Нира Рутс Твое сожаление

Приложив ладонь ко лбу, я тяжело вздохнула. Напротив дивана догорала древесина в камине. Комнату заполонил запах тлеющего дерева. Плотные шторы темно-зеленого цвета скрыли мрачную погоду за окном. Планировка дома изначально казалась мне крайне удобной. Кухня, совмещенная с гостиной, была просторной. Но приоткрыв глаза, я в первую очередь увидела гору посуды на столешнице, нежели красоту дома. Опустив ноги на махровый ковер цвета слоновой кости, я приблизила запястье к лицу, раскрывая перед взором наручные часы. Ровно пять утра.

Пройдя в ванную, я повернула кран с холодной водой. Умылась, намереваясь стереть с лица остатки смущения. Понаблюдала за тем, как вода протекала сквозь пальцы. Взглянув в забрызганное зеркало, прикусила губу. Челка, распушившись, придавала нелепый вид, а спутанные волосы хаотично спадали на плечи. Голубые глаза впали. Верхние веки усеяли красные паутинки сосудов. Молю, Фелисити, не приезжай в Нортвилл. Пальцы сильнее впились в раковину. Будь всегда моей, прошу. Голубые вены на тыльной стороне ладоней взбухли. Дыши, Фелисити. Я нервно постучала пальцами по раковине. Тот юноша точно был знаком мне. Карие глаза на солнце казались раскаленным золотом. Обеспокоенная гримаса все еще стояла перед взором. Кто он? Нужно привести себя в порядок. Лампа замерцала, словно подтверждая мои мысли. Я была готова поклясться, холодный душ хотел окончательно выбить из меня всю сонливость и слабость моего тела, накопленные за месяцы пассивного образа жизни. В какой-то степени ему это удалось и спустя каких-то двадцать минут на меня в отражении зеркала в прихожей смотрело свежее лицо. Ладонь сама потянулась к волосам, в давно забытом желании уложить их. Я же не надеюсь вновь встретиться с Эдди и попасть под гипноз его карих глаз? Ну и глупость. Наша встреча была чистой случайностью. Но разве смотрят так на незнакомых девушек, глазами полных сожаления и заботы?

Отбивая от себя бесполезные раздумья, я надела привычные скинни джинсы и короткий свитер с горлом, окончательно выделяя свои длинные худые ноги. Поверх одежды натянула старую кожаную куртку с мехом на капюшоне.

Ступив на террасу, я заперла хиленькую деревянную дверь на ключ. Напоследок окинула взглядом свою отчужденную берлогу. В окружении величественных сосен и елей стоял небольшой деревянный дом. Его фасад из потемневшего бруса безупречно контрастировал с декоративными кустарниками. Зеленые скаты крыши, словно сдержанный страж, украшал каменный дымоход. Большие окна в деревянных рамах отражали серое небо. Взмокшая дощатая терраса покрылась хвоей, источая сладковато-смолистый аромат. Пространство окуталось прохладным ветром.

Я медленно направилась в сторону своего любимого книжного магазинчика. Морозный воздух тут же ударил мне в лицо, отрезвляя сознание еще сильнее. Путь на работу лежал через мостовую, усеянную по краям елями и фонарными столбами, которые любезно освещали мне путь. Пейзаж убаюкивал, успокаивал мой тревожный ум, заставляя забыть о пережитом вчерашнем позоре. Было приятно представлять себя лишь наблюдателем всего сущего, не являясь его участником. Такие фантазии хотя бы на миг могли помочь мне представить, что я ограждена от той боли, что была доставлена мне.

Доходя до книжного магазинчика, обновленная духом, я отперла дверь. В такт шагам зазвенел дверной колокольчик, оповещая книжные стеллажи о моем прибытии. Я принялась за выполнение спокойной рутины: уборка, фасовка новых книг, проверка ценников. Смешно, как одно происшествие перенесло меня, бегающую за барной стойкой под громкую музыку, к спокойной работе в книжном магазине.

Время проходило на удивление быстро. Покупатели шли медленным потоком, по одному два человека за раз и были достаточно любезны со мной. Тому виной было маленькое население Нортвилла. Каждый знал друг друга в лицо, особенно в таких магазинах, как этот. Рядом с людьми я ощущала спокойствие и тихую радость. Если моя теория верна, и все это время я, в самом деле, ощущала чужие эмоции, порой настолько сильно, что даже могла сформировать их в полноценные мысли, то в книжные магазины редко заходили грустные и отчаянные люди. От чего каждый день был спокоен и предсказуем. До сегодняшнего дня.

Дверной звонок оповестил о новых гостях. Не успев поднять голову от монитора компьютера, я ощутила, как быстро забилось мое сердце. Боль ударила в самое темечко. В горле пересохло. Я с силой закусила губу, борясь с приступом. Поднять голову оказалось намного тяжелее, чем я думала. И все же, когда у меня вышло, не поверила своим глазам. В дверях стояли двое подростков, похожих друг как друга как две капли воды, несмотря на их половое различие. Девушка казалась миниатюрной фарфоровой куколкой. Ее белые волосы блеснули в лучах солнца, словно первый снег. Пухлые губы были окрашены винной помадой. Вопреки ангельским чертам лица, ее одежда показалась мне чересчур готичной: черная кожаная куртка, надетая на такого же цвета водолазку в рубчик, массивные сапоги, украшенные цепями. Юноша, что был выше ее на голову, был облачен в официальный костюм. Его строгие черты лица терялись без цветового контраста. Бледные тонкие пальцы поправили белоснежную шевелюру. Мне показалось, что он лишь сильнее растрепал прическу. Наперекор моей боли, на вид они казались веселыми и умиротворенными. Их фиолетовые глаза блеснули в обрамлении белых ресниц. Бледные лица исказились в удивлении. Они так же сверлили меня взглядом, словно увидели дракона из преисподней. От чего показалось, что со мной явно что-то не так. Может чернила ручки размазались по моему лицу, выдавая неряшливость? Отведя взгляд в сторону, моя ладонь начала с неистовой силой тереть щеку. Белокурая дива тут же подбежала ко мне и начала щебетать ангельским голоском:

— Это же ты! Та девочка, которую Эдди…, — брат легонько толкнул бедром девушку, отсекая на полуслове.

— О чем вы? — С явным непониманием, я спешно переводила взгляд с юноши на девушку.

Альбиноска замешкалась, заметив суровый взгляд брата, а после, словно собравшись с мыслями, вновь протараторила:

— Должно быть, ты не заметила нас вчера. Мы сидели в той машине, что чуть не сбила тебя.

Меня заметно передернуло.

— И совершенно не ожидали, что нам представится возможность извиниться перед тобой лично, — с завидным спокойствием вымолвил брат чудной девчонки.

Видно я вчера чрезвычайно сильно опешила, раз не заметила этих ангелов, сидящих в машине. И все же было неловко получать столько извинений после своей вспышки агрессии.

— Это мне стоило бы извиниться. Напрасно я ударила вашего приятеля.

— О, братишку Эдди? Ничего страшно, мне показалось, ему это даже понравилось, — с усмешкой протараторила девчонка.

— Он ваш брат? — Удивленно выпалила я.

— О, тебе интересно как такой заурядный мальчуган может быть нашим братом? Ничего страшного, в нашей семье весь шарм и ум унаследовал я. Он был лишь первым неудачным образцом, — с доброй усмешкой проговорил юноша.

Когда ребята начали рассуждать о «неудачных» качествах своего старшего брата, на первый взгляд могло показаться, что они не сильно таки жалуют его. Но тем теплом, что наполнилось помещение, я насытилась до краев. Видно у них был свой локальный юмор, присуще родным братьям и сестрам, который мне было уже не понять. В семье я всегда была единственным ребенком, а на застольях, помимо отца и матери, появлялся лишь брат моей матери Бен. Меня устраивал наш маленький союз, несмотря на то, как быстро он распался.

— Прости, мы так и не представились. Я Эйлин, мой брат Джон, — девушка приложила ладонь к предплечью брата, выдвигая его вперед.

— Фелисити.

Их чувства, эмоции стали для меня загадкой. На фоне безмятежных толп, что ранее заполняли магазин, эта парочка казалась сумасшедшей. Их радость от знакомства не постановка, но былая боль никуда не исчезла. Лишь поднывала в ребрах, словно острие ножа было воткнуто мне под грудь. Где-то на дне располагалось тихое сожаление. Настолько тихое, что я никак не могла разобрать, не надумала ли я его себе. Может попытаться кончиками пальцев нащупать его? Вдруг робкими шагами я смогу найти истинную причину своих сновидений с матерью? Но это была лишь теория.

— Вы ведь пришли за книгой, верно? Могу ли я чем-то помочь? — в моих глазах вспыхнул азарт.

Новая волна боли пронеслась как тихий бриз. Тяжело сказать нащупала ли я что-то.

— Да… Есть что-то про ботанику? — с лица Эйлин медленно сошла улыбка.

Напрасно я посчитала, что так просто смогу распознать причину их горячи. Эмоции были хаотичны и непредсказуемы. Вероятность распознать их причину была равна попытке усмирить океан. Уголки моих губ опустились. Этот невероятный дар приносил лишь боль и недоумение. Ногти с силой впились в ладонь. Как глупо было полагать, что грусть гостей могла быть связана со мной.

— Конечно. Интересует что-то конкретное?

— Точно не могу сказать.. Мне нужно пособие по выращиваю лотосов в пруду.

Она шутит? Неужели альбиноска надеется, что в нашем климате могут вырасти лотосы? Хотя какая разница. Мое дело просто предоставить ей нужную книгу.

— Как правило, пособие в целом присутствует в справочниках, отдельной книги по лотосам нет, но нужную информацию ты найдешь.

Я прошла вдоль стеллажа и нашла нужную книгу, после чего протянула девушке. Она аккуратно выхватила ее из моих рук и спешно пролистнула страницы. Ее лицо выглядело удовлетворенным. Мое внимание заострилось на фиолетовых радужках глаз девушки, пока она оценивала пособие. Окантовка ее глаз имела темный оттенок. По мере приближения к зрачку, цвет менялся с ярко пурпурного на желтый. Стены магазина поплыли, приобретая форму пенки на горячем латте. Сладковато пряный запах книг сменил собой аромат свежей зелени. Вокруг нарастал гул, подобный звуку разыгрывающегося дождя. Они приземлялись с грохотом на землю, словно сотня барабанов трубила в унисон. Теплый ветер хлынул в лицо. Вдали звякнул детский голосок. Ничего не поделаешь, Фел. Пошли в дом.

— Знаешь, что означает цветок лотоса? — Эйлин прошептала этот вопрос, словно делилась со мной какой-то тайной. Я вздрогнула, обнаружив себя вновь в книжном магазине.

— Что?... — Переспросила я, ошарашено вглядываясь в трясущиеся пальцы. За окном кроны деревьев оставались неподвижны. Мостовая была сухой. Ни единого намека на дождь и ветер.

— Знаешь, какую символику несет лотос? — Повторила Эйлин, прищурив взгляд. Теперь она казалась мне еще более настороженной.

— Что-то вроде чистоты души?

— Почти. Он означает возрождение.

То, с какой интонацией Эйлин произнесла это слово, вызвало у меня мурашки, по спине пробежал холод. Ослепляющий свет фар. Удар. Пронзительный крик. Теплое освещение плафона. Ритмичное пиканье мониторов. Тяжелый вздох. Шипящий звук кислородной маски. Мои пальцы отбили хаотичный ритм по столу. Я скрестила руки, желая скрыть тремор.

— Да, точно, — проговорила я, настороженно смотря на девушку.

— Славно! Благодарю! — Радостно воскликнула Эйлин.

Белокурая девица спешно оплатила покупку и, прихватив за руку брата, направилась к выходу.

— Еще увидимся.

Напоследок Джон поправил идеально завязанный галстук и окинул меня крайне подозрительным взглядом. Мое замешательство была рассекречено.

Звон дверного колокольчика ударил по вискам. Я упала в рабочее кресло, шумно выдыхая остатки воздуха из легких. Пред глазами все еще мелькала больничная палата. Ладонь нервно стерла испарину на лбу. Я метнула взгляд к книжным стеллажам. Немые свидетели моего безумия. Разум раскололся под натиском предположений. Пальцы зарылись у корней волос. Чуть сжали их. Я чувствую эмоции людей. Нет, я просто схожу с ума. Мысли отозвались тошнотой. Желудок скрутило. Мне невыносимо сильно хотелось отключить возникшие эпизоды. Отключить ту часть мозга, что отвечает за чувства. Но после аварии все изменилось. Я посещала врачей, различных психологов в надежде, что смогу контролировать свое состояние. Воспоминания хлынули тяжелым потоком.

— Значит, вы тяжело воспринимаете громкие звуки, Фелисити?

Усевшись на краю кресла цвета полыни, я метнула взгляд в сторону. Свет мягко струился из окна. Жалюзи были покрыты слоем пыли. Пальцы отбивали ритм под тиканье часов на коленке. Мужчина с сальными волосами обратил внимание на мой нервный тик. Периферийным зрением я уловила, как он убрал ладонь в карман брюк. Он сейчас так же стучал по коленке, или мне показалось? Я закусила губу.

— Не совсем. В больших скоплениях людей мне становится некомфортно. Я могу испытывать радость, спустя время невыносимую грусть.

— А когда вы наедине с собой, что испытываете? — Он переключил свое внимание на потрепанный блокнот. Бумага скрипнула в его руках. С улицы донесся мерзкий звук лязга шин.

— Ничего. — Я опустила голову, зарываясь в воротник своего свитера.

— Значит, вам спокойнее, когда рядом никого нет? — Он поднял на меня свой уставший взгляд, облизнул свой палец и перевернул страницу блокнота. Метнул спешный взгляд на часы.

— Возможно.

— А что вы чувствуете рядом со мной?

Я устремила на него взгляд. Горло пересохло.

— Тревогу. Страх.

— Чего вы боитесь, Фелисити?

— Опоздать.

Сердце участило свое сердцебиение. Я протерла вспотевшие ладони об джинсы, переводя взгляд на мужчину. Его широко распахнутые глаза смотрели на меня в ужасе. На морщинистом лбу выступили капли пота.

— Прошу прощения, мне нужно выйти!

Он нелепо поковылял из кабинета. Я откинулась на спинку кресла, ощущая, как мое сознание обволакивает вуаль гармонии. Сейчас я ничего не чувствовала.

После этого случая я оставила попытки, узнать, что со мной происходит. Бегающий взгляд, граничащий с неимоверным испугом бил по сердцу камнем. Мне было искренне жаль всех людей, коих могло испугать мое поведение. Переезд должен был защитить меня от людей. Но где-то в глубине души затаилось намерение, скрыть дефектную часть, дабы она никому более не навредила.

Оставшееся рабочее время прошло в тишине и одиночестве. В окнах, обрамленных деревянной рамой, виднелся огненный закат. Я пыталась воспроизвести картину прожитых событий вновь и вновь, связывая со снами. Мама приснилась сразу, как только меня осенило переехать в Нортвилл. Ее глаза переполнял ужас и страх, словно в этом городе со мной может произойти нечто ужасное. Но чем дольше я живу в этом малолюдной городе, тем больше убеждаюсь: самое ужасное, что могло со мной произойти, я уже пережила в Детройте. Единственное, что настораживало, так это семейка Эдди. Жуткая сестра, что с неимоверной радости за секунду переключилась на настороженность. И сам Эдди, который источал такое количество сожалений, что я была готова свернуть ему шею лишь бы избавиться от навязанных ощущений.

Я со злостью стукнула по столу, совершенно не замечая звон в дверях.

— Здравствуй. — Прозвучал мужской бархатный голос.

По телу прошла дрожь от знакомого тембра. Я соскочила со своего места, поравнявшись ростом с неожиданным гостем. Янтарные лучи заката коснулись отдельных прядей волос на его лице. Юноша предстал предо мной в кашемировом пальто черного цвета и брюках с защипами. Наши взгляды встретились под наблюдением огненного заката. Его рот в изумлении приоткрылся.

— Добро пожаловать, могу ли я что-то подсказать вам? — Нарочито услужливо проговорила я.

На минуту замявшись, Эдди неловко рассмеялся. Я почувствовала, как помещение заполонил пряно мускусный аромат. Его руки, перед тем как сложились у груди, затряслись, словно в лихорадке. Мои щеки залились румянцем от возникшей вуали облегчения и восторга. Я упала в бездонную яму смятения, как только наши взгляды переплелись, словно кончики пальцев. Тело горело, дыхание перехватило.

— Я пришел извиниться.

— Так чего же ты медлишь? — Я вздернула бровь.

Мужское лицо сконфузилось.

— Даму не красят плохие манеры, — с усмешкой произнес он.

— Не пристало джентльменам указывать на недостатки леди.

— Настоящие леди не колотят незнакомцев.

— От чего же незнакомец погрузился в дрожь?

Сконфузившись, Эдди закусил щеку. Минутная перепалка выпустила остатки неловкости встречи. Он пригладил свои взъерошенные волосы и вновь обратил внимание на меня.

— Извини, что чуть не сбил тебя.

Мужская рука бережно легла на стойку, оставляя за собой миниатюрную коробочку с цифровым аппаратом.

— Как и обещал.

— К чему он мне без моих снимков?

— Ах да, карта памяти.

Следом на коробочке молниеносно оказалась маленькая карта.

Я тут же испытала облегчение. Было приятно осознавать, что Эдди позаботился о том, чтобы сохранить важную составляющую любого фотоаппарата. Он стоял прямо, словно офицер. Непреступная скала, эмоции которой выдавали мимолетные движения. Всматриваясь в легкую дрожь в его руках, я отметила, что лицо Эдди казалось совершенно невозмутимым. Вдохнув пряный аромат, я вытянула пальцы вдоль тела. Янтарно-желтый луч сформировался в золотую дымку. Извиваясь по помещению, она достигла мужского силуэта. Представляя, как кончики пальцев касаются вибрирующего потока, я ощутила трепет, легкое волнение и успокаивающее тепло. Мое тело на миг погрузилось в парное молоко. Брови сошлись на переносице. Может, вчерашнее сожаление было присуще мне, нежели мужчине?

— Я не стану спрашивать, как ты узнал, что я здесь работаю.

— Пожалуй, это логично.

— Знаешь мое имя?

— Милую даму зовут Фелистес?

— Ты ведь шутишь, верно?

— Конечно.

— Не очень оригинально.

— И все же, твои губы тронула улыбка.

И в правду, ему удалось на толику рассмешить меня. Но одна мысль совершенно не давала покоя. Мне хотелось понять, почему вчера мое сердце заныло от боли в присутствии Эдди. Если спрошу напрямую, буду казаться странной. Парень, не подскажешь, почему рядом с тобой мое сердце замерло? Кроме неистового спокойствия и тонкого аромата древесных духов, я ничего не ощущала.

— Ты пришел лишь принести мне фотоаппарат?

— Хотел поболтать.

— С чего бы?

— Ты просто интересна мне. — Он пожал плечами.

— Да неужели, — произнесла я с недоумением.

— Я могу проводить тебя? — Эдди произнес это так робко, не обладая смелостью сказать мне это в лицо.

Я опешила. Эдди так вымолвил этот вопрос, словно я была его священником, а прямо сейчас мы находимся на исповеди. Забавно, как я за пару минут нашего общения соскучилась по своему «дару», ведь я никак не могла прочесть его. Интерес с каждой секунды поджигал мое нутро. Стало тяжело разобрать: мне интересен он сам или же его увлеченность мной.

— К чему такая любезность?

— Хочу лучше узнать тебя.

Промолчав минуту, я все-таки сдалась.

— Ладно, подожди снаружи. Мне нужно все выключить.

Юноша не ответил, лишь послушно кивнул и с задумчивым взглядом вышел из магазина.

Расставляя по местам фолианты, что были раскиданы по разным полкам покупателями, я задумалась. А не слишком ли опасно идти с незнакомцем до дома? Может быть, но буйствующий огонь интереса перевешивал в схватке за рациональность. Взгляд метнулся к коробочке с новым фотоаппаратом. Меня умилило, что он был практически точно таким же, каким был ранее. Уважительный и заботливый поступок мог ли принадлежать нехорошему парню? Свет от лампы мигнул в подтверждение моим мыслям.

Я вышла из магазина и принялась запирать дверь, все еще витая в своих мыслях. Эдди стоял позади, пристально разглядывая звездное небо. Как только он обернулся, чтобы взглянуть на меня я ощутила осуждение.

— Ничего теплее у тебя не нашлось? — Недовольно прошипел Эдди.

— Мне не холодно, — я пыталась придать своему голосу хоть немного мягкости.

Почти всю дорогу мы шли в молчании. Эдди изредка поглядывал на меня в надежде, что я первая начну разговор. Мои же мысли занимали все те же вопросы.

Мы вышли на аллею. От неловкости ситуации я все же первая подала голос:

— Так тогда в машине с тобой были брат и сестра?

— Да. Близнецы Эйлин и Джон, — Эдди тут же оживился и обратил на меня взор. — Наверняка они успели наговорить про меня глупостей.

— Эйлин сказала, что ты мазохист.

— Как грубо.

— Она соврала?

Он на секунду задумался. Меня удивило, насколько Эдди всерьез воспринял вопрос.

— Возможно, в чем-то Эйлин права, — горько ухмыльнувшись, произнес он.

— О, ясно, — произнесла я. Рука легла на грудь, в попытке успокоить дыхание.

В душе словно распустился прекрасный цветок, что вместо запаха источает уют. Впервые за долгое время я могла ощутить себя укутанной теплом и спокойствием. Мысли покидали голову, тело обмякло. В начале пути в пространство между нами мог встать третий человек. Но сейчас мы шагали практически вплотную друг к другу. Казалось, что в наши тела поместили гигантские магниты, норовящие соединиться.

Утонув в безмятежности, я совсем не заметила, как ровная дорога сменилась на крупную щебенку. Ступив на нее, я тут же потеряла равновесие, норовясь упасть. Горячая рука обхватила меня за талию и прижала к себе. В этот момент я ощутила жар, исходивший от торса юноши.

— Ты не застегнул пальто, — дрожащим голосом прошептала я ему в шею.

Его взгляд принялся изучать мое лицо: губы, глаза, покрасневшие от холода щеки. На его устах словно застыло признание, которое он нес на своих плечах очень долго. Но даже так, Эдди не решился исповедоваться передо мной.

Сильнейшей волной я ощутила исходящее от него чувство раскаяния. Все мое тело ныло от наплывающих новых эмоций. Все ясно, я ощущала его лучше всего через касания. Возможно, его эмоции сидят намного глубже, чем у кого либо, от того мне нужно быть к нему непозволительно ближе, чтобы считать их.

— Мне не холодно, — он передразнил меня, ухмыляясь.

Нахмурившись, я отстранилась от него, продолжая путь к дому. Позади я услышала досадный вздох, а после звук приближающихся шагов. Меня переполнило раздражение до самых мочек ушей. Я так долго искала спокойствие в книгах, пейзажах и одиночестве. Испробовала медитации, йогу, пробежки по утрам. Чтобы, в конечном счете, ощутить умиротворение в присутствии незнакомца.

— Скажи, что такого было в том олене?

Опешив от такого вопроса, я остановилась.

— О чем ты?

— Ты не услышала ни шума колес, ни сигналов машины. Я могу понять, что кто-то просто впадает в ступор перед опасностью. Но ты даже не заметила, как выбежала на дорогу. Лишь пристально смотрела на это «чудо» животное, — он выпалил последнее предложение с явным недовольством.

Останавливаясь, я раздраженно повернулась к Эдди. Волна злости захлестнула с головой. Не было ни малейшего желания разбираться, чьи эмоции наполняли меня сейчас. Хотелось лишь осадить эти заносчивые пререкания. Он не имел ни малейшего понятия, насколько для меня была важна возможность зафиксировать хоть что-то прекрасное в моей жизни.

— Тебе-то что до этого?!

— Совсем ничего, не считая того, что я чуть не сбил тебя! — в сердцах выпалил Эдди, чуть повышая голос.

— Уж извини, что из-за меня у тебя могли отобрать водительские права.

— Ты, правда, думаешь, что в тот момент меня волновало только это? — его голос чуть стих.

— Конечно! Бегаешь за мной в попытке просто загладить вину! Возишься со мной как с сумасшедшей! — Проговорив последние слова, я сконфузилась.

— Ой, и в правду! К чему мне вновь возиться с тобой! Хоть и я виноват.. в происшествии, могла бы и поблагодарить за фотоаппарат.

— Спасибо!

Мы погрузились в молчание, несмотря на то, что эмоции внутри меня кричали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.