Нина Резун Кто такая Даша?

— Конечно, тебя, Жерар.

— Учиться на дизайнера не передумала?

— Нет. Когда-нибудь я осуществлю свою мечту.

— Обязательно. И я тебе помогу.

— Не сомневаюсь.

После этого разговора у меня на душе осталось приятное послевкусие. Жерар шел на поправку, и я мечтала, чтобы к Новому году он вышел из больницы. Это был бы лучший подарок для нас обоих.

Я протоколировала совещание, которое проходило в кабинете Храмцова. Кроме того, у меня был включен диктофон на тот случай, если я что-то упущу. В кабинете вместе с Романом Викторовичем находилось семь человек: весь руководящий состав. Они сидели за отдельным столом, примыкающем к столу шефа, обсуждали предстоящие планы на неделю и подводили итоги недели прошедшей.

Роман Викторович выслушивал отчеты по отделам и задавал вопросы. Он был собран, подтянут и полностью погружен в процесс. Он разбирался в работе каждого отдела, знал, к кому из подчиненных обратиться за пояснением, и любил получать четкие ответы. Любая попытка юлить и отвечать размыто воспринималась им, как некомпетентная проработка вопроса и задание отправлялось на доработку. Если задача не решалась и после доработки, руководитель отдела лишался премии. Это знали все, кто сидел в кабинете, и я замечала, как потели лбы у некоторых участников совещания.

Роман Викторович был строгим директором, но его уважали. И не только в нашей компании. Партнеры по бизнесу тоже были им довольны и в рейтинге строительных компаний наша стояла на первом месте. Во многом благодаря Храмцову и его хорошо подобранной и слаженной команде.

Я сидела за небольшим столиком возле стены, а слева от меня находился коричневый кожаный диван с двумя валиками. Я знала, какую роль он выполнял, и поэтому старалась на него не смотреть. Чтобы даже случайным взглядом не выдать своего презрения к этому ложу.

Совещание затягивалось, и Роман Викторович попросил принести кофе. В компании появилась кофемашина, и она находилась в свободном доступе для всех сотрудников. Убирать ее приходилось мне, но таковы издержки моей профессии.

Я вернулась с подносом, на который уместилось только четыре чашки, и первую подала Роману Викторовичу.

— Спасибо, — даже не взглянув на меня, поблагодарил шеф.

Три остальных я поставила последовательно всем, кто сидел по левую руку от Храмцова. Затем сходила за оставшимися тремя чашками, и разнесла их остальным руководителям отделов.

Последняя досталась Олегу Валентиновичу Аксёнову. Он был начальником безопасности и проверял любого, кто устраивался на работу в компанию. Но меня привел Храмцов, и может быть он что-то ему сказал, и меня не проверяли. Хотя анкету я заполняла и долго ждала, что однажды Олег Валентинович зайдет в приемную и спросит меня о моем брате. Но если он и заходил, то не ко мне, а меня он и вовсе не замечал.

У него была неприятная внешность. Высокий и крепкий по телосложению, лысый, с квадратным лицом и приплюснутым кривым носом он был бы идеальным героем боевиков, играя роль бандита-головореза. Хотя с присущей ему грубостью, невоспитанностью и хамством играть бы не пришлось. Всё при нём.

Его терпели только из-за Романа Викторовича: он был его другом. Этот факт меня всегда удивлял. Я не понимала, как аккуратист Храмцов смог подружиться с человеком, от которого часто разило перегаром и гнилью. Что их связывало? Знал ли кто-нибудь?

Но об Аксёнове не говорили и не сплетничали, боялись даже его тени, и что-то разведать об этой дружбе не представлялось возможным. Но… не особо и хотелось. Меня не касался — и на том спасибо.

На совещании Аксёнов сидел напротив шефа и замыкал семерку собравшихся. Я поставила чашку рядом с ним и собиралась вернуться с подносом на место. Но вдруг почувствовала, как его рука пробралась ко мне под юбку и скользнула вверх по ноге. Моя реакция была мгновенной и необдуманной, но точно совпала с той, какую бы я выбрала, будь у меня время подумать. Я задела его чашку, она беззвучно упала на стол, и все ее содержимое оказалось на брюках Олега Валентиновича. Не стоградусный кипяток, но тоже неплохо.

Аксёнов как ошпаренный… хотя нет, он и есть ошпаренный, подскочил со стула, от чего тот опрокинулся и как чашка, но с грохотом упал на пол.

— Данилова! — звучным басом закричал Олег Валентинович. — Ты дура косорукая! Ты что делаешь?!

Жаль, что брюки черные и пятно не особо заметно, но легкое удовлетворение я получила. А потом нарисовала на лице испуг и, с опаской оглядывая всех вокруг и Храмцова в последнюю очередь, пробормотала:

— Простите, я не хотела. Я все уберу.

— Ты не хотела?! Ром, да как ты с ней работаешь? Она даже кофе нормально подать не может! — продолжал рычать Аксёнов, стряхивая кофе с брюк.

Я подняла стул, схватила поднос с упавшей чашкой и выбежала из кабинета. В дверях успела бросить взгляд на Храмцова и заметила на его лице играющие желваки. Но на кого был направлен его устрашающий взгляд понять не успела.

Я поставила поднос на отдельно стоящий столик для посуды в углу приемной, и лишь сейчас осознала, что произошло. И по коже прошла дрожь. Ведь не просто начальник службы безопасности залез ко мне под юбку, а друг Храмцова, и чем это обернется для меня, даже подумать было страшно.

В приемной появился Аксёнов и свирепо зашагал ко мне. Я отступила на два шага и уперлась в подоконник. Олег Валентинович был настолько широк в плечах, что рядом с ним я казалась тонкой тростинкой, и переломать меня на пополам ему не составило бы труда. Даже одной рукой. Он и в нормальном-то состоянии был не приятен лицом, надо ли говорить, как исказилось оно в гневе?

Олег Валентинович приблизился ко мне вплотную, схватил за шею мощной лапой и зашипел в лицо:

— Распрощайся со своей работой, дура! Ты здесь последний день. Поняла?

— Это Роман Викторович сказал? — с трудом дыша и цепляясь за его руку, спросила я.

— Тебе мало того, что это сказал я?

— Мой руководитель Храмцов, и только он может меня уволить.

— Я смотрю, ты дерзкая! — сдавливая мое горло, процедил Аксёнов.

Из его рта несло перегаром и при нехватке воздуха мне стало ещё хуже.

— Но мы можем договориться, — и его вторая рука снова забралась ко мне под юбку.

Я бросила спасать свое горло и кряхтя стала дубасить его по лицу, а потом и вовсе саданула ногтями по щеке. Он взвыл и выпустил меня из рук. Я схватила воздух ртом и закашлялась.

— Дура чокнутая! Я с тобой ещё поговорю. — И утирая щеку, на которой остались следы моих ногтей, он бросился вон из приемной.

Отдышавшись и поправив волосы, я налила воды из графина и залпом его осушила. Затем вспомнила, что должна вытереть со стола в кабинете, взяла тряпку и вернулась на совещание.

Хорошо, что работал диктофон, и позднее я могла прослушать и записать все необходимое в протокол. Мыслями я была далека от кабинета и думала только о том, чем обернется моя выходка.

Мое слово против слова Аксёнова. Кто я, и кто он? Что придумает Олег Валентинович, чтобы выгородить себя? Да и будет ли выгораживать? Как поведет себя Храмцов, если Аксёнов скажет меня уволить? Пойдет ли он у него на поводу? А если Аксёнов накопает информацию о моем брате? Странно, что он до сих пор этого не сделал. Наверное, сейчас сам задастся вопросом, почему ничего обо мне не знает, и начнет шерстить мою анкету.

Ох, божечки, спаси и сохрани. Неужели меня и на самом деле уволят?

Когда совещание закончилось, все ушли, и, убирая чашки, я подняла глаза на шефа. Он читал чей-то отчет, и я решилась заговорить с ним:

— Роман Викторович, простите за то, что произошло, я…

— Вызовите ко мне Аксёнова, — перебил он меня приказным тоном, не отрываясь от своих бумаг.

— Хорошо.

Я составила всю посуду на поднос и вынесла из кабинета. Набрала Олега Валентиновича по телефону и вызвала к Роману Викторовичу. Тот пришел без промедления (ссадина на его лице успела подсохнуть), и, тыкая в меня пальцем, процедил:

— Собирай вещи, твой поезд уходит. — И спрятался за дверями кабинета.

Через полчаса они вышли и отправились на обед. Оба были в хорошем настроении, и я не знала, что думать.

Во второй половине дня мне пришло сообщение от Храмцова с указанием времени, и я занервничала. Чем обернется наша встреча? Не хочет ли Роман Викторович сообщить мне об увольнении?

Аксёнов был полон решимости отомстить мне за ошпаренные ноги и испорченные брюки, а если к ним поцарапанное лицо добавить, то целый комплект набирается. Было бы странно, если бы он оставил это безнаказанным. Ведь он прямым текстом мне угрожал и едва не задушил.

Вот только в чем я виновата? Я никоим образом не провоцировала его и поступила так, как поступила бы любая нормальная девушка. Или я не права? Что я должна была сделать? Улыбнуться ему и попросить продолжение?

Зачем он вообще ко мне полез? Я никогда его не интересовала, он и смотреть-то на меня не смотрел, и вдруг решил руки распустить.

Или он знал о нашей связи с Храмцовым, и вообразил, что может вести себя со мной, как с какой-нибудь девкой? Как с Кудрявцевой?

Однажды я видела, как он зажимал ее на лестничной клетке. Она не сопротивлялась и хихикала на его лобызания. Они меня не заметили, но впредь я перестала пользоваться лестницей.

Ох, нет, не может Храмцов позволить ему так со мной обращаться…

Или может?

Чем я отличаюсь от Кудрявцевой?

Я для него значила ровно столько же, сколько и она.

Или больше?

Шел дождь, и в комнате было темно. Я зажгла светильники над барной стойкой, включила тихую музыку и за чашкой чая ждала Храмцова.

Он задерживался, и я никак не могла расслабиться. Хотелось, чтобы шеф скорее пришел и вынес решение. Лучше хоть какая-то определенность, чем находиться в неизвестности.

Храмцов задерживался дольше обычного, и я думала, он уже не приедет, но ключ провернулся в замке, и он вошел. Снял пиджак и повесил его на вешалку в шкаф. Прошел в комнату.

По его хмельному взгляду было очевидно, что он выпил. Я учуяла легкий запах алкоголя, сигар и парфюма. Какого-то сладковатого, не мужского. Он покосился на кофе, но не стал его пить и поплелся сразу к стойке.

— Давай сразу к делу, — сказал он, протягивая ко мне руку. — Иди сюда.

— Роман Викторович, мне бы хотелось поговорить.

Я осталась на месте, стараясь взглядом передать суть интересующего меня вопроса.

— Он больше тебя не тронет. Он обещал.

— Вы так спокойно об этом говорите.

— А как я должен об этом говорить? Я сразу догадался, что произошло. Я хорошо знаю Олега и его замашки. Но мы поговорили с ним, и он все понял. Больше этого не повторится.

— И что он понял?

— Что с тобой нельзя так обращаться.

— Хорошо. Но он грозился меня уволить.

— За это можешь не переживать. Ты остаешься.

Я выдохнула. Пожалуй, слишком громко.

— Но ты останешься без премии в этом месяце.

— Почему? — сорвалось у меня, и я снова напряглась.

— Потому что я не смогу объяснить остальным присутствовавшим в кабинете, почему ты ее получила, когда не справилась с элементарной задачей разнести кофе. Или я им должен рассказать, за что поплатился Аксёнов своими брюками?

— А если бы он меня изнасиловал, вы и тогда бы лишили меня премии?

— Не мели вздор! Никто не собирался тебя насиловать.

Я вспомнила, как Аксёнов лез ко мне под юбку в приемной и усомнилась в словах Романа Викторовича. Интересно, что сказал Олег Валентинович своему другу о царапинах на лице? Откуда они взялись?

— Кстати, неофициальных премиальных ты тоже в этом месяце не получишь.

— За что?!

— Тебе не кажется, что ты задаешь много вопросов?

— Я просто хочу понять, в чем я виновата?

Я почувствовала, как ко мне стали подступать слезы. Слезы ярости и обиды. Не потому, что он лишал меня денег, хотя и это меня разозлило, а потому, что в этой истории виноватой оказалась я. Где справедливость?

Чтобы Храмцов не заметил моих слез, я бросилась со своей чашкой к раковине и сделала вид, что ее ополаскиваю. В груди же всё сдавило словно под прессом.

— Лера, — разворачиваясь на табурете в мою сторону, на вздохе сказал Роман Викторович, — у каждого из нас есть в жизни человек, без которого нас могло бы не быть. Аксёнов тот самый человек. Он сделал того, кого ты видишь перед собой. Я ему многим обязан. Ты пролила на него кипяток — удовольствие не из приятных. Он просил тебя наказать. И я вынужден пойти ему на уступки. Это лучше, чем если бы я тебя уволил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.