Ниль Блэк Vendida

— Не совсем тебя понимаю, — честно отвечает Кристофер.

—«Тварь ли я дрожащая или право имею?», — с улыбкой цитирует Достоевского Наварро. — Окунувшись в трагедию этой женщины, я невольно начал размышлять о нравственности и праве на действия, которые выходят за пределы общепринятых норм. Те, кто заказал убийство её мужа, уверены, что сделали это во благо своей организации, в которую, к слову, входит огромное количество обеспеченных работой людей, которых они защищают. Поэтому я и спрашиваю, нарушишь ли ты моральные законы ради достижения высших целей или ты «тварь дрожащая»?

— Ты же знаешь, что нарушу, — коротко отвечает Кристофер и получает от Наварро довольную ухмылку. — В любом случае, думаю, твоя помощь семье погибшего не будет лишней, — продолжает. — Хорошо, что ты приехал.

— Я не мог не сделать этого, — массирует виски Наварро. — И моя благотворительность помогает не только тем, кто её получает, но и мне. Некоторые люди хорошие от природы, а некоторым приходится заниматься благотворительностью. Сегодня больше никаких встреч, хочу отдохнуть, посидеть в библиотеке, поэтому, как доедем, можешь быть свободен. Завтра с утра я хочу навестить «Обелиск», пора мне наведаться к нашему американскому другу. Люди чрезмерно расслабляются, если постоянно не напоминать им о контроле.

— Понял, заеду за тобой к девяти, — кивает Крис и покидает салон автомобиля.

Наварро приказывает шофёру выдвигаться, а сам предвкушает завтрашний день. «Обелиск» — один из первых проектов мужчины, и, пусть число последующих побед Наварро не сосчитать, именно этот занимает особое место в чёрной дыре, которую он называет сердцем.

Примечание к части

*Кенсиньера — это традиционное празднование пятнадцатилетия девушки в Латинской Америке, символизирующее её переход из детства во взрослую

жизнь. Событие обычно начинается с церковной церемонии, за которой следует большой праздник с семьёй и друзьями, где девушка наряжена в элегантное платье, танцует первый вальс и получает благословения.

*Тиа (исп.) — тётя. Тио — дядя.

Глава 3. Verde

Подозрения коллег Бриджит не оправдываются, и она только рада. Умом она и так понимала, что пока слишком молода, чтобы претендовать на кресло капитана, но в Колумбии, где каждый день гибнут полицейские, такое уже практиковалось. Нового капитана наркополиции зовут Алехандро Рамос, и у него внушительный послужной список. Капитан проводит знакомство в первый же день, и Джи нравится его заразительный позитивный настрой. Бриджит сдаёт оружие для рейда и, оставив только свой служебный пистолет, идёт в душ в участке. Она уже не успеет заскочить домой, а заявляться к Карлу провонявшей порохом и потом не хочется. Сегодняшний рейд был по большей части для отвода глаз. Завтра наркоотдел планирует большой рейд в известный среди наркоторговцев клуб, и об этой секретной операции из-за страха, что информацию сольют, в участке знает только пара человек. Остальных вызвали якобы для патрулирования улиц. Джи рада, что проведёт вечер с любимым, который готовит божественно, и отправится на задание бодрой. У Карла её ожидает букет любимых роз и бутылка красного вина, она приезжает как раз вовремя. Ужин проходит замечательно, Карл щедро накладывает ей лепёшек с кукурузой и мяса с бобами. Они обсуждают новые места для проведения свадебной церемонии. Охмелевшие и расслабленные занимаются любовью прямо на диванчике в маленькой квартирке мужчины и только потом переходят в спальню. Карл сейчас временно работает в отделе статистики, и утром они, наспех позавтракав, отправляются на работу вместе. Во время обеда Бриджит уезжает в офис DEA на совещание и заодно доложить о предстоящем рейде. Она сомневается, что улов будет крупным, учитывая, что, даже если сам Венсан Лино будет там, его внешность им практически неизвестна. Руководителя DEA в Картахене зовут Уго Герреро, и Джи его безмерно уважает. Она вместе с коллегами внимательно слушает мужчину и делает новые пометки в своём блокноте.

— Он продолжает действовать из тени, избегает публичности и полагается только на доверенное окружение, — остановившись у стола, говорит Герреро. — Мы только и делаем, что получаем ложные сведения от наших осведомителей в картеле, берём его двойников и слушаем байки про пластические операции.

Единственное, что мы знаем, и то, я не стал бы доверять этим сведениям, учитывая предыдущие провалы — это то, что его рост где-то 1,75-1,80 и он среднего телосложения.

— Каждый новый арестованный добавляет к мифу о его внешности новые сведения, а последний вообще утверждал, что мы гонимся не за тем полом, — нервно ерошит волосы Бриджит. — Вдобавок ко всему, картель специально направляет ложные сведения о том, кто именно является лидером, и каждый раз, когда мы арестовываем не того человека, это отвлекает нас от реального расследования. Я всё больше склоняюсь к тому, что Лино — это не один человек. Тем более даже Кастильо твердил на допросе, что его брат давно погиб.

— Ты веришь этому преступнику? — пристально смотрит на неё Герреро.

— Я верю фактам, а они таковы, что за столько лет нам не удалось даже на шаг приблизиться к Венсану Лино, что ставит под вопрос само его существование, — отвечает Бриджит. — Хотя, я думаю, стоит всё же уделить больше внимания версии, что Лино может быть на виду, а не скрываться. Вполне возможно, что он ведёт двойную жизнь — в одном окружении он обычный человек, может быть, даже уважаемая фигура, которую мы все знаем, а в другом — лидер картеля. Кастильо и, возможно, ещё парочка из его окружения — единственные, кто знает правду о нём. Реальные доказательства существования этого человека за пределами его окружения отсутствуют. Так что да, или он на самом деле давно мёртв, а картелем управляет третье лицо, или двойная жизнь.

— Вторая теория имеет право на жизнь, более того, я сам всё больше склоняюсь к ней, но немного под другим углом, — размышляет Герреро. — Он может быть просто одним из бойцов или командиров «Доминион», работать на благо картеля, но при этом даже его люди не будут знать, что ходят на задания плечом к плечу со своим боссом. Пока, в любом случае, никакой новой информации о главном наркоторговце страны добыть не удаётся, и мы полагаемся только на известные факты и интуицию.

Бриджит покидает офис вся в мыслях о своей главной одержимости и не замечает, как доезжает до участка. Она продолжает думать о словах Герреро, сопоставляет известные полиции факты и даже пытается мыслить как её враг. Основное оружие Лино — террор, и именно из-за этого так тяжело выбить информацию из любого члена картеля, которого может заполучить полиция. Свидетели или погибают, или предпочитают тюрьму, чем рассказать, как он выглядит. Лино жестоко расправляется с теми, кого посчитал предателями, и даже его шлюхи готовы пойти под суд, но и слова о нём не говорят, притом их не соблазняет ни полная защита, ни даже смена места жительства и такой желанный паспорт США. Умные люди знают, что у Лино везде есть щупальца, и здоровьем и жизнью не рискуют. Поэтому Бриджит опять смотрит на его фоторобот на доске в участке и обречённо вздыхает. Карл приносит запрошенные ею данные из отдела статистики, а потом долго не уходит, смеясь над шутками их коллеги Антонии. Джи, хотя этого не показывает, совсем немного парня ревнует. У Карла с Антонией своя атмосфера. Бриджит знает, что её ревность глупая, и она сама виновата в том, что вечно загружена работой, плюс ко всему, её характер не такой живой и яркий, но в то же время её расстраивает, что смех Карла — это то, чего ему не хватает рядом с ней. Карл наконец-то уходит к себе, а Джи, закончив собираться, отправляется к уже ожидающим её снаружи коллегам.

В клубе «Оазис» тусуется богатая молодёжь страны, что и делает его излюбленным местом наркоторговцев, сбывающих своё добро избалованным деткам. Рейд начинается с внезапного и скоординированного входа полиции в клуб. Бриджит, как и несколько других полицейских, вошла внутрь в штатском за пару минут для оценивания обстановки. Полиция блокирует все выходы из клуба, чтобы предотвратить побег или уничтожение доказательств, и делает громкое объявление через мегафон о начале рейда. Джи призывает всех посетителей оставаться на местах и не предпринимать никаких действий и кивает Санчесу, чтобы отправил людей для проверки туалетов. Сама Джи планирует заняться VIP-зоной. Они уже арестовывают парочку громко ругающихся девушек, у которых обнаружены пакетики с порошком, но Бриджит интересует главный, тот, кто наркоту сюда и поставляет. По данным, имеющимся у полиции, в «Оазис» работает Хуарес — один из доверенных людей «Доминион», и если Джи его поймает, то никто не помешает ей закрыться с ним в допросной, выключить камеры и выбить из него информацию о Лино. Арестованных всё больше, но они все дети — жертвы наркоторговцев, продавцов нет. Бриджит заканчивает осматривать VIP-зону, где бутылки на столиках стоят как её месячная зарплата, и, почувствовав на себе взгляд, поворачивается влево. Все в клубе стоят на ушах, полицейские раздражённые и напряжённые, посетители в панике и в страхе, и только он расслабленно сидит за столиком в окружении двух брюнеток и, обводя пальцем ободок стакана, в упор смотрит на Бриджит и напевает считалку про Кровавую Мэри.

— Вторую руку на стол, — поражённая его хладнокровностью и наглостью, приказывает офицер Хименес и достаёт пистолет. Полицейские рядом с ней сразу напрягаются, но следуют её примеру. Взгляд незнакомца настолько холодный, даже скучающий, что Джи это коробит. Он продолжает пристально смотреть на неё, а потом нарочито медленно достаёт из-под стола руку и кладёт её на стол. Вздох облегчения проносится по клубу.

— Документы, — подойдя к столику, требует Бриджит, а девушки, поднявшись, отходят в сторону.

Мужчина не двигается, постукивает пальцами по столу, и наглая ухмылка расползается на его губах.

— Так, ладно, встал, — потеряв терпение, хватает его за ворот кожанки Джи, но мужчина сбрасывает её руку и сразу же оказывается впечатанным лицом в стол. Бриджит шарит руками по его карманам и, достав документ, вчитывается:

— Рауль Ортега, двадцать восемь лет, проверь, — Хименес кидает удостоверение Санчесу, и тот сразу достаёт планшет.

— Я не разрешала двигаться, — снова вжимает его грудью в стол Джи, не видит, как тот довольно скалится. Бриджит обычно не привержена излишней жестокости при аресте, но есть в этом мужчине нечто отталкивающее, заставляющее девушку жаждать разбить его лицо.

— Всё нормально, — выкрикивает через толпу Санчес, и девушка, нехотя отпустив его, делает шаг назад. Засунуть бы в кутузку хоть на сутки, стереть бы с его лица эту ухмылку.

— Это Прада, а ты распорола, — недовольно разглядывает рукав кожанки мужчина.

— Новую купишь.

— Я пожалуюсь на вас, офицер, вы были жестоки ко мне и, главное, необоснованно, — толкается языком за щёку Ортега.

— Флаг тебе в руки, я полномочий не превышала, — зло отвечает ему Бриджит.

— Пусть мне это ваш капитан скажет, а вы принесёте извинения, — кривит рот мужчина и, в последний раз скользнув взглядом по ней, идёт к стойке.

Улов большой, но все они — клиенты, и Джи от раздражения пинает колесо своего доджа. Очередной бессмысленный рейд, и бесит, что её коллеги даже этому радуются, когда, по сути, никого из торговцев не поймали.

Лино тем временем сидит на заднем сиденье гелендвагена, уносящего его в ночь, а на коленях лежит пострадавшая кожанка от Prada.

— Почему мы не знали про рейд? — спрашивает он сидящего впереди помощника Чапо.

— Я уже решаю вопрос с нашим источником.

— Не решай, а замени его, — приказывает Лино. — Хорошо, что я просто выпить зашёл и документы были при мне. Заодно выясни для меня всё про девчонку-офицера, которая меня обыскивала. Фамилию и имя не знаю.

— Убрать? — оборачивается к нему Чапо.

— Нет, она меня унизила, хочу поиграть с этим хомяком, посмотреть, когда её бег по колесу остановится, — откидывается назад Лино. — Пусть сперва извинится, я запихаю этот её приказной тон ей в глотку, а потом сам её расчленю.

***

Самая большая проблема для Фелисии с самого утра — это ранний подъем. Поэтому она была счастлива, когда с третьего курса их занятия перевели во вторую смену. Сейчас же она должна быть на работе в девять, а значит, ей надо подниматься в семь, чтобы успеть привести себя в порядок, что важнее даже завтрака, а потом за полчаса, сменив два автобуса, добраться до офиса. Она, полусонная, чистит зубы, достаёт из шкафа одежду и долго причёсывается, пытаясь собрать волосы в гладкий хвост. С зеркала на трюмо на неё смотрят её детские фотографии, притом здесь не только фото из семейного архива, но и модельные. Джорджиа водила её по рекламным агентствам, и, по словам матери, её съёмки тоже помогали им содержать семью в трудные времена. Несмотря на тяжёлое прошлое и нежелание о нём вспоминать, её фотки женщина сохранила. В полдесятого у Фелисии совещание с менеджером, поэтому она ещё в пути проверяет почту, в том числе новости и упоминания компании в СМИ и социальных сетях. Фелисия подчиняется Исае — пресс-секретарю принадлежащей Falcon Group строительной компании «Обелиск». Исая, в свою очередь, отчитывается напрямую директору — заносчивому и страдающему от аллергии, притом, кажется, на всё, Джерому. Последний, к слову, не из местных, как говорят в офисе, Наварро специально пригласил его из США и платит ему в два раза больше, чем своим. Фелисия не собирается спорить с руководством, но Джерома, как и все остальные, не выносит. Джером ставит себя выше местных и не скрывает презрения, когда речь заходит о вузах, в которых они учились. Сам Джером закончил Стэнфорд и не упускает момента этим похвастаться.

Фелисии удаётся отсидеть совещание только за счёт горького кофе, прихваченного из автомата, и она, собрав папки, удаляется на своё место, чтобы до обеда составить отчёт об упоминаниях и настроениях вокруг компании и сделать анализ активности конкурентов в медиапространстве. Фелисия, как и все интерны, а также менеджеры низшего звена, сидит в офисе с открытой планировкой, где отсутствуют традиционные кабинеты и стены, разделяющие сотрудников. Она возвращается за свой стол, который через три стола от лифта, и, плюхнувшись в кресло, поднимает крышку ноутбука. «Хорошо, Яна на обед придёт, отвлекусь, а то сегодня совсем работать не охота», — думает про себя девушка, вбив в поисковик «Обелиск». Закончив с социальными сетями, Фелисия разминает плечи и, радуясь, что до обеда остался час, переходит к написанию текста для СМИ. Мария, которая отвечает за визуальный контент, устроившись на столе явно неравнодушного к ней коллеги, снова громко рассказывает про поход в ресторан с девчонками, когда из открывшегося лифта вылетает один из «богов», как называют тех, кто сидит на верхних этажах и занимает более высокие должности, и выкрикивает:

— Босс здесь.

— Он всегда здесь, — зевает вышедший из кабинета в конце комнаты Исая.

— Ты не понял, не американец, Наварро здесь!

— Ты шутишь? — у Исаи кровь отливает от лица.

По офису сразу проносится гул голосов, все второпях приводят в порядок столы, и Фелисия растерянно смотрит по сторонам.

— Да расслабьтесь, он, небось, к Джерому приехал, сюда не сунется, — пытается успокоить и себя, и сотрудников Исая.

— На всякий случай будьте готовы, иногда гуляет, — предупреждает гонец и возвращается в лифт.

Все, забыв про работу, теперь начинают обсуждать Наварро, точнее, сколько у него денег, как хорошо он выглядит и что нужно сделать, чтобы получить повышение. Фелисия возвращается к работе, потому что планирует закончить всё быстро, а потом до конца рабочего дня поискать в онлайн-магазинах себе новые кроссовки. Она поднимается за ещё одним кофе, только в этот раз добавляет в него молока и сахара, и только возвращается к своему столу, как двери лифта разъезжаются, и вокруг наступает не присущая опенспейс тишина. Её нарушает вылетевший из своего кабинета Исая, который, чуть ли не спотыкаясь, идёт к Джерому и остановившемуся рядом с ним мужчине.

— Горячий, — первое, что пронзает мысли Фелисии.

Мужчина рядом с Джеромом высокий, подтянутый, его холодный взгляд наделён особой силой и харизмой и сразу притягивает внимание. У него чёткие черты лица, скульптурная линия челюсти и полные губы. Наварро выглядит намного моложе, чем на газетных фотографиях, но глаза возраст выдают. Они у него глубокие и проницательные, излучают спокойствие и уверенность, но в то же время — холод и неприступность. Он словно может прочитать человека насквозь, не выдавая ни единой эмоции. Его тёмные волосы слегка зачёсаны назад, что придаёт образу некую строгость. По Фелисии табун мурашек от одного взгляда на него расползается. На Наварро чёрный костюм, состоящий из пиджака, сшитого по фигуре, и безупречно сидящие брюки прямого кроя, немного зауженные к низу, подчёркивающие его длинные ноги. Фелисии кажется, если она не отвернётся, то начнёт капать слюной на бумаги. Не её лига. Ничья лига.

Исая отвечает на вопросы гостя, и даже голос Наварро завораживает. Наварро проходит мимо столов, легонько улыбается здоровающимся с ним сотрудникам и проходится взглядом и по Фелисии. Абсолютно безразличный бесцветный взгляд. Лис, привыкшую к повышенному вниманию, это даже задевает, потому что ровно так же Наварро на кактус в углу секунду назад посмотрел. Девушка опускается в кресло, утыкается лицом в бумаги и старается больше не смотреть вслед мужчине, идущему к кабинету Исаи. Мужчины закрываются в кабинете, следом за ними заходит секретарша Исаи, и Фелисия жалеет, что не подала на её должность, ведь могла бы оказаться к нему поближе. Она собирается вернуться к работе, но, заметив, что на часах уже время обеда, в отличие от остальных, прилипших к стульям, встаёт. Фелисия уже получила сообщение от Яны, и та ждёт её внизу с сэндвичами. Да и потом, это законное время Фелисии на обед, и она не будет, как её коллеги, трястись за своим столом, ожидая, когда главный покинет здание.

Она натягивает на себя пиджак, забирает со стола картхолдер и телефон и, заметив вышедших из кабинета мужчин, решает дождаться, когда они покинут здание. Наварро проходит мимо, Фелисии в нос бьёт запах потрясающего парфюма. Жаль, его о бренде не спросить. Девушка так и мнётся у стола в ожидании, когда они уже спустятся, и вздрагивает, услышав:

— Ты вниз собиралась?

Фелисия, как в замедленной съёмке, оборачивается на голос и, хлопая ресницами, смотрит на стоящего уже в лифте Наварро.

— Да, я потом спущусь, — шумно сглатывает девушка, в которую впились взгляды всех присутствующих.

— Почему потом? Мы тоже вниз едем, — говорит Наварро тоном, которому не подчиниться не вариант.

Фелисия под ошарашенными взглядами сотрудников и, главное, Исаи проходит в лифт и сразу прилипает к стене с противоположной стороны. Джером нажимает на кнопку, продолжает рассказывать Наварро об инновациях, а Фелисия, чьи лёгкие обжигает его парфюм, запрещает себе дышать. Наварро к ней интереса больше не проявляет.

Дверцы открываются на нужном этаже, Фелисия думает, босс выйдет первым, но мужчина отступает и, легонько улыбнувшись, пропускает её вперёд.

— Спасибо, — бурчит совсем потерянная девушка.

— Пожалуйста.

Фелисия так и остаётся в холле, наблюдая за тем, как Наварро выходит наружу, где стоит охрана, и садится в роллс-ройс, и только потом выбегает следом.

— Ты не поверишь, что случилось, — подлетает девушка к стоящей у пальмы с бумажным пакетом Яне.

— Я подозреваю, меня даже к лестнице не пустили, охрана, как у президента, — чешет голову Яна.

— Ты его видела? — Фелисия перевозбуждена, и у неё язык заплетается.

— Нет, он же окружён своими был.

— Чёрт, Яна, он ахуенный! Он мне сказал «пожалуйста», прикинь? — чуть ли не прыгает на месте девушка.

— Ты с ним говорила? — очередь Яны удивляться.

— В лифте вместе спустились, — идёт с подругой к скамейке Фелисия. — Он такой роскошный, от него так пахнет, он прям мужчина, знаешь! Мужчина, — делает глубокий вдох девушка.

— Ты чего? — обеспокоенно смотрит на неё подруга.

— У меня колени дрожат, и грудь заходится, — в доказательство прикладывает ладонь к груди Фелисия. — Я не смогу функционировать, как дальше работать, я просто в шоке от него. Меня снесло волной его харизмы.

— Только не говори, что влюбилась в своего босса, — закатывает глаза Яна.

— Не влюбилась, а может, и влюбилась, короче, я поняла, мне нужен такой мужик, и похуй на этих мальчишек, по которым я убиваюсь, — открывает банку с колой Фелисия. — Рядом с таким можно умереть от приступа. Какой он властный, какой дикий, все сразу потеряли значимость.

— Ликси, милая, вернись к своим мудакам лучше, не лезь туда, — хохочет Яна, доставая шоколадный батончик, — и вообще, он тебе в отцы годится.

— Ты так говоришь, будто он во мне заинтересовался, — уже понуро говорит Фелисия. — И он молод, ему немного за тридцать.

— Как тебе мало надо, чтобы втюриться, — качает головой Яна. — Не предлагаю шоколадку, там арахис. Подохнешь ещё.

— Я всё равно есть не хочу, аппетит пропал, а ты кончай соблазнять меня батончиками, зная, что у меня аллергия, — убирает сэндвич обратно в пакет Фелисия. — Я теперь об этой поездке в лифте до конца жизни не забуду. Вот бы ещё приехал, ну, разочек.

— Лис, это Гильермо Наварро, спустись на землю.

— Да я и так на земле, но что плохого в том, что я могу фантазировать о таком красивом мужчине, — мечтательно говорит Фелисия.

— У таких, как он, не все дома, зачем тебе отношения, из которых нельзя выйти?

— серьёзно смотрит на неё Яна.

— Во-первых, кто в своём уме будет из них выходить, это же Наварро! Во- вторых, к чему ты? Ты что-то знаешь? — хмурится Фелисия.

— Я знаю одно, что у богачей свои причуды, и часто они все шизики, — хмыкает Яна.

— Да по-любому мне ничего с ним не светит, я парней своего уровня отталкиваю, не то что его, — бурчит Фелисия.

Просидев с подругой ещё полчаса, она возвращается в офис и сразу попадает под перекрёстный огонь, где все пытаются выяснить, как прошла её поездка в лифте и что говорил Наварро. Фелисия честно отвечает, что ничего он ей больше не говорил, и возвращается к докладам. Хорошо, что работы много, так время пролетает быстро. На часах уже пять, осталось ещё часок потерпеть, и можно будет поехать домой. Фелисия слишком эмоционально вымотана, чтобы идти сегодня на танцы, поэтому планирует завалиться в кровать с чипсами и каким-нибудь эротическим фильмом.

— Народ, — выйдя на середину комнаты, привлекает внимание сотрудников Исая. — Все вы знаете, что «Обелиску» десять лет в эту субботу, и обычно в этот день наш щедрый босс дарит нам премии, но, так как в этом году юбилей, будет ещё и вечеринка для сотрудников.

Довольный гул проносится по залу.

— Вечеринка в субботу, на яхте, собираемся у причала в семь! — продолжает Исая, и все, забыв про работу, начинают восторженно обсуждать предстоящий праздник.

— А идти всем обязательно? — спрашивает одна из сотрудниц, подойдя к Исае.

— В субботу мы с мужем планировали поездку за город.

— Вы можете не пойти, но этим вы оскорбляете чувства руководства, которое проводит вечеринку для вас, поэтому обдумайте своё решение хорошо, — заявляет Исая.

— Блин, мне надеть нечего, — единственное, о чём думает Фелисия, и параллельно гуглит, что надеть на вечеринку на яхте.

Поняв, что, если она пойдёт, придётся шопиться, она теперь проверяет баланс своих карт. Исая неустанно отвечает на многочисленные вопросы по поводу вечеринки, и к нему даже присоединяется спустившийся вниз Джером. Фелисия, отослав боссу данные, поднимается, чтобы собраться домой, и внезапно задумывается. Допустим, она всё же потратит деньги, купит новый наряд и пойдёт на вечеринку, но смысл это делать, если Наварро там не будет? Все остальные лица, которые она увидит на яхте, она и так видит каждый день. Плюс, ещё придётся выслушать недовольства отца, который терпеть не может любой вечерний досуг дочери, и лучше использовать разрешение для клуба на уик-энд, чем на вечеринку с коллегами.

— А сам Наварро там будет? — всё же рискнув, спрашивает Исаю Фелисия.

— Тебе это зачем? — выгибает бровь Исая.

— Просто, если его не будет, можно не появиться. Откуда он узнает, что кто-то не пришёл? — говорит как есть Фелисия.

— Десять лет — это не шутки, думаю, он будет, лучше не рисковать. Хотя ты интерн, и, если ты тут оставаться и так не планируешь, можешь не приходить, — говорит Исая.

— Не можешь, — отрезает Джером. — Ты здесь работаешь, получаешь оплату, так прояви уважение к месту, которое тебя приняло.

— Ладно, пойду, чего так грубо, — бурчит ошарашенная его резкостью Фелисия и возвращается к столу за вещами.

Вдыхая остывающий к вечеру воздух, девушка плетётся к остановке и, прислонившись к столбу, ждёт свой автобус. Впереди её ещё ждёт разговор с родителями, и если маму уломать труда не составит, то с отцом придётся постараться. Решив хотя бы до дома отвлечься от разъедающих её мыслей, девушка достаёт из рюкзака «1984» Джорджа Оруэлла и перечитывает пару случайных страниц. Фелисия читала эту книгу три года назад, а сейчас, перечитывая, осознаёт, что очень многое тогда упустила. Хотя с книгами всегда так — одна и та же книга, прочитанная в разный период жизни, способна оставить противоположные впечатления.