О. А. Малышева Эсхатон

Со стороны танкера раздались резкие звуки выстрелов, и все, кто был на побережье, настороженно уставились в сторону судна. Селезнев сделал несколько шагов к воде, с ужасом глядя на Эсхатон.

— Что за чертовщина там творится? — прохрипел Селезнёв. — Они, что стреляют?

— Срочно эвакуируйте людей из близлежащих отелей! — громко проорал генерал, заставляя Селезнёва вздрогнуть и резко обернуться. Заметив командующего, он мгновенно выпрямился, принял военное положение и, хотя уже слышал приказ, от волнения переспросил:

— Что прикажете делать, генерал?

— Я сказал немедленно эвакуировать людей из близлежащих отелей, мать твою! Ты что, оглох?

Лицо его покрылось потом, а глаза налились гневом. С каждой секундой паника на суше нарастала. Звуки выстрелов не прекращались, вызывая в его памяти воспоминания о недавнем звонке из вышестоящего руководства, которое обрушилось на него с отборным матом и требованиями немедленной эвакуации жителей.

Чёрный автомобиль, в котором находился выловленный утром труп, аккуратно упакованный в плотный патологоанатомический мешок, уверенно двигался по дороге в направлении морга. Водитель, мужчина средних лет с усталым лицом, увеличил громкость любимой мелодии, звучавшей из динамиков. В то же время он потягивал крепкий кофе, чтобы хоть как-то взбодриться после бессонной ночи. Мимо проносились другие автомобили, и водитель лениво бросал на них взгляды, покачивая головой в такт музыке. Он сделал ещё один глоток кофе, когда вдруг услышал какой-то шум сзади. Однако, не придавая этому значения, он продолжал движение. Если труп упал с носилок, то хуже мертвецу уже не будет.

Спустя примерно час он наконец подъехал к мрачному зданию морга. У входа его уже ждал следователь, а рядом с ним стояли несколько работников морга, готовых принять тело. Водитель остановился, по-хозяйски хлопнул дверью, обошёл машину и, приветствуя дожидающихся его людей, открыл задние двери и немного опешил, заметив, что пакет на полу начал шевелиться.

— Что за…

Он не успел выругаться, потому что следователь, заметив причину его замешательства, резко оттолкнул его в сторону и, не теряя времени, забрался внутрь автомобиля. Мужчина быстро расстегнул молнию пакета и с ужасом уставился на шевелящуюся челюсть мертвеца, который издал нечленораздельный рык, щёлкая зубами и отчаянно пытаясь освободить руки. Следователь, отпрянув от пакета, чуть не потерял равновесие и в шоке произнёс:

— Он жив!

Работники морга, услышав его слова, поспешили подойти ближе, уставившись на смердящего уродца. Быстро ухватились за носилки и вытянули их наружу.

Один из работников расстегнул молнию пакета, желая освободить, как он думал, живого человека. И как только мертвец освободил руки, он вцепился в запястье работника морга, вгрызаясь осколками зубов. Мужчина в ужасе закричал, отталкивая голову зомби, следователь попытался оттащить его от опасного существа. Водитель же остался стоять в полном шоке, не в силах отвести глаз от этого абсурдного и жуткого зрелища.

Услышав странные звуки, напоминающие стрельбу, меня охватило любопытство и тревога одновременно. Я вышла на балкон и вскоре заметила, что некоторые соседи тоже вышли, перешептываясь и прислушиваясь к звукам, напоминавшим автоматные очереди. Один из мужчин, явно взволнованный, обратился к охраннику, который сидел на стуле у ворот:

— Что это за звук?

Однако охранник, казалось, был поглощён чем-то в своём телефоне и не дал ответа, что совсем не понравилось мужчине.

Вскоре подъехал автобус, из которого вышли люди в форме. Их появление вызвало у меня неприятный холодок по коже, и я невольно обернулась, чтобы взглянуть на свою сестру, которая уже шла ко мне и с тревогой спросила:

— Это что, выстрелы, Сонь?

Я промолчала. Меня охватило странное чувство страха и предчувствие чего-то недоброго. Я просто молчала, наблюдая, как военные быстро заходят в кафе напротив, где мы покупали шашлыки. Один из военных подошёл к нашему отелю и начал говорить с сотрудниками, которые тоже вышли на улицу. Кира всё ещё стояла рядом, тоже молча наблюдая за ними.

— Я ничего не слышу, — прошептала я.

Вдалеке вновь раздались выстрелы, и где-то этажом выше послышался детский плач. Кто-то из толпы закричал имя Маши, где-то завыла сирена скорой помощи.

— Что происходит? — к нам вышла мама, явно сильно обеспокоенная.

— Наверное, из-за этого корабля, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Ты лучше побудь с Никитой, чтобы он не испугался.

Мама, заметив автобус и военных, мгновенно вернулась в номер, потому что Никита уже бежал к нам с испуганным выражением на лице.

Сестра закрыла дверь, и я заметила, что она тоже не на шутку взволнована. Я сама начала чувствовать, как меня слегка трясёт от страха. Сотрудники отеля бросали на нас взгляды, и почти все отдыхающие в отеле с тревогой и недоумением наблюдали за происходящим на улице.

— Я тебе говорю, кто-то стреляет. Это автоматные очереди, — раздался голос мужчины, стоящего на балконе чуть выше и левее нас. Он говорил по телефону. — Сейчас все закроют и хана отпуску. Надо было в Турцию лететь…

Мы с сестрой обменялись тревожными взглядами. Военный, стоявший возле нашего отеля, внезапно вернулся к автобусу, что-то сказал водителю, и тот, послушно кивнув, немного проехал вперед, предоставляя возможность еще двум автобусам проехать по дороге к следующему отелю. Пик волнения наступил, когда раздался звук сирены. Этот звук невозможно описать словами — он проникает в самую душу, неся мощную энергетическую волну, которая врывается в уши и заставляет сердце колотиться в груди, а дыхание замирать.

— Кира, что происходит? — крикнула мама из комнаты.

— Ба, почему сирена работает? — послышался голос Никиты.

— Это просто проверка системы оповещения, — ответила я, входя в комнату. — Я пойду вниз спрошу, зачем автобусы приехали.

Кира тоже вошла в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Сирена стала тише, но всё ещё нагнетала обстановку.

Я быстро вышла за дверь, прошла по коридору, спустилась вниз по лестнице. В холле царила пустота, но на улице уже собралось множество людей. Среди них были продавцы из местных кафе, наши соседи, военные, сотрудники отеля и ещё несколько человек. Я открыла стеклянную дверь в тот самый момент, когда к нам подошли ещё военные. Один из них, высокий и с серьёзным выражением лица, начал говорить, привлекая внимание всех присутствующих.

— Значит так, слушаем внимательно, спокойно и без паники, — произнес он, его голос был строгим и уверенным. — Сейчас сотрудники отелей быстро пройдут по номерам и оповестят всех гостей о том, что их отпуск закончился. Всем в приказном порядке велеть собрать свои вещи и без спешки подойти к автобусам. Всем всё ясно? — Он осмотрел молчаливые лица людей. Тогда он повторил значительно повысив голос: — Все спокойно собирают вещи и выходят на улицу! В автобусах есть места для всех!

Мне не требовалось повторять трижды, поэтому, не теряя ни минуты, я покинула толпу, которая ожила от оцепенения и начала засыпать военных вопросами. Быстро поднявшись по лестнице, я пробежала по коридору и вошла в комнату, где меня встретила мама с тревожным выражением на лице. Никита обнимал Киру, сидя на кровати.

— Всем сказано собрать вещи и сесть в автобус. Давайте поторопимся, чтобы занять хорошие места, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнесла я.

Никита, услышав меня, сразу же взялся за дело и начал собирать свои вещи. Мама села на кровать рядом с Кирой, и я почувствовала на себе их взгляды.

— Я не шучу, отпуск закончился, — произнесла я сдержанно, чтобы не выдать своего внутреннего волнения. — Всё станет ясно в дороге, — добавила я.

— Ничего не поняла, — произнесла мама. — Хотя бы что-то объяснили?

— Да, особо ничего не сказали, просто попросили не паниковать, — ответила я. Я бросала взгляды на Киру, надеясь найти в ней поддержку.

— Ну что ж, раз так сказали, значит, надо собираться, — бодро произнесла Кира. — Давайте быстренько соберем вещи, — добавила она, вставая с кровати и принимаясь собирать свои вещи. Мама, немного пришедшая в себя, тоже взялась за сумку, а Никита, с важным видом, ходил по комнате, помогая всем нам. Я облегченно выдохнула, мысленно поблагодарив Киру за её сообразительность.

Когда мы вышли к автобусу, то оказались одними из первых, кто готов был занять места. На улице разгорелся жуткий скандал: не все туристы были согласны прерывать свой отпуск и начали требовать объяснений.

Мы шли к автобусу, прислушиваясь к скандалу, который грозил перерасти в откровенную перепалку. У двери автобуса стоял военный, его лицо было серьёзным, а движения — чёткими и уверенными. Заметив нас, он молча постучал по стеклу, и водитель сразу же открыл дверь.

— Я помогу, — произнес военный, беря у мамы её сумку с вещами. — Проходите, — добавил он, указывая на места. Мама, не раздумывая, пропустила вперед Никиту, потом Киру и взглянула на меня.

— Заходи, — сказала я ей, а сама посмотрела на группу людей, споривших с военными. В толпе выделялась тучная дама, которая кричала громче всех — главная заводила.

— А кто нам деньги вернёт за все это? — кричала она, размахивая руками.

— Обнаглели, и главное, ничего не говорят! — добавлял хмурый мужчина, стоявший за её спиной и подливающий масла в огонь.

— Все вопросы потом! — громко произнес военный.

— Когда потом? Почему я должна своих детей таскать куда-то из-за вас! — орала она.

— Мы останемся! — крикнул кто-то с балкона, и я посмотрела на семью с двумя детьми.

— Правда, куда нас повезут? Никто ничего не говорит, — сказала мама Кире.

— Чего они спорят, ба? Сказали же всем сесть в автобус, — тихо заметил Никита.

— Ну что, выбрал место? — бодро спросил военный у Никиты, заглядывая в автобус. Никита кивнул в ответ. — Самое хорошее? — улыбнулся мужчина.

— Да, — ответил Никита.

Я подошла к двери, и военный, стоящий у входа, любезно пропустил меня внутрь. Водитель, сидя за рулём, выглядел сосредоточенным и готовым к отъезду. Сирена продолжала трепать нервы.

Вскоре ещё одна семья с детьми последовала нашему примеру, рассаживаясь по местам в автобусе. Дети, полные любопытства, уставились в окна, наблюдая за суетой на улице.

Кира молчала, её взгляд метался между мной и группой людей, собравшихся у отеля. Мама копалась в своей сумке, что-то ища. Я не удержалась и спросила её:

— Что ты ищешь?

— Телефон не могу найти, — ответила она, продолжая проверять карманы сумки. — Он, наверное, остался на зарядке в номере, — предположила она.

— Сейчас схожу, — сказала я, собираясь встать.

— Не надо, вдруг уедем, — с тревогой остановила меня мама.

— Не уедете, автобус пустой, — заверила я её и, не дождавшись ответа, быстро выскочила из автобуса. Мой порыв был вызван не только желанием помочь маме, но и любопытством: я хотела услышать, о чём говорят военный, администратор и охранник, которые находились в холле отеля. Я заметила их через большие панорамные окна.

Мама с беспокойством смотрела мне в спину, и я, на всякий случай, предупредила военного о том, что иду в номер. Он кивнул, подгоняя меня, и я, вбежав в холл, замедлила шаг, прислушиваясь к беседе военного и охранника. Но как только я прошла мимо, они сразу же замолчали. Взгляд девушки с ресепшена был полон тревоги, и я, почувствовав, что что-то не так, быстро поднялась по лестнице и остановилась на полпути, стараясь не шуметь.

— Поезд подготовили до Москвы, — продолжил говорить военный. — Посадят всех, кого успеют, а дальше не знаю…

— А нам что делать? — спросила девушка с ноткой паники в голосе.

— Езжайте домой, мы тут сами справимся, — ответил военный.

Я быстро вернулась в номер, благо у меня с собой был магнитный ключ. Вбежав в комнату, я бросила взгляд по сторонам, стараясь найти телефон. Заметив его подключённым к розетке у кровати мамы, я увидела, что он был накрыт простынёй, и именно поэтому она его не увидела перед уходом. Схватив мобильный и зарядное устройство, я, полная страха, выбежала из комнаты, надеясь, что не опоздаю к автобусу.

Когда я наконец спустилась по лестнице, в холле уже было пусто. Выбежав на улицу, я с облегчением заметила, что автобус всё ещё стоял на месте, и мои родные прильнули к окнам, высматривая меня.

Быстро забежав в автобус, я села рядом с мамой и, наконец, смогла выдохнуть. Я передала маме её телефон и даже улыбнулась. Но мама, глядя на меня с лёгким укором, но по-доброму произнесла:

— Дурная, — и добавила. — Забыла бы и ладно, зачем рисковать.

— Я узнала, куда нас отвезут, — тихо сказала я.

Кира и Никита, сидящие позади, сразу же наклонились ближе, полные любопытства.

— На вокзал, — сказала я, — там стоит поезд, который отправится в Москву.

— Ну надо же, — удивилась Кира, — значит, всё серьёзно.

В автобус зашли ещё люди: мужчина с рюкзаком цвета хаки и женщина, усевшись ближе к выходу. Я бросила на них взгляд, и они ответили мне тем же.

Впереди я заметила автобус, который, возвращаясь от отеля, расположенного ближе к побережью. Он был переполнен людьми, некоторые даже стояли. Это зрелище сразу повлияло на скандалистов из нашего отеля: часть толпы, видимо, осознав, что происходит что-то серьезное, разошлась и спустя минуту наш автобус заполнился ровно наполовину.

Раздался треск рации военного, который, забравшись в автобус, отдал приказ о выезде. Я была удивлена такой спешке, ведь мест в салоне еще оставалось достаточно. Взглянув на балконы отеля, где всё ещё стояли отдыхающие, я подумала о том, насколько нужно быть упрямыми и даже глупыми в какой-то степени, чтобы рисковать своей безопасностью и безопасностью близких ради какого-то бассейна и солнца. Особенно меня возмущало, что некоторые из них подвергали опасности даже собственных детей.

Автобус, развернувшись у шлагбаума, покатил по разбитому асфальту к выезду на мост. Я обернулась и заметила, как за нами наблюдает тучная женщина, а за её спиной стоял всё тот же мужчина, постоянно что-то приговаривая. Военный занял сиденье справа от водителя, докладывая по рации о том, что мы выдвинулись. Дороги были забиты машинами, и мы встряли в небольшую пробку на выезде.

Через десять минут мы мчались по трассе, сирена продолжала пронзительно верещать. Все мы молча наблюдали за потоком машин, думая каждый о своём, кто-то грустил о сорвавшемся отпуске, кто-то переживал о случившемся, кто-то тихо учил стишок с ребёнком. А я думала о том, чтобы все мы скорее вернулись домой здоровыми и невредимыми, и плевать я хотела на это море, солнце и гальку. К счастью, путь до вокзала занял всего лишь пятнадцать минут, и когда мы прибыли на место, там уже собралась довольно большая толпа.

— Так, все спокойно покидаем автобус! — приказал военный.

Водитель открыл дверь, и военный вышел первым, помогая женщинам и детям. Мы по-сиротски встали около него не зная, что делать дальше. Внезапно раздался гудок поезда, и я невольно повернула голову в ту сторону.

— Соня, возьми сумку, — сказала мама, и я послушно помогла ей. Все пассажиры вышли на улицу, и военный, окинув всех взглядом, произнёс:

— Сейчас все идите на вокзал, там вас посадят на поезд, советую не тупить и делать всё, что вам говорят. Ситуация достаточно серьёзная!

— Брат, а что произошло то не скажешь? — не удержался от вопроса мужчина с рюкзаком.

— Я и сам точно не знаю, — ответил военный, — говорят, что какой-то опасный вирус обнаружили, так что будьте на чеку. Говорю вам это по-человечески, между нами. Поезд отправляется в Москву, провожать не буду, платформы знаете, где! Успехов!

— Спасибо вам, — произнесла женщина, крепко держа за руку свою дочь.

Мы гуськом направились к вокзалу, а автобус, выполнив свою миссию, уехал обратно. Пока всё шло относительно мирно и спокойно, наша группа старалась держаться вместе, но слова военного произвели на всех разное впечатление. Кто-то стремительно направился в сторону перрона, кто-то плёлся за нами, а кто-то, напротив, шёл впереди, не отрываясь от общей группы.

На перроне наше спокойствие моментально сменилось волнением. Людей выстроили в длинную очередь, ограничив движение железными барьерами. Каждый по очереди подходил к военному, который прикладывал какой-то аппарат к запястью.

— Температуру измеряют, — сказала мама, глядя на Киру с беспокойством.

— Зачем? — спросила Кира, крепко держа за руку Никиту.

— Ну, если он сказал, что это вирус, то, скорее всего, они ищут инфицированных, — объяснила мама. Я заметила, что не всех людей пропускают: кто-то беспрепятственно направлялся к поезду, а кого-то разворачивали и отправляли в другую сторону. Толпа продолжала прибывать, и в узком проходе становилось всё теснее и напряженнее. Я пыталась разглядеть, куда уходят те, кого не пускают к поезду, но так и не смогла проследить за ними взглядом из-за тусклого освещения. Я сильно волновалась за Киру, в голове крутились мысли о том, как избежать проверки. Мне было страшно представить, что будет с нами, если её не пропустят. Знаете, это был именно тот момент, когда ты готов пожертвовать собой, чтобы спасти своих близких.

— Мы что-нибудь придумаем, — тихо произнесла я, говоря сама себе. Кира грустно посмотрела на меня, ведь днём у неё была температура почти 38.

— Кира, тебе нужно как-то обойти эту проверку, может, попробуешь перелезть тут? — волновалась мама.

— Они увидят, — ответила Кира, кивнув в сторону военных, стоявших вдоль поезда. Перрон в этой части был почти пустым, и военные явно видели всю цепочку людей, ожидающих своей очереди.

Никита, крепко сжимая руку мамы, выглядел испуганным. Я взяла его за вторую руку, и он сразу сжал мою ладонь. Наша мама подошла первой к месту контроля. Мужчина в форме, с серьезным выражением лица, приложил к её руке устройство для измерения температуры. Затем он кивнул, давая понять, что она может пройти дальше. Взяв свою сумку, мама протянула руку Никите, и военный также померил ему температуру. Я почувствовала, как моё сердце колотится в груди, пропустив Киру вперёд. Затаив дыхание, я с надеждой смотрела на мужчину, который приложил аппарат к её руке, и ровно в этот момент кто-то сзади позвал его.

— Витек, заканчивай тут! Поезд под завязку!

Я, не раздумывая, толкнула Киру вперёд и подставила свою руку. Кира смогла пройти, пока военный замешкался. Повернувшись ко мне, он уставился на показания на мониторе, а затем перевёл взгляд на меня.

— Пройдите в зал ожидания, — произнёс он с холодной настойчивостью и подозвал другого военного. Меня попросили отойти от основной массы людей, и я посмотрела на лица моих родных.

— Нет! — возразила мама, подбегая. — Это моя дочь, пропустите её!

Я смотрела на Киру, которая понимала, что он видит её температуру, а не мою. Но если я начну настаивать на том, чтобы он перепроверил её, то это может привести к тому, что он осознает свою ошибку и начнет искать того, у кого была температура.

Мама громко возмущалась, требуя пропустить меня и говоря, что она тоже медик и что это обычная простуда. Никита крепко вцепился в руку Киры, а я смотрела на них, и мир вокруг будто замер. Между нами возникла непреодолимая преграда. Всего один шаг вперёд отделял меня от спасения, но сильные руки военного преграждали мне путь.

— Я сказал: «Пройдите в зал ожидания», — вновь произнёс военный, отталкивая меня, и маму, которая стремилась ко мне на помощь.

— Пропустите её! — требовала она. — Я останусь! Я тогда останусь с ней!

— Нет, нет, — забеспокоилась я.

— Ба! — пронзительно закричал Никита, его детский голос звучал так беззащитно и ранимо. — Соня, иди к нам!

— Не задерживайте очередь! — раздались возмущенные голоса из толпы, окатив меня холодом их безразличия.

— Всё будет нормально, нас посадят на другой поезд! — крикнула я маме, придумывая это на ходу, чтобы успокоить её. Взглянув на Киру, которая не знала, как поступить, я качнула головой, призывая её молчать и вообще уйти подальше.

Никита начал плакать, не понимая, почему меня не пускают, и я увидела, как мама тоже расплакалась. Толпа начала шуметь, военный стал нервничать.

— Соня! — снова закричала мама, когда я отошла чуть в сторону, и я почувствовала, как в груди у меня сжалось от боли.

— Садитесь в поезд! — закричала я ей, проглатывая ком в горле. — Всё будет хорошо! Нас просто посадят в другой поезд!