, крепкий, молчаливый мужчина с седеющими висками, слушал с каменным лицом.

– Такие способности… – отец Роя, Торгрим, покачал головой, когда сын, запинаясь, описал своё умение «исчезать». – В нашей семье не было ничего подобного. Мы простые варги. Земля, сила, чутьё. Никаких… теней.

– Но я же смог! – настаивал Рой.

Мать, Эльва, переглянулась с мужем. В её взгляде была тревога.

– Мой дед… он был жителем тайного острова. Из Города N, – тихо сказала она. – Он мало говорил о прошлом. Только твердил, что земля там помнит всё и отдаёт тем, кто к ней прислушивается. Солнце, может, в тебе проснулось что-то… очень древнее. Что-то от тех первых, кого земля породила до всех раздоров.

Это было всё. Тупик. Но зерно было брошено: остров N. Первопредки. Древняя сила.

Кортни слушала, сидя за кухонным столом, и её ум, привыкший к чертежам и схемам, искал связи. Если сила Роя – от земли, от острова… то её? Её внезапное исцеление не было связано ни с землёй, ни с полётом. Это была воля. Желание, ставшее действием.

– А у тебя в семье, Кортни, были необычные? – спросил Рой, когда они шли обратно в Академию под вечерним летним дождём.

– Прабабушка, – после паузы ответила Кортни. – Со стороны отца. Она была… странной. Говорила, что видит «нить жизни» в вещах и людях. Её называли чудачкой. Все её записи и инструменты отец отправил в старое семейное хранилище на чердаке нашей мастерской. Считал хламом.

Они обменялись взглядом, и в нём не нужно было слов. Это был следующий шаг.

Семейная мастерская Кортни, доставшаяся ей от деда, стояла на тихой улочке в ремесленном квартале. Пахло деревом, пылью и воспоминаниями. Чердак был настоящим лабиринтом из сундуков, ящиков и зачехлённых станков.

Поиски заняли несколько часов. Рой, с его обострившимся чутьём, нашёл задвинутый за балку небольшой дубовый ларь, покрытый странной резьбой, напоминающей сплетённые перья и пламя.

Внутри, под слоем высушенной лаванды, лежали пожелтевшие тетради, замысловатые инструменты из полированной кости и серебра, и толстый, потрепанный дневник в кожаном переплёте. На обложке вытиснены инициалы: «К.Ф».

Кайла Форест.

Кортни села на пол, прислонившись спиной к старому ткацкому станку, и открыла дневник. Рой устроился рядом, его плечо почти касалось её. В тишине чердака, нарушаемой только шорохом страниц и их дыханием, мир сузился до круга света от единственной лампы и этих странных, старых слов.

Прабабушка Кайла не была хату. Она была… «проводником», как сама себя называла. Она описывала мир как сложную паутину энергетических нитей – жизненных сил, эмоций, намерений. Она верила, что некоторые люди, особенно те, в чьих жилах течёт кровь древних рас, рождённых в «горниле перемен», могут не просто чувствовать эти нити, но и взаимодействовать с ними.

—…боль – это разорванная нить, – читала вслух Кортни, и её голос дрожал. – Страх – её спутанный клубок. А чистая, сильная воля… воля, лишённая эго, наполненная любовью или жаждой защиты… может стать иглой, что вяжет разорванное вновь. Я могла чувствовать болезнь в дереве, прежде чем оно начинало гнить. Могла, положив руки на увядающий цветок, просить его жить… и он расправлял лепестки. Отец говорил, это ересь. Что наше дело – создавать вещи, а не играть в божества…

– Любовь или жажда защиты… – прошептал Рой. Его пальцы невольно потянулись к тому месту на плече, где была рана. – Ты… ты тогда именно так и сделала. Ты не хотела, чтобы я умер.

Кортни подняла на него взгляд. В тусклом свете её золотые глаза казались огромными.

– Я просто… не могла позволить. Больше не могла терять.

Они замолчали. Близость, вынужденная обстоятельствами, теперь наполнилась иным смыслом. Тишина между ними была тёплой, живой, как пульс. Рой осторожно, будто боясь спугнуть, положил свою большую, веснушчатую руку поверх её узкой, испачканной в чернилах и пыли. Кортни не отдёрнула свою. Она перевернула ладонь, и их пальцы сплелись.

—…остров, – читала она дальше, уже тише, для них двоих, – был не тюрьмой. Он был… горнилом. Местом, где сама реальность стала податливой. Там рождались не только уродцы и монстры. Там пробуждалось дремавшее в крови. Первобытная магия земли, воздуха, жизни и иллюзий. Они пытались её клонировать, подчинить, но истинный дар нельзя скопировать. Его можно только принять…

– Это про нас, – сказал Рой, и его голос был полон изумления. – Твой дар – воля, жизнь. Мой – земля, незаметность. А у Амайи… огонь и иллюзии. Все части чего-то целого. Все с того острова.

– И директриса это знала, – добавила Кортни, и в её голосе зазвучала горечь. – Она знала, что мы не просто гибриды. Она растила нас, наблюдала. И когда Амайя показала свою истинную суть… её забрали. Не Варги. Наверняка кто-то, кто знает об этом больше.

Она закрыла дневник, прижимая его к груди. Рой почувствовал, как её рука в его сжимается сильнее.

– Мы должны её найти. Не потому, что так велели. А потому, что она наша часть. Наш… наш друг.

Он посмотрел на её профиль, на упрямый изгиб губ, на решимость в опущенных ресницах. И сердце ёкнуло не только от общей цели. Оно ёкнуло по-другому. Тепло, которое разливалось по жилам, было уже не от силы предков. Оно было от её руки в его руке, от её упрямства, от её верности.

– Всё, что возможно… И немного больше, – тихо процитировал он слова Амайи, сказанные когда-то в сердцах.

Кортни повернула к нему лицо, и в её глазах, впервые за эти долгие дни тревоги и поисков, мелькнула слабая, хрупкая улыбка.

– Разумной меня не назовёшь, – продолжила она, искренне так считая.

– Зато самой нужной – назову, – выпалил Рой, и тут же покраснел до корней волос.

Они сидели так ещё долго, в пыльной тишине чердака, держась за руки, над раскрытым дневником, который из хлама превратился в карту. Карту их собственной тайны. Сила была не просто пробудившимся инстинктом. Она была наследием, ответственностью и ключом к тому, чтобы вернуть ту, без которой их мир раскололся.

Следующим днем в мастерской Кортни царила тишина, прерываемая лишь тихим шорохом бумаги, когда она вновь и вновь вглядывалась в скромные записи своей прабабушки. Солнечные лучи пробивались сквозь грязные оконные стекла, создавая теплые пятна света на пыльном полу.

– Ну что, готовы попробовать? – спросила она, вытягивая ладонь с тонким цветком, который они принесли с собой.

Рой кивнул, его лицо было озабоченным. Он смотрел на тень, бросаемую старым станком. Она казалась провокационной, как будто призывала его к действию.

– Я попробую раствориться, – сказал он, потянувшись к тени, простирающейся по полу. – Как будто она моя.

Кортни присела на корточки, держа в руках цветок, и внимательно следила за Роем.

Он закрыл глаза, сосредоточив все свои мысли. В голове снова и снова прокручивалась мысль о том, как Амайя закричала, и как он исчез в тени. Нельзя было просто смотреть на тень – надо было стать ею. Он растянул губы в усмешке, не открывая глаз, и постепенно попытался почувствовать, как тёмная энергия вокруг него приобретает плотность.

Через мгновение Рой ощутил, как холод пробежался по его телу. Он открыл глаза, но мир вокруг оставался тем же. В сердце зашевелилась злоба и разочарование.

– Я не могу, – тихо выдохнул он, чувствуя, как упадёт на пол.

– Не торопись, – ободрила его Кортни, но он быстрее, чем она успела среагировать, уронил цветок.

– Я всего лишь… – он сжал кулаки, – всерьёз думал, что смогу.

Подбодрившая его Кортни положила руку ему на плечо.

– Даже если пока не получается, ты уже сделал шаг. Все наши способности дремлют в нас. Главное – это понимание, – она перевела взгляд на повреждённый цветок, который они нашли в мастерской. – Слушай, я попробую сосредоточиться на нити жизни и вернуть его к жизни. Может, получится…

Она спустилась на пол, обняла рукой исключительно жёлтый цветок и внимательно, пристально всматривалась в его увядшие лепестки. Все слова бабушки, все её записи стремились к этому желанию. Она постаралась быть в гармонии с таинственной нитью, про которую говорила Кайла.

– Вдохни и отпусти, – прошептала она сама себе, нежно подбирая умирающие лепестки.

Спустя несколько напряжённых секунд ей на миг показалась неясная искра – новое понимание, как идеально соединить стебель. Она замерла, не в силах поверить. Но цветок всё ещё был бездушным, его нежные листья так и оставались опущенными.

– Сколько бы ни пыталась… – Кортни прикусила губу, разочарование заполнило её сердце.

– Мы как дети, которые нашли меч, – произнёс Рой, оглядываясь на неё. – Но не знаем, как им рубить. Нам нужен учитель или хотя бы инструкция.

Кортни задумалась, глядя на его лицо, полное решимости, и почувствовала, как на душе становится немного легче.

– Да, возможно, нам нужно найти кого-то, – тихо согласилась она, обмениваясь с ним взглядом. – Но кто? Как?

Их ожидание было тяжёлым, как густой туман, но теперь в них уже блуждал новый огонь: готовность искать, учиться, понимать таинственные тонкости магии, которая текла в их жилах.

В надежде на новую истину, они оставили мастерскую, полные решимости продолжать своё начатое дело.

А где-то далеко, за морем, на проклятом острове, чьё эхо они теперь носили в крови, трепетала бабочка из синего пламени, указывая путь. И они, наконец, были готовы его пройти – не как послушные агенты, а как союз, рождённый правдой, болью и чем-то, что было крепче страха.

Их следующая битва начиналась не с поисков Амайи. Она начиналась здесь, с понимания того, кем они стали. И с тихого, непоколебимого обещания в сплетённых пальцах: идти вместе, что бы ни ждало впереди.

Глава 8: Пламя и Пепел

Тишина после побега была оглушительной. Не та благословенная тишина уединения, а напряжённая, звенящая пустота, заполненная лишь плеском воды о борт лодки и тяжёлым, ровным дыханием Юлиана. Гримор растворился в ночном тумане, превратившись в скопление призрачных огней, а затем и вовсе исчезнув из виду. Но он не исчез изнутри. Он сидел во мне холодным, тяжёлым комом – смесью страха, ярости и щемящей, нелепой благодарности к Акихиро. «Смотри не потеряй». Его слова теперь звучали как заклинание, как единственная карта в кромешной тьме.

Я сидела на дне лодки, закутавшись в свой запах страха и пота, и смотрела на спину Юлиана. Он грёб с неестественной, пугающей лёгкостью, его плечи работали ритмично, как у машинного механизма. Восемь хвостов, теперь видимые лишь как смутный, колышущийся силуэт в темноте, казалось, чувствовали течение и ветер лучше любого руля.

– Куда? – мой голос прозвучал хрипло, сорванный бегом и холодом.

– Туда, где тебя не будут искать с первого взгляда, – ответил он, не оборачиваясь. – И где есть крыша над головой. Ненадолго.

Мы плыли так несколько часов. Ночь отступила, уступив место серому, бесцветному рассвету. Туман над водой рассеялся, открывая пустынный, каменистый берег, поросший чахлым сосняком. Юлиан беззвучно направил лодку к узкой, почти невидимой полоске галечника, скрытой под нависшими корнями.

Высадка была похожа на возвращение в реальность после долгого кошмара. Ноги подкашивались, земля качалась под ногами, как палуба. Юлиан вытащил лодку на камни и жестом велел следовать за собой.

Мы углубились в лес, и вскоре среди деревьев показался силуэт – не дом, а нечто среднее между хижиной и пещерой, сложенное из огромных валунов и прогнивших балок. Место заброшенное, но не дикое. Чувствовалось, что здесь когда-то жили, но ушли намеренно, заметая следы.

Внутри царила смесь запахов: сырая земля, дым и горьковатый аромат сушёных трав. Единственная комната, земляной пол, зияющий чернотой камин и походная кровать. Убежище. Юлиан щедро бросил в очаг горсть щепок, и огонь, словно проснувшись, весело затрещал, озаряя стены причудливым танцем теней.

– Отдыхай, – коротко бросил он, доставая из потаённой ниши глиняный кувшин с водой и немного сушёной рыбы. – Они будут искать по воде и основным тропам. Сюда доберутся не сразу.

Я опустилась на грубую циновку у огня, сжимаясь в комок. Адреналин отступил, оставив после себя леденящую опустошённость и целый рой вопросов. Они бились в моей голове, как пойманные птицы. Я смотрела на всплески огня, и его танец напоминал мне другое пламя – синее, отчаянное, щитом вставшее между мной и смертью.

– Она спасла нас, – проговорила я вслух, не обращаясь ни к кому конкретно. – Мать. Она не была безумной. Она просто… любила.

—Любовь – это и есть высшая форма безумия для таких, как мы, – тихо отозвался Юлиан. Он сидел у стены, в тени, и его глаза отражали огонь двумя горячими точками. – Она сожгла себя дотла, чтобы дать вам шанс. И теперь ты носишь этот пепел в себе.

Я подняла на него взгляд.

– Ты говоришь так, будто это проклятие.

– Это и проклятие, и дар. Две стороны одной монеты, отчеканенной в горниле твоего рождения, – он отхлебнул воды из кружки. – Ты – дитя пепла, Амайя. Рождённая из огня и смерти. Твоя сила – это её последний вздох, её последнее «живи». Ты чувствуешь это? Как тлеющий уголь в груди?

Я положила руку на солнечное сплетение. Да. Я чувствовала. Не пламя, а глухую, тёплую тяжесть, как раскалённый камень, обёрнутый пеплом. Это было новое ощущение – ни ярость, ни страх, а нечто древнее и печальное.

В Академии это назвали бы «наследием». Гризельда произнесла бы слово с благоговейным ужасом. Но для меня это не наследие. Это – шрам. Глубокий ожог на душе. И я не понимала: то ли это источник моей силы, то ли яд, который медленно меня убивает.

– Она… она заглушила мои воспоминания. Спрятала их. Но теперь они возвращаются, – сказала я вслух, впервые формулируя это.

– Её чары слабели вместе с её духом. Теперь ты осталась одна со всей правдой. И со мной, – в его голосе снова прозвучала та же, ледяная убеждённость. – Я тебе необходим.

– Ты уже говорил это, – я попыталась звучать резко, но вышло лишь устало.

– И повторю снова, пока ты не примешь это как факт. Ты не сможешь контролировать то, что внутри, читая свитки в башне Акихиро. Тебе нужен учитель, который знает огонь не по теориям, а по ожогам. Который сам был пеплом и возродился.

Я молчала, глядя на него. В свете огня его лицо казалось менее отстранённым, но не более добрым. В нём была суровая, безжалостная правда.

– Почему ты? Почему тебе не всё равно?

– Потому что я слышу тот же шёпот, что и ты. Голос Алексины. Она зовёт не только тебя. Она зовёт всех, в ком ещё тлеет искра настоящего, а не сконструированного. Ты – самая яркая искра за последнее столетие. И если ты погаснешь или попадёшь в лапы к тем, кто захочет сделать из тебя свечу в своём подсвечнике, то мы потеряем последний шанс.

– На что?

– На то, чтобы вспомнить, кто мы такие. Ни опыты, ни ошибки, ни оружие… Наследники.

Я почувствовала, как в горле встаёт ком. Все эти разговоры о долге, наследии, искрах… Но у меня был один вопрос, простой и человеческий, от которого зависело всё.

—А она? Моя сестра? – мои слова прозвучали тихо, но в них уложилась вся накопленная боль. – Ты сказал, её дух ведёт тебя. Она… жива? Где она? Что с ней случилось в ту ночь?

Юлиан замер. Его тёмные, бездонные глаза стали ещё непроницаемее. Он смотрел на меня, а потом его взгляд скользнул к подоконнику, где на миг вновь появилась, как отзвук, прозрачная тень бабочки.

– Дух, который является тебе, – это её часть, – сказал он наконец с осторожностью, какой я прежде не слышала. – Самая светлая, самая стойкая часть. Тот клубок воли и любви, что не смогли уничтожить ни огонь, ни страх. Но целостна ли она… где её тело… это вопросы, на которые у меня сейчас нет ответа.

– Ты же чувствовал её присутствие! Сам сказал – оно вело тебя, как маяк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.