Норман Дэвис Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы

Лучше всего задокументированной и изученной фигурой той эпохи является Патрик. Он, несомненно, был бриттом с севера, которого в детстве захватили и продали в рабство ирландские пираты, после чего он бежал, учился в Галлии, а затем вернулся, чтобы возглавить миссию по обращению Ирландии в христианство. К сожалению, даты и места в британских разделах его биографии активно оспариваются. Его место рождения, описанное в его трудах как villula (небольшое поместье) около vicus Bannevem Taberniae (деревня Банневем), было «убедительно» сопоставлено деревне в 15 милях от Caer Ligualid (Карлайл). Альтернативное местоположение в деревне, которая носит имя Патрика и находится всего в двух шагах от Скалы, часто упускают из виду, как и местную историю о мальчике Суккате, которого во время рыбалки на реке Клота захватили пираты. Однако факт остается фактом, одно из двух сохранившихся писем Патрика адресовано milites Corotici (солдатам Коротикуса), которых он упрекает за союз с пиктами, а также за вооруженные грабежи, неподобающие ни римлянам, ни христианам:

«Я, Патрик, очень плохо образованный и грешный, объявляю себя епископом в Ирландии… Из любви к Богу я живу среди варварских племен как изгнанник и беженец… Я записал своей рукой эти слова, чтобы торжественно передать, отнести или отправить их солдатам Коротикуса. Из-за дурного их поведения я говорю не „моим согражданам“, а „согражданам дьяволов“.

На следующий день после того, как новокрещеные, еще носящие миро, еще в своих белых одеждах… были безжалостно убиты и растерзаны, я отправил письмо через святого пресвитера и других священнослужителей. Их подняли на смех.

Здесь ваши овцы были растерзаны… бандитами по приказу Коротикуса. Тот, кто предает христиан в руки скоттов и пиктов, далек от любви к Богу. Ненасытные волки пожрали стадо Господне в Ирландии, которое прекрасно росло, благодаря упорному труду…

У римских галлов, которые христиане, есть обычай посылать к франкам… и выкупать крещеных людей, которые были захвачены. Вы же, напротив, убиваете их и продаете их чужеземным людям, которые не знают Бога. Вы передаете людей Христа в вертеп…

Поэтому я скорблю о вас, мои дорогие… Но я снова радуюсь, потому что эти крещеные верующие покинули этот мир ради Рая… Добрые будут тайно пировать с Христом. Они будут судить нации и править нечестивыми королями во веки веков.

Аминь».

По общему признанию, этого Коротикуса следует приравнять к Кередигу Гелдигу, иначе Керетику Гулетику, самому первому из известных правителей Скалы. Тогда что могло быть естественнее для Патрика, ставшего епископом, чем обращение к принцу своей родной страны? Но если бы не их проступки, он в своем обращении назвал бы солдат Коротикуса «мои сограждане». У бывших романо-бриттов обращение civis – гражданин было самым комплиментарным. В любом случае абсолютно ясно, что святой Патрик, как и святой Дэвид, был валлийцем.

Таким же был и святой Ниниан, который, по словам Беды, был послан из Карлайла, чтобы обратить в христианство южных пиктов. К сожалению, на дату нет никаких указаний (хотя самым вероятным считается V век), и нет никаких ключей к точному значению термина «южные пикты». Если фраза относится к новантам и сельговам, Ниниан мог быть создателем христианской общины в Candida Casa (позже Уизхорн) в Галлоуэе, где найден «латинский камень», датируемый примерно 450 годом. Но если так названы каледоны из Фортриу, то, чтобы добраться до них, ему пришлось бы пройти через земли Скалы.

И география, и хронология связей между двумя достоверными северными королями V века, Коэлем Хеном и Кередигом Гелдигом (Коротикусом), довольно неопределенны. Одна вероятность заключается в том, что Коэл Хен изначально правил территорией, простирающейся от Клайда до Eboracum (Йорка). Однако после того, как около 420 года Коэл Хен утонул в болоте у Тарболтона в Аэроне, разумно предположить, что Королевство Скалы отделилось от Регеда так же, как это смог сделать Гододдин. В этом сценарии Кередиг становится преемником и, возможно, потомком Коэла Хена, а также основателем династии Скалы. Предполагаемые преемники Кередига – Эрбин, Синуит, Герейнт, Тутагуал и Кав – для нас не более чем имена.

Реальность существования Кередига Гелдига подтверждается соответствующими ссылками в «Харлейских генеалогиях» и подкрепляется его последующим упоминанием в «Анналах Ольстера» (в контексте приключений святого Патрика), где он назван Coirtech regem Aloo[24]. Aloo, которое встречается несколько раз, очевидно, является сокращенной формой слова Alauna. Ранние средневековые Annales Cambriae («Валлийские Анналы»), которые были составлены в Сент-Дэвидсе, называют его Ceretig Guletic map Cynlop (Кередиг Богатый, сын Кинлойпа). Даже несмотря на некоторую неясность, этот король отличается тем, что намного лучше поддается идентификации, чем его гораздо более известный современник король Артур.

До этого момента история Скалы может быть рассказана исключительно в рамках истории постримских британских племен. Но в VI веке произошли перемены, которым предстояло радикально изменить обстановку. Во-первых, германское племя англов – самая отдаленная ветвь англосаксов, – которое было занято захватом Южной Британии, основало плацдарм на побережье Гододдина и Брюнейха. Во-вторых, гэльские скотты из Далриады в Ольстере создали аналогичный плацдарм на северо-западном побережье, недалеко от Скалы, но немного выше ее. С тех пор будущее Intervallum стало зависеть от исхода четырехстороннего состязания между коренными бриттами и пиктами и пришлыми англами и скоттами. Триста лет спустя на заключительном этапе этого состязания в него в качестве важнейшего катализатора вступит пятая сторона – викинги.

Согласно Беде, «Ида начал свое правление в 547 году». Согласно валлийскому монаху, который жил в далеком Гвинеде после Беды и составил Historia Brittonum, Ида «добавил к Бернейху Дин Гуаурой». Ида-Огненосец был англом откуда-то с юга. Бернейх, или Бринейх, – это изначальное бриттско-кельтское название королевства, которым ему и его преемникам предстояло править и англизировать его и которое обычно известно под своим латинским названием Bernicia. Дин Гуаурой было бриттским названием великолепного и почти неприступного прибрежного замка в Бамбурге.

Для начала англы Иды организовали небольшой изолированный форпост. В отличие от других англосаксов, они легко смешивались с коренными британцами, создавая в Британии «единственное определенно германо-кельтское культурное и политическое слияние». Их долгосрочная стратегия, продиктованная выгодным прибрежным положением, заключалась в том, чтобы соединиться со своими сородичами из королевства Deur, или Дейра, на юге, образовав объединенное королевство англов в Нортумбрии (то есть «к северу от реки Хамбер»). В то же время они могли ослаблять окружающие бриттские королевства Регед и Гододдин.

На западном побережье свою деятельность аналогичным образом развивали гэльские скотты. Теория о том, что они прибыли из Ирландии в ходе одной массовой миграции, в наши дни опровергнута, и вполне возможно, что скоттские (то есть ирландские) поселения по обе стороны Северного пролива существовали с гораздо более ранних времен. Однако политически важен факт, касающийся расширения гэльского королевства Далриада от Ольстера до британского берега того, что впоследствии будет названо Аргайл, или Восточные гэлы, где в 574 году начал свое правление Эдан мак Габраин. Факты об этом царстве известны благодаря присутствию святого Колумбы (ок. 521–597), который основал христианскую общину на острове Ионы и биограф которого Адамнан оставил подробный богатый информацией труд. Стратегические интересы гэлов Аргайла нетрудно предугадать. С одной стороны, они стремились укрепить связь между Аргайлом и Ольстером, в частности развивая свою морскую силу. С другой, если бы их не оттеснили обратно в море, у них возник бы соблазн расширить свою территорию за счет соседних племен, а именно пиктов, живших на суше, и обитателей Скалы бриттов.

Таков контекст одной из многочисленных нитей в бесконечном ребусе короля Артура. И этот ребус не будет разгадан за пару страниц. Литература по этой теме обширна, но ее выводы абсолютно противоречивы. Достаточно сказать, что есть два разных короля Артура: один – неуловимая, но историческая фигура из VI века, другой – легендарный средневековый герой, чьи подвиги были раскручены бардами и мифотворцами гораздо более поздней эпохи. При этом можно усмотреть заметную тенденцию английских охотников за Артуром предполагать, что он жил и сражался в Англии, а охотников за Артуром из региона Бордерс доказывать, что он прибыл из Марчидуна (он же Роксбург). Охотники за Артуром из Глазго уверенно помещают его в Драмчепел, а охотники за Артуром из клана Макартуров демонстрируют браваду, достойную покойного генерала Дугласа Макартура. Однако и Беда, и Гильдас[25] по этому поводу молчат. В то же время Historia Brittonum называет тринадцать мест сражений «знаменитого dux bellorum»[26], которые не поддаются идентификации. Исторический Артур, безусловно, был бриттом, поскольку прославился, сопротивляясь вторжениям врагов бриттов. Но далее следует поиск топонимических иголок в полуисторическом стоге сена. Тем не менее интересующийся непременно будет под впечатлением от всплеска уверений, что Артур является героем Северной, а не Южной Британии.

Несложно понять возможную путаницу между Дамнонией и Думнонией или ошибочную атрибуцию валлийских легенд, сделанную Джефри Монмутом в XII веке. К этому можно добавить лишь то, что с точки зрения вероятности Скала Дамбартон ничуть не хуже скал Тинтагель[27]. В то же время Скала Клайда известна любителям древности как Castrum Arturi[28], а по соседству все еще можно найти Камень Артура и Королевский хребет.

Между тем местные историки не испытывают особых сомнений. Джеймс Найт в своей работе «Глазго и Стратклайд» особенно красноречив: «Тщательное исследование, похоже, показывает, что, прослеживая легенды о короле Артуре до их истоков, мы приходим к реальному историческому лицу… главе бриттской федерации в Стратклайде, жившем спустя сто лет после Ниниана. Его врагами были язычники-скотты на западе, пикты на севере и англы на востоке… В 516 году в результате победы при Боуден-Хилл (Западный Лотиан) он разделил завоеванные территории между тремя братьями: Уриеном [из Регеда], Арауном… и Ллеу, или Лотом, королем пиктов… Лот был отцом Теневы… матери Кентигерна, или Мунго, истинного основателя Глазго и его святого покровителя… В 537 году образовалось новое языческое объединение под предводительством племянника Артура, Модреда, и в Камелоне вблизи Фолкерка произошла великая битва, в которой оба вождя пали, а христианство в Шотландии оказалось забыто на целое поколение».

Что бы мы об этом ни думали, на этом этапе появляется святой Мунго, он же Кентигерн, «Главный лорд». Один из самых популярных святых средневековой Британии, он прожил большую часть жизни в VI веке и умер около 613 года «очень старым человеком». Если «Католическая энциклопедия» права, указывая дату его рождения 518 год, то он мог достичь возраста 95 лет. Историки чувствовали бы себя намного уверенней, если бы его житие, написанное монахом XII века, не было обычной агиографией, в которой смешаны факты, небылицы и сомнительные сообщения о сотворенных чудесах.

Утверждается, что святой родился на побережье в деревне Калросс (графство Файф). Его мать Тенева, королева Лледдиниауна, в наказание за прелюбодеяние была брошена мужем в лодку и оставлена на произвол судьбы. Каким-то образом ее спас святой Серванус, который, несмотря на то что жил столетие спустя, увидел ребенка и окрестил его Mwn gu – Милый на древневаллийском. Получив образование у монахов в Калроссе, Мунго направился либо в Регед, либо в Скалу. В одном из рассказов говорится, что он на запряженной двумя дикими быками телеге вез тело какого-то старика и, доехав до Клайда, направился на христианское кладбище в Молендинар рядом со Скалой, где получил несуществующий титул «епископа Северной Британии».

Основные годы жизни Мунго провел в Гвинеде, куда приехал по приглашению святого Деви, или Дэвида, покровителя Уэльса и создателя валлийского монашества. С помощью Дэвида он основал церковь в Лланелви, где служил дьяконом святой Асаф. Позже Лланелви стал называться Сент-Асафом, во Флинтшире. Около 580 года Мунго был отозван обратно в Клайдсайд Родериком, или Риддерчем Хаэлем, из династии Кередига – монархом Скалы в пятом или шестом поколении. По просьбе Риддерча он основал церковь в Glas-gau – Сине-зеленом лугу. Умер в глубокой старости и был похоронен в склепе. Его могила, как и следовало ожидать, стала местом паломничества.

Чудеса Мунго, закрепленные веками более поздней традиции, лучше всего отражены в песне: «Вот птица, которая никогда не летала, вот дерево, которое никогда не росло. Вот колокол, который никогда не звонил. Вот рыба, которая никогда не плавала». Эти четыре символа – птица, дерево, колокол и рыба – можно увидеть на современном гербе Глазго. Птица символизирует воробья святого Сервануса, которого Мунго вернул к жизни. Дерево представляет собой мертвую ветвь, которую Мунго наделил способностью вспыхивать огнем. Колокол предположительно привезли из путешествия Мунго в Рим. А рыба – это лосось, увековеченный легендой «Лосось и кольцо»: «Давным-давно жена короля Риддерха Лангуорет завела тайного любовника, молодого солдата. В знак своей любви она по глупости отдала солдату кольцо, которое ранее подарил ей муж. Когда король увидел кольцо на пальце солдата, то дал ему вина и разоружил его.

Схватив кольцо, он бросил его в воды Клайда. Он приговорил солдата к смерти, а королеву бросил в темницу. В отчаянии королева обратилась за советом к святому Мунго. Святой немедленно послал своего человека, чтобы тот поймал в реке рыбу. Человек вернулся с лососем, в котором, когда его разрезали, обнаружилось пропавшее кольцо. Король смягчил свой гнев. Он помиловал солдата. Королева была прощена».

В некоторых источниках Риддерх и Лангуорет описываются как «монархи Кадзова», местности к югу от Глазго, которая позже стала местом королевского замка, а потом резиденцией герцогов Гамильтон. Кроме этой истории, Мунго присутствует в некоторых легендах о короле Артуре, в которых лингвисты-аналитики отметили сходство между легендой «Лосось и кольцо» и романом Ланселота и Гвиневры.

Однако самой сильной властью во времена Мунго, несомненно, обладал король Регеда Уриен. Латинское имя Уриена Urbigenus – «рожденный в городе», что подразумевает определенный сознательный уровень римскости. Он правил областью, простиравшейся от южных окраин Глазго до окрестностей Mancunium, где свидетельством его владычества являлся форпост под названием Регед-Хэм (позже Рочдейл). Королевская резиденция располагалась в Дан-Регеде (Данрагит) в Гэллоуэе, главным городом был Каэр-Лигуалид (Карлайл), главным транспортным коридором, который вел к открытому морю и в Ирландию, – Итуна, или Солвей. Уриен удостоился древневаллийского эпитета Y Eochydd – Владыка отлива, что предполагает, что Регед, как и Скала, и Далриада, обладал существенной морской мощью.

В конце VI века бритты Севера осознали растущую угрозу со стороны англов, и Уриен собрал против них большую коалицию. В число его союзников входили Риддерх Хаэль из королевства Скалы, Гуаллаук из Леннокса, Моргант из Южного Гододдина, Эдан мак Габраин из Аргайла и король Ольстера Фиахна. В 590 году они двинулись в путь, чтобы стереть Берницию с лица земли. Ирландцам каким-то образом удалось захватить высоты Бамбурга, и остатки его гарнизона укрылись на Медко – «острове приливов», как называли Линдисфарн англы. Уриен осадил город. Он был близок к полной победе, когда Моргант из зависти убил его. Единство бриттов было утрачено, а с ним пришел конец и амбициям Регеда.

Как и в предыдущий период, списки королей Скалы VI века, такие как Bonedd Gwyr y Gogledd – «Сошествие людей с Севера», содержат одно достоверное имя и несколько сомнительных. Подобно Кередигу (Коротикусу) реальное существование которого подтверждается его связями со святым Патриком, существование Риддерха Хаэля подкрепляется его связями со святым Колумбой. Адамнан указывает, что святой Колумба посетил двор Скалы, и делает Риддерха героем одного из пророчеств этого святого: «Этот же король, будучи в дружеских отношениях со святым человеком, послал ему однажды секретное послание… поскольку беспокоился, будет ли он убит своими врагами или нет. Но когда [посланник] был подробно [допрошен] святым относительно короля, его царства и народа… святой ответил: „Он никогда не будет предан в руки своих врагов; он умрет дома на своей собственной подушке“. И пророчество святого относительно короля Родерка полностью сбылось, ибо согласно его слову король тихо умер в своем собственном доме».

Риддерх Хаэль фигурирует в Bonedd Gwyr y Gogledd, и для того, чтобы это совпало со временем жизни святого Колумбы, даты его правления традиционно фиксируются примерно как 580–618 годы. Адамнан называет его filius Tothail – «сын Тотайла», из чего следует, что отец Риддерха Тутагуал жил примерно в 560–580-х годах. Но все дальнейшие попытки идентификации безнадежно проблематичны. В отношении преемников Риддерха историки снова блуждают в густом тумане. Думнагуаль Хен, Клинох и Цинбеллин – все это просто имена без дат и без лиц. Упоминается не менее пяти принцев по имени Думнагуаль. Один из них, у которого, по-видимому, было три сына, мог предположительно быть отцом летописца Гильдаса.

В VII веке Старый Север сотрясали религиозные распри и сокрушительные военные сражения. Интерпретации неизбежно различаются, но все комментаторы сходятся во мнении, что Катраэт, Уитби и Нехтансмер знаменуют собой вехи непреходящего значения.

Битва при Катраэте произошла около 600 года и стала очередным проявлением вражды между бриттами и англами.

Конфликт усугублялся опасениями кельтской церкви, которая, должно быть, прослышала о римской миссии, недавно приглашенной в Южную Британию святым Августином Кентерберийским. Конфликт достиг критической точки через десять лет после убийства Уриена и был вызван аналогичными обстоятельствами. На этот раз коалицию собрал Ирфай, сын Вульфстена, правителя Северного Гододдина. Он пригласил триста воинов в Дун-Эйдин, несколько месяцев пировал с ними, а затем двинулся в бой. К нему присоединились принцы из Пиктландии и Гвинеда. Кроме того, Кинон, сын Клидно Эйдина, хозяина Скалы, чье имя предполагает его родство с Ирфаем. Коалиция развернула элитную кавалерию и поскакала далеко на юг, за Берницию, за Стену Адриана, в восточные земли Регеда. Они называли себя Y Bedydd – «Крещеные» – и утверждали, что защищают старую веру от старых англов, или Gentiles – язычников. Их подвиги описаны в величайшем из ранних древневаллийских эпосов. Первое предложение единственной сохранившейся рукописи, известной как «Книга Анейрина», объявляет название поэмы и имя ее автора: «Это „Гододдин“, его пел Анейрин». Далее следует длинный список панегириков павшим воинам. Один из них назывался «Мадаук», или «Мадавг»:

Главные люди воздали хвалу законным привилегиям,как яркому огню, который хорошо разгорелся.Во вторник они надели темное покрывало.В среду их общее намерение было яростным.В четверг были назначены послы.В пятницу был произведен подсчет трупов.В субботу их совместные действия были быстрыми.В воскресенье их красные клинки засверкали вновь.В понедельник все увидели поток крови, доходивший до бедра.Мужчина из Гододдина рассказывал, что, когда они вернулисьи собрались перед шатром Мадауга после изнурительной битвы,там был хорошо если один из ста.

Как отмечали многие комментаторы, воинственный дух, поэтическая гипербола и осязаемый культ смерти и резни имеют вневременное качество. Хотя речь идет о кельтах, сражающихся с англами, они без особых изменений вполне могли бы быть воинами Агамемнона в Трое. Властелин Скалы был в авангарде:

Он встал рано утром,Когда сотники спешили, собирая армии,Переходя с одной передовой позиции на другую.Впереди своей сотни он был первым, кто убивал.Так же велико было его стремление к убийству,Как к питью меда или вина.Опьяненный ненавистью,Смеющийся воин, лорд Дамбартона,Жаждал убивать врага.

Но на этот раз смех оборвался. Авангард армии англов отступил и заманил своих противников на линию марша второй армии англов, двигавшейся из Дейры. Они сошлись в Катраэте (позже Каттерик). Резня была такой страшной, что потрясла даже тогдашнее общество, которое жило войной. Армия Северной Британии была уничтожена. Вернулся только один из трехсот вождей. Ирфай, Кинон и большинство их товарищей были убиты:

Три могилы на хребте Кельви,Вдохновение открыло мне их:[Это] могила Кинона с густыми бровями,Могила Кинфаэля и могила Кинфели.

Дорога была свободна, и англы могли возобновить свое неумолимое движение вперед.

Политические последствия битвы при Катраэте дали о себе знать в последующие десятилетия. Англы из Берниции устремились на север и захватили Гододдин, так что к 631 году Дун Эйдин стал Эдинбургом (burgh, означающее «форт», было просто калькой кельтского dun). Они также вернулись к попытке захватить Регед, остановленной Уриеном. В более раннем противостоянии люди Дейры нанесли лугувалианцам в Адеридде (позже Артурет около Лонгтауна в Камбрии) поражение, подобное поражению при Катрэте, и, как известно, вынудили барда города Мирддина (Мерлина) искать убежища в «лесу Целлидон» (что очень похоже на Каледонию). Теперь англы могли с удвоенной силой двинуться на Регед, помышляя о разрушительной мести. Линия Уриена исчезает из записей. Последнего короля Регеда, изгнанного Лливарха Хена, приняли при валлийском дворе Поуиса, а сам Регед исчез. Таким образом, англы закрепились на севере от побережья до побережья. Экспансия Берниции возрождается, а бритты Скалы становятся еще более изолированными от своих соплеменников.

Религиозный конфликт достиг апогея в 660-х годах. Вопросы часто касались обрядов или теологии, например расчета Пасхи, но в основе лежала жестокая борьба за власть. Север был обращен в христианство кельтскими миссионерами: святым Нинианом, святым Колумбой, сыном Уриена Руном и епископом Лугувалиума, который утверждал, что крестил Эдвина Нортумбрийского, а также ирландцем святым Айданом, который около 635 года основал престол в Линдисфарне. Однако римская миссия, прочно связанная с расширением англосаксонской власти, была непреклонна. В 664 году Осви из Нортумбрии, обладавший гораздо большей силой, чем его предшественники, созвал Синод в Уитби. Несмотря на свои личные связи с кельтским христианством, он вынес решение в пользу римской партии и назначил епископом Нортумбрии святого Уилфрида. С этого момента англосаксонское правительство шло рука об руку с римской верой. Через пять лет Уилфрид провозгласил себя епископом Пиктланда. «Выяснилось, что, помимо латыни, Бог говорил на английском, а не на гэльском».

Однако, как оказалось, Уилфрид был слишком оптимистичен. Нехтансмер, английское название местности, которую бритты называли по-разному: Llyn Garan – «Пруд цапли», или Dunnicken – «Форт Нехтан», лежит к северу от залива Ферт-оф-Форт недалеко от Форфара в современном Ангусе. Беда упоминает его в связи с началом упадка Нортумбрии, поскольку именно в Нехтансмере около трех часов дня в субботу 20 мая 685 года армия Экгфрита, сына Осви, короля Нортумбрии, была разгромлена объединенными силами Пиктланда и Скалы под командованием воина с великолепным именем Бридеи мап Били. Экгфрит и вся его королевская гвардия были убиты. «Опрометчиво поведя свою армию на разорение провинции пиктов, – писал Беда, – и во многом вопреки совету Благословенного Кутберта, [Экгфрит] зашел в проливы неприступных гор, где был убит вместе с большей частью своих сил». С того времени англов в тех краях больше никогда не видели. Как это ни странно для «темных веков», победа Бридеи оставила прочный художественный след в виде так называемого камня Аберлемно. Он стоит на кладбище всего в шести милях от места битвы, и только он один несет на себе ясный рассказ о ней, подобный другим рассказам, которые можно увидеть на пиктских камнях-символах: «[Повествование] читается, как комикс в газете, и состоит из четырех сцен, расположенными в определенной последовательности сверху вниз. В первой сцене всадник, который может быть Бридеей, преследует другого конного воина. В спешке, спасаясь бегством, последний выбрасывает свой щит и меч. Этот человек – возможно, Экгфрит… поворачивается и убегает в тот момент, когда понял, что попал в засаду. Опознать в воине-беглеце нортумбрийца можно по его шлему. Во время раскопок у Коппергейта в Йорке был обнаружен очень похожий шлем, округлый с длинным носовым упором».

Во второй сцене мы видим Экгфрита, вернее, фигуру всадника из Нортумбрии в таком же шлеме, атакующую группу пехотинцев-пиктов. Художник явно разбирался в военной тактике, потому что аккуратно расставил людей в правильном боевом порядке из трех рядов. Впереди стоит воин с мечом и круглым изогнутым щитом с выступающей серединой. Когда вражеская конница атаковала, он должен был сдерживать удар. Сразу за ним для усиления его позиции стоит другой человек с длинным копьем, которое выступает далеко за передний ряд. Позади этих двух воинов, сражающихся с врагом, в резерве стоит третий копейщик. Вдоль фронтальной боевой линии для сдерживания атаки виден ряд ощетинившихся копий, заставляющий лошадей шарахаться или отступать. В третьей сцене, высеченной у подножия камня, изображены конные фигуры Бридеи и Экгфрита, смотрящие друг на друга. Экгфрит, кажется, вот-вот бросит свое копье, в то время как Бридея готовится парировать удар. И в финальном акте, спрятанном в нижнем правом углу, Экгфрит лежит на поле битвы мертвым. Ворон-падальщик, символизирующий поражение, клюет его шею.