Тот, кто живёт

Николай Галеев
Тот, кто живёт

Глава 3

Способность снова оказалась спящей. Чёрт! Но может, так и надо.

КПП, автобус, лось, авария, почти часовая прогулка по шоссе.

Алиса на остановке, дошло до драки. Потом небольшая прогулка с Олимпиадой.

Алёна и Маша, потом Вадим Борисович. По дороге от директора не встретила Лариску. Чуть не поругалась с Серёгой на входе в корпус вэшек. Познакомилась с отрядом, пошли на обед. Потом ― купаться на озеро.

И вот уже вечер. Снаружи сумерки ― в столовке светло от многочисленных ламп.

Как же давно не было таких спокойных первых дней!

Слава сделала большой глоток вишнёвого киселя из кружки и поглядела на сидевшую напротив Дашу. Та подмигнула.

– Ты чего такая смурная? ― шепнула на ухо Катя. ― Если ты из-за Алиски…

– Да я уж и забыла, если честно.

– А что тогда?

– Да так, своё… Ничего особенного.

– Ну ты, если что, всегда можешь поделиться. Не со мной, так с Олимпиадой. И ещё тут в научном корпусе есть психолог.

Слава повернула к Кате лицо и долго смотрела ей в глаза.

– Что?

– Ты добрая, Кать!

– А-а! Ну я просто забочусь о своём отряде, чтобы всё было в лучшем виде.

– В лучшем виде… ― рассеянно повторила Слава. На самом деле её никак не отпускали мысли о предыдущей реальности, которая оборвалась слишком внезапно, без намёка на причины. Вернее, намёк был: прибежали посыльные от ашек, сказали, что Катя срочно нужна, чтобы кому-то там помочь. Сердце ёкнуло, хоть имён никто не называл. Почему-то сразу стало страшно. Катя рванула в сторону корпуса третьего отряда, Слава побежала было за нею ― и всё. Снова КПП. Новая порция воспоминаний новой себя. Не такие уж и отличные от её первоначальных. Почти такие же за исключением мелких частностей. В этой реальности вообще всё было почти так же. Настолько, что Слава даже позволила отдать пистолет Цурюпе на хранение сразу. Сама внесла исправление в надежде что-то улучшить и переиграть.

Тот, кто живёт в лесу, тут же отреагировал.

«О, оч-чень хитро!»

«Чтоб его черти взяли», ― решила Слава и даже не стала отвечать. А он как бы сам пропал и более не беспокоил. Чудесненько! Слава так устала от непрерывной игры и попыток перехитрить, что готова была многое отдать за возможность отдохнуть хоть денёчек!

Ничего же не изменится, если ещё одна реальность сгорит. А не сгорит ― так ещё и лучше.

– Девочки, скоро отбой. Я предлагаю вам хотя бы сегодня нормально поспать, слышите? ― над их столом нависла Олимпиада.

Катя разулыбалась:

– Не волнуйтесь, Олимпиада Викторовна! На сегодня у нас ничего не запланировано, будем спать в лучшем виде!

Саша поддакнул:

– Честное пионерское!

– Ох, смотрите мне!

Потом вожатая спохватилась, что за столом присутствовал ещё и мальчик. Не найдя нужных слов, она просто взъерошила на голове у Сыроежкина-брата золотые кудри и отправилась о чём-то шептаться с другими вожатыми. Стоило ей отойти, Слава предвосхитила Дашину реплику:

– Как это спать? Ночью же самая работа!

Катя и остальные посмотрели на Славу с уважением:

– Вообще так и есть, и у нас на завтра запланировано мероприятие. А сегодня ― отдыхаем перед завтра.

– Класс! ― Слава изобразила хищный интерес. ― А мне дело найдётся?

– Найдётся всем. Кстати, заодно и способность тебе разбудим. А то не дело в «Буревестнике» спящим ходить.

Это было что-то новенькое, Слава насторожилась.

– Умеете пробуждать? Так что, у вас и спящих нет?

– Нет.

«Та-ак».

– А Алиска Двойкина?

– Алиска давно проснулась.

– И какой у неё тип?

– А, конечно же!

Слава чуть не подавилась киселём.

– Погоди, как это А?

– В смысле, «погоди»? ― не поняла Катя. ― У них с Лариской у обеих тип А.

В голове у Славы что-то не складывалось, но не успела она толком додумать, как Катя заглянула ей за спину и сообщила:

– Да вот они с тренировки явились, сама посмотри! Дикари ― прямо в снаряге за стол ― ну кто так делает?

В столовую заходил и рассаживался на свои места третий отряд. Среди прочих была и Алиса. С перчатками в одной руке и шлемом ― в другой. Всё это она, как и остальные ашки, положила на длинную скамью рядом со входом, после чего протопала к столу, где её уже ждал отварной картофель с укропом, кусок паровой трески без костей, маринованный огурец, пачка печенья и кружка вишнёвого киселя. Со своего места Слава видела, как к ней со спины выскочила сестра, чмокнула в щёку, и пока Алиса поворачивала голову, попыталась стянуть печенье с другой стороны. Не вышло: Двойкина-старшая поймала ручонку младшей и высказала всё, что думала. Тут же, точно из-под пола, между ними выросла словно светящаяся изнутри Маша Старцева: выдала Лариске своё печенье, и обе ускакали, весело смеясь, пока Алиса грозила им вслед кулаком.

– Я сейчас, ― Слава поднялась, вылезла из-за стола и отправилась прямиком к Двойкиной. Изумлённые вэшки проводили её и приготовились к зрелищу.

– Чо надо, зубрила? ― грубо спросила Двойкина, стоило Славе приблизиться.

– Ничо. Ведро вот ищу.

– А! ― оживилась Алиса. ― Ведро? А что, пилотки не в моде уже?

За спиной у Алисы кто-то из ашек прыснул.

– Впрочем, от головы зависит, ― закончила Алиса мысль, и хихиканье вокруг стало ещё заметнее.

Славе захотелось провалиться сквозь землю или на худой конец огреть кой-кого по рыжей башке книжкой «О пользе вежливости». Вместо этого она бесцеремонно взяла да и затянула Алисин галстук на шее.

– А ну руки убрала!

Слава сделала шаг назад и демонстративно подняла ладони.

– Ай-ай-ай. Только не бей!

Краем глаза она отметила, как окружающие начали стягиваться со всей столовки в предвкушении если не драки, то по крайней мере конфликта.

– Майорова, чего тебе надо, а? ― запальчиво спросила Алиса, и в интонации сразу же содержался ответ: «По мозгам тебе надо!»

Слава на правах зачинщицы театрально развела руками, обращаясь не столько к Двойкиной, сколько к окружающим:

– Да мне-то ничего! Вот только кое-кто сегодня полез драться первый и даже не извинился.

– Очень тебе нужно моё извинение! Что ты лезешь, а? Что тебе не сиделось?

– Моё дело! ― Слава чуть повысила голос. ― Но мы же не будем выяснять отношения здесь и сейчас! Ты ж такая что-то тихая. Перед коллективом боишься показать, кто ты есть, а?

В тишине стало слышно, как Олимпиада шёпотом спросила у Кати, не объелась ли Майорова белены.

Потом опомнилась Алиса:

– Да кем ты себя возомнила?

И ― хлоп ― на плечо Двойкиной легла ручка Алёны Быстровой, командира третьего отряда. Огонь в глазах Алисы тут же убавился.

– Да ну тебя! ― и Двойкина забрала тарелку и стакан, ушла в дальний угол и уселась за свободный стол.

В кругу всеобщего внимания остались только Слава и Алёна. Последняя мягко улыбнулась и проговорила очень даже не мило:

– Я не знаю, зачем тебе это, но не нужненько устраивать у нас здесь конфликты и ссоры, пожалуйста. Все пионеры «Буревестника» ― товарищи, у нас здесь нет никаких дрязг. Пионер ― всем ребятам пример, помнишь?

И прежде, чем Слава успела привести какие-либо доводы. Прибавила:

– Из-за инцидента на остановке Алисе стыдно, а я как командир отряда, приношу тебе за неё извинения. Мы все и Алиса в частности уже сделали правильные выводы.

Стало тихо. Надо было отвечать ― все вокруг ждали.

– Извинения приняты. И ― спасибо. И, наверное, я тоже прошу прощения за этот цирк.

– Принято. Больше так не делай, ― и Алёна, развернувшись, направилась на своё место.

Представление отменилось, клоуны поснимали красные носы, и пионеры стали расползаться по местам.

Слава постояла ещё чутка, не зная, куда себя девать, после чего вернулась за свой стол.

Тут же рядом возникла Олимпиада:

– Ты чего это?

– Да так, ― Слава потупилась и сделала вид, что проверяет, не осталось ли в кружке киселя. Как будто он мог там появиться сам.

– Смотри мне, Майорова! Не барагозь.

И вожатая снова удалилась к другим взрослым.

– Ничего себе ты отчаянная, ― с каким-то даже одобрением молвила Катя.

– Ничего особенного, ― Слава пожала плечами, ― сама не знаю, зачем это начала.

– Мне показалось, или ты была удивлена, что у Алиски тип А?

«И вот что тут сказать?»

– Показалось, наверное. Мне бы и самой так показалось. Так прикидываю ― я действительно странно себя повела, извини.

– Да ладно. Идём в корпус, ― Катя дружелюбно похлопала Славу по плечу, и тут же повысила голос, обращаясь уже к отряду:

– Четвёртый отряд! Строимся на улице!

Вышли на свежий воздух, вдохнули аромат остывающей после дневной жары листвы и хвои. Без лишних слов построились.

– Четвёртый отряд ― вольно! ― скомандовала Катя. ― Напра-во! В расположение отряда шагом-арш!

И вдруг:

– Песню запе-вай! Раз! Раз! Раз-два-три! В буднях великих строек!

– В весёлом грохоте, огнях и звонах! ― подхватили пионеры.

Снова Катя соло:

– Здравствуй, страна героев!

И снова всем отрядом:

– Страна мечтателей, страна учёных!

И дальше уже стройно вместе ― аж сами не заметили как, забыв о команде «вольно», перешли на чеканный марш:

Ты по степи, ты по лесу,

Ты к тропикам, ты к полюсу

Легла родимая, необозримая,

Несокрушимая моя!

Почему-то Слава безошибочно чувствовала то, как этот новый для неё отряд уже привык исполнять этот марш. Точно всё было отрепетировано, и каждый знал, где вступать, и это ощущалось на каком-то внутреннем уровне, хотелось включиться в это общее единение и искренний восторг, гордость за свою страну и своих товарищей.

Поэтому Слава даже не удивилась, когда Катя вдруг выкрикнула:

– Слава!

Всё было понятно. Всё было ясно как белый день. И исполнившись неподдельного счастья, пусть мимолётного, но такого настоящего, Слава запела, старательно выводя знакомую мелодию:

 

Нам нет преград ни в море, ни на суше,

Нам не страшны ни льды, ни облака.

Как же чудесно пелось в этом прохладном воздухе, напоённом ароматом леса! Как ВКУСНО было вбирать его полной грудью и превращать в мелодию и лучшие в мире слова. Как же чудесно и легко было шагать в строю с товарищами, такими же Новыми людьми, способными и готовыми менять мир. Поэтому, когда отряд подхватил припев стройным отрепетированным трёхголосьем, Слава даже прослезилась. Ни в одной реальности она так не ходила строем с песней. Ни в одном из сотен вариантов она не ощущала такого счастья быть в «Буревестнике», быть в четвёртом отряде с Катей, Сыроежкиными и остальными.

Пламя души своей, знамя страны своей

Мы пронесём через миры и века!

«Ещё целых два куплета и два припева!»

– Молодцы! ― подбодрила отряда Катя. ― Саша!

Певческий голос у Саши оказался очень чистым и сильным тенором, который не терялся в общем хоре, когда на второй и четвёртой строчках вступал весь отряд. В припеве солировала черноволосая Айгуль из Алма-Аты. Слава помнила её чисто умозрительно ― ни разу не удавалось с нею познакомиться, а тут девушка так раскрылась, что захотелось обнять.

Третьи куплет и припев допевали уже хором, а на последнем припеве разделились: девочки вели основную мелодию, а мальчики чуть опаздывали и пропевали укороченные строки, что выходило очень красиво и даже как-то профессионально, что ли. Последнее «века!» тянули очень долго, пока Катя, наконец, не скомандовала:

– На месте! СТОЙ! Раз-два.

И все встали как вкопанные, чётко оборвав звук.

Оказалось, что песни хватило строго до корпуса.

Лучшее возвращение из столовки за всю историю завершилось.

– Классно спели! ― обратилась к отряду Катя, в ответ послышалось горячее одобрение. ― Тридцать минут ― личное время, потом отбой. Вольно! Разойдись.

Улыбающиеся пионеры расползлись по территории. Кто-то, Катя в том числе, направился сразу в умывальник на улице, кто-то утопал в корпус. Слава проводила их взглядом.

– А ты чего же? ― Даша тоже никуда не пошла.

– Да я постоять хочу. Вечер такой хороший сегодня. Спокойно так, тихо…

– Это да. У нас в «Буревестнике» всегда так. А в «Зеркальном» разве по-другому?

– Не знаю. Ни разу не была в «Зеркальном».

– Ты же спящая ― и ни разу не была?

– Не-а. Меня выявили-то недавно.

– А… Тогда здорово, что ты к нам попала.

– Я тоже рада.

Помолчали, и вдруг Даша подступила к Славе как-то слишком близко и шепнула:

– Раз сегодня у нас нет экспериментов, то пойдём тебе способность будить. После отбоя. Катя сказала. Так что будь готов.

– Всегда готов, ― отозвалась Слава, ― что-то потребуется от меня?

– Не-не. Просто пойдём в одно место за территорией.

«Вот что бы я ответила, если бы не знала?»

– Отлично!

– Всё, тогда договорились, ― и Даша ускакала в корпус.

Слава уселась на скамеечку и поглядела вверх на просветы звёздного неба меж крон. Как ни счастливо было пройти строем, какой бы милой ни была здешняя Катя, приходилось признать: в этой реальности слишком многое шло не так, чтобы закончиться хорошо. Алиса оказалась настоящей ашкой, а не мнимой, а в лес её ночью пригласили свои же вэшки. Если у них правда был эксперимент, и Тоня уже зависла в бункере, то Славу поведут фактически для того, чтобы целенаправленно заразить той чёрной гадостью. Почему они считают, будто так пробуждают способность? Или, может, Слава просто мнительная, и вэшки не задумали ничего такого?

Интересно, что точно таким же вопросом задавалась и Алёна Быстрова, сидя в столовой напротив Алисы Двойкиной.

– Слушай, Алиса!

– Ну?

– Новенькая, Майорова ― она же, вроде, спящая, так говорили?

– Вроде того, ― Алиса догрызала печенье и поглядывала по сторонам, нельзя ли где долить себе киселя. Или хоть чаю типа «пыль грузинских дорог».

– Как думаешь, они её собираются будить?

– А то…

– В бункере?

Алиса перестала жевать и уставилась на Алёну.

– Давай потом, а? Уши кругом, ― и Двойкина покосилась в сторону стола вожатых.

– Да ладно. Если хочешь, пригляди за мозговиками. А если что ― мы вмешаемся.

– Как я вас вызову-то? Не, давай я её просто уведу оттуда.

– Не дадут, ― Маша была уже тут как тут. ― Они вот только что договорились идти в лес.

– А, ― Алёна поиграла бровями, ― ну так и чудно. Тогда, Алиса, ты за ними, а мы следом.

– Да что за суета, ― раздражённо отозвалась Алиса. ― Не съедят же они её!

– Как знать, ― почему-то мрачно ответила Алёна. ― Давай всё же выйдем.

Втроём поднялись, прихватили шлемы с перчатками и вышли на крыльцо и чуть дальше, встав на самой границе освещённой фонарём площадки. Вокруг лампы летал большой мотылёк, и потому на лицах плясали тени.

– Короче, ― еле-слышно заговорила Алёна, ― как ты и сказала, Майорова пришла пешком, а автобус её сломался. Это потому что мы с Машкой на него налетели.

– Да ну!

– Угу, ― живо закивала Маша.

– А налетели потому, что погнались за лосём. А погнались потому, что это лось вылез прямо из бункера.

Да ты что! ― ахнула Алиса. К сожалению, она хорошо знала, о чём речь. Бункер ― так называли бомбоубежище на территории заброшенного старого лагеря ― в последнее время стал центром притяжения для некоторых пионеров четвёртого и пятого отрядов.

Предвосхитив следующий вопрос, Алёна пояснила:

– Мы всё же собрались пойти и выяснить, что они там затеяли. И я с собой лопату взяла. Мало ли ― на всякий случай. Подходим, а он на нас как выпрыгнет! Да как зыркнет! И глазищи светятся.

– Заливаешь!

– Честное пионерское, чтоб мне сдохнуть, ― Маша наскоро изобразила «салют». ― Мы перепугались, и чуть дёру не дали, а у него из брюха щупальца полезли.

– Вы там мухоморов не ели часом?

– Да ну тебя, какие тут шуточки, ― огрызнулась Алёна. ― И тут представляешь, Машка берёт у меня лопату, врубает способность и ну его дубасить. А он щупальца свои подобрал и бегом в лес. Машка за ним. А я ― за Машкой.

– Догнали хоть?

– Нет. Только с автобусом встретились, ― пожала плечами Маша.

– Её зацепило, и я её оттуда быстренько утащила, отмыла, и уже в лагере мы с Майоровой потом встретились. Она нас не узнала ― не видела, должно быть.

– Итак, ― Алиса потёрла подбородок, ― из этого бункера лезут странные то ли звери, то ли… иллюзии. Слушайте, этот лось мог быть просто видимостью, чтобы увести вас от бункера! Вэшки вполне на такое способны!

Алёна и Маша переглянулись. Стало ясно, что лось был настолько реалистичным, что мысли о подделке, иллюзии или внушении им даже не приходила в голову.

– Понятно! ― Алиса сквасила скептическую гримасу. ― Даже не думали об этом. Крутят вами вэшки как хотят! Что бы вы без моего сарказма делали?

– Что-что? Может, участвовали бы в общей работе с другими отрядами.

– Вряд ли. Эти сектанты к себе никого не подпускают.

– Мне кажется, Алиса, ты передёргиваешь, ― молвила Алёна с небольшим нажимом. Не таким, чтобы обидеть или задеть, но достаточным для сигнала Маше. Та поняла, улыбнулась и ускакала в столовую командовать построение на правах заместителя командира.

– В общем так, ― твёрдо проговорила Алёна. ― Проследи за ними, пожалуйста. И если пойдут к бункеру, дуй сюда за остальными. Пора этот балаган прекращать. Чем они там занимаются ― надо срочно выяснить.

– Замётано, ― Алиса в своей манере обошлась безо всякого «есть» или «так точно».

Просто вручила Алёне шлем, потом повернулась и пропала в темени.

Застёгивая перчатки, прошла по дорожке, нырнула в кусты, миновала поворот на научные корпуса, тут же оказалась около больших каменных букв «БУРЕВЕСТНИК» Буквы были уже старые, обшарпанные, и большинство уже вообще грохнулось на клумбу, кроме трёх. «РЕВ» ― автоматически прочитала Алиса и прикинула, что это могло бы быть слово «рёв».

– К мозговикам идёшь? ― внезапно окликнули сверху.

Так и есть: Лариска Двойкина свисала с ветки. В темноте она была похожа на летучую лисицу. Мало того, у неё оказалась включена способность, отчего радужки посвечивали голубым. Словом, вид девочка имела мистический и даже жутковатый.

Тем не менее, Алиса не растерялась и тут же прорычала:

– А ну брысь!

– Можно с тобой?

– Я не на прогулку.

– Нууууу, ― Лара предприняла попытку канючить, но Алиса пресекла её:

– Сказала, брысь! Отбой уже был!

Обиженная словами сестры, Лариса ляпнула первое, что взбрело в голову:

– Ковбой уже выл!

– Маме напишу, что ты не слушаешься! ― раздосадовано прошипела Двойкина-старшая.

– А что по ночам сбегала ― тоже напишешь? ― парировала младшая и спрыгнула на прямо на букву Р.

– Самая умная, да? ― В такие моменты у Алисы почему-то пропадало всё желание сердиться, и она вспоминала Лариску совсем мелкой ― как она в два с половиной годика, тряся рыжими кучеряшками, неуклюже бегала за ней хвостом, выпрашивая конфету. Велась на пустой фантик тогда, а теперь вот ― рассуждает, да ещё огрызается. Улыбнувшись воспоминанию, Алиса повторила:

– Самая умная, да? Вот домой отправлю посылкой!

Мелкая уже поняла, что сестра сменила гнев на милость.

– Я, кстати, кое-что знаю.

– Ну и что же?

– Майорова и остальные ещё никуда не пошли и будут дожидаться ночи, пока вожатые тоже лягут спать.

– Вот это новости! А я-то не в курсе!

Было бы чуть менее сумрачно, в этом месте были бы знатные гляделки. Но так как луна светила тускло, а фонари остались где-то в стороне, ничего не оставалось, как просто помолчать.

– Ну так можно с тобой-то?

– Ладно!

– А что делать?

– Смотреть, куда пойдут мозговики с этой новой Майоровой. И если в бункер, то я останусь караулить, а ты быстро полетишь ко мне в отряд и скажешь обо всём Алёне. Поняла?

– Будет сделано.

– Ты без снаряги?

– Без.

– Плохо. Исцарапаешься вся.

– По верхушкам не исцарапаюсь.

– Учти, как пойдём за ними ― ни звука!

Лариска скорчила рожицу, которая как бы говорила «само собой», но сестра в темноте не рассмотрела и потому повторила:

– НИ ЗВУКА.

– Да поняла я.

– Идём. Нам теперь их караулить часа два, если не три. Лучше бы ты спать пошла.

– В засаде посплю, ― с детской непосредственностью сообщила Лариса, ― а ты меня разбудишь, когда время придёт.

– Вот ты нахалка! ― шутливо разругала её Алиса и, повернувшись, позвала жестом.

Тем временем в палате девочек четвёртого отряда погасили свет, и пионерки повели тихие беседы ― в основном про мальчиков.

Сидеть в кустах, глядя на вход, чтобы не пропустить, Алисе оказалось неожиданно неприятно. Тем более что мелкая рядом действительно заснула, и в голове у Алисы завертелись совсем какие-то материнские мысли о том, что не дело, если эта егоза потащится за нею в лес ночью, да ещё потом совсем одна полетит назад. К тому же залегание в темноте ещё хоть сколько-то существенно повышало вероятность присоединиться к Лариске в славном деле созерцания снов. Ситуацию усугубляло то, что Алиса, как и весь третий отряд, прибежали на ужин после тренировки, на которой все неслабо выложились и попросту устали. Причём устали настолько, что Алёна была вынуждена объявить незапланированный привал ― из-за чего все и попёрлись в столовку прямо в снаряге. И всё равно пришли позже других отрядов. А меж тем в столовой тоже люди работают, и кормить ашек среди ночи никто не обязан. Вот и прибежали как были. А теперь сытость непреодолимо тянула на боковую. А ещё в душ неплохо бы.

Прокручивая всё это в голове, Алиса уронила голову на грудь и задремала. Тут же очнулась, хотела было потереть ладонями уши, но на руках были металлические перчатки.

Ну что тут поделаешь?

Тут же подумалось, что ещё недавно она не стала бы прямо вот так смиренно сидеть в кустах, как дура, а сама взяла бы жизнь за рога. Куда там ― теперь у неё есть указания от командира и ответственность, и понимание, что на неё рассчитывают. И вообще мозговики жуткие и себе на уме, и пора бы узнать, что они там замышляют и какое ко всему этому отношение имеет Серёга Ивакуров. Представив себе заместителя командира пятого отряда, Алиса невольно заулыбалась. «Он классный вообще-то», ― подумала Двойкина и даже поблагодарила ночную темень за то, что никто не увидит румянец на её щеках.

Шаги. Алиса притаилась.

В корпус прошли вожатые. В этом году у мозговиков вожатые оказались разнополые, и селить их в одну комнату не стали. В итоге Марат живёт в корпусе с Пионерами, а Олимпиаде выделили комнату в общаге персонала. И теперь шушукаются, будто она по ночам ходит к директору лагеря. Сгорая от стыда, Алиса пофантазировала, что надо бы отправить кого-то подглядывать в окошко ― и тут же одёрнула себя, мол, не пионерские мысли. А ещё ― кого отправлять-то? И вообще ― бред какой: с чего бы вдруг такому человечищу, как Цурюпа, крутить антресоли с вожатой. У него семья, сыновья взрослые. Он уважаемый человек: про него в газетах пишут. С чего бы ему такими недостойными делами заниматься? Да и Олимпиада, по всему, девушка порядочная.

 

В общем, думая обо всяких глупостях, Алиса снова задремала и проснулась лишь тогда, когда вожатая прошла буквально в нескольких метрах от неё, уходя к себе на ночёвку.

Это уже было симптоматично. Вторая попытка проспать задание намекала на необходимость срочно менять подход. Недолго думая, Алиса осторожно, чтобы не разбудить сестру, прокралась прочь из укрытия. Оглянувшись на свернувшуюся калачиком в траве Лариску, девушка на минуту засомневалась, стоило ли оставить её и вообще насколько это безопасно для её здоровья. Безопасно: будучи ашкой простудиться Лариска не могла ― её организм просто задушил бы любые вирусы. Комары ― это да. Опять же ― утром станет прохладнее ― тогда уже девочка сама проснётся и убежит к себе.

К тому же её наверняка хватятся в корпусе, и тогда ей действительно лучше спать где-то на территории лагеря ― чтобы мелкие вэшки из её отряда нашли побыстрее.

Уговорив и оправдав себя таким образом, Алиса решительно двинулась к нужному ранее намеченному окну. Минуту спустя девочки-вэшки в своей палате услышали негромкий стук в стекло.

Даша открыла окно и почему-то приветливо улыбнулась:

– Алиса? Ты чего так поздно?

Дело есть, короче, ― в свойственной манере ответила Алиса. ― Где тут у вас новенькая?

– Слава, тут к тебе пришли!

Ярослава Майорова, появилась в проходе между кроватями. Как спала, так и вышла: в трусиках и белой майке.

– Никак сама Двойкина? А почему без ведра?

– Я, между прочим, мириться пришла, ― сообщила Алиса, сидя на подоконнике ногами наружу. ― Так что, может, хватит про ведро?

«К чему такое миролюбие на этом этапе, интересно?» ― пронеслось в голове у Славы, а вслух она проговорила:

– Ну, мириться так мириться. Я бы тебе мизинчик дала, да ты в перчатках.

– Я бы тебе перчатки дала, да ты в одних труселях, ― парировала Двойкина, и кто-то в глубине палаты прыснул. Шутка была так себе, но видимо, забавным показалось то, как Алиса вернула интонацию.

Слава же поняла замечание по-своему и ко всеобщему удивлению тут же буквально впрыгнула в юбку, и набросила на плечи рубашку и галстук.

– Ты чего это? ― тут же спросила Катя. ― Мы же собирались…

– Катюш, мы быстренько поговорим с Алисой, и я сразу вернусь.

По углам палаты зашушукались.

– Э! А ничего, что отбой уже был! ― возмутилась Катя.

– Ковбой уже выл! ― передразнила Алиса и показала ей язык. В ответ Катя, недолго думая, швырнула в неё подушкой, но Двойкина ловко уклонилась и «снаряд» улетел в заросли под окном.

– Мимо. Слава, так мы идём или будем дальше дурочку валять?

– Идём, ― отозвалась Слава и, подскочив к Кате, шепнула ей на ухо. ― Катюш, извини, так надо!

И в два прыжка оказалась у окна, перекинула ноги через подоконник, и скоро две спины растворились в ночной темени и пении сверчков.

– Ничего себе, заявочки на успех! ― протянула Даша.

– В тихом омуте черти водятся, как я погляжу, ― глухо отозвалась командирша мозговиков. ― Эта Майорова непроста. Кто-нибудь, передайте парням, чтобы время от времени проверяли этих двоих.

– Передаю… ― отрапортовала Даша. ― Парни говорят, что уже ведут их. И они идут к дыре в заборе.

– А в дозоре кто сегодня?

– Никого… Всё же на завтра перенесли.

– Чёрт. Всем отбой. Саша, слышишь меня?

В соседней палате, где спали юноши, Саша Сыроежкин открыл глаза и сел на кровати:

– Угу, слышу.

– Давай одевайся, и пойдём за бэшками. Что-то мне не нравится всё это…

Слава в это время бежала, едва поспевая за Алисой.

Да, она прекрасно понимала, что получилось, и в общем и целом была готова уйти с нею, и более того, страстно желала именно этого. Единственное, чего она никак не могла взять в толк ― это под каким теперь соусом они окажутся в лесу.

«Соус», впрочем, Алисе и не понадобился.

– Сюда! ― приказала Двойкина, и обе юркунули в знакомые кусты. Через дыру в заборе прочь из лагеря. Оттуда через лес напрямик выскочили на светлую дорожку.

– Слушай сюда, Майорова, ― быстро заговорила Алиса, пока обе трусили по освещённой луною узкой грунтовке. ― Я ни в чём не уверена, короче, но, возможно, я тебя спасаю, а возможно ― это сумасшествие и ничего такого нет.

– Я что-то тебя не понимаю, ― отозвалась Слава, подумав, что никакого сумасшествия нет и что кому как не ей знать.

– Я всё коротко обрисую, а дальше думай сама. Наши мозговики ― это какие-то сектанты, они вечно себе на уме, у них постоянно какие-то скрытные дела. И они никого не посвящают в них. Только нескольких бэшек. Вместе они что-то неладное творят в том месте, куда они тебя сегодня хотели отвести.

– Что за место? ― Слава знала ответ, но всё равно спросила.

– Это бомбоубежище на территории старого лагеря.

«Не военной базы? Здесь вместо неё ― “старый лагерь”?» ― подумала Слава, но вместо этого спросила:

– А почему ты думаешь, что это что-то неладное?

– Есть на то причины.

– А мы куда сейчас?

– Как раз туда.

– Не поняла, ― Слава остановилась, ― если там что-то нехорошее, и ты не хочешь, чтобы меня туда отвели вэшки, то зачем мы тогда сами туда бежим.

Алиса тоже остановилась. Вернулась и встала вплотную к Славе. Заглянула в глаза, хоть и было темновато.

– У меня была мысль разведать, ― сказала Алиса очень серьёзно, ― но как сейчас понимаю, я очень даже сглупила. Я рассчитывала показать тебе, что там какая-то ерунда. Но если там ничего нет, то и показывать нечего, а если там что-то есть, то мы не хотим с этим столкнуться.

– То есть идти туда не стоит, ― подытожила Слава.

– Не стоит, ― согласилась Алиса.

– А что там может быть такого?

– У меня только подозрения и чужой рассказ.

– И ты всё равно уже взялась меня спасать?

– Да уж, так себе история… ― Алиса сникла: в очередной раз она поторопилась и выглядела глупо. Впрочем, Майорова не сердилась и уж точно не насмехалась. Напротив, она казалась собранной, словно приняла происходящее за чистую монету, и это несколько успокоило Алису. Покажи Слава другие эмоции, её горе-спасительница села бы в лужу, а так они как бы оказались в одной лодке. Это даже немного походило на игру: как в детстве, выдумываешь опасность и начинаешь бегать туда-сюда по двору, спасаясь понарошку. Здесь бы неловко улыбнуться. Или как?

Повисла пауза: Слава соображала, закусив губу. Теперь ей стало очевидно: в данной реальности ашки не участвуют в проекте Кати. Более того, между отрядами есть некое соперничество. За что и почему, это уже не так важно. (Или важно?) Главное ― ашки видят в поведении вэшек неладное и даже опасное и поэтому задумываются о том, чтобы, скажем, помешать планам насчёт новенькой. А ещё сам факт попытки Алисы спасти её, Славу, намекал, что мозговики снова не имели отношения к полю информационного контроля. Иначе все подозрения и активности третьего отряда не ускользнули бы от внимания Кати, и она уж точно не позволила бы Двойкиной так легко смешать все карты.

Наконец, слова Алисы про «подозрения и чужой рассказ» прямо указывал: ашки из третьего отряда уже столкнулись с чем-то неприятным. Скорее всего, имелся в виду лось. А вот как в понимании ашек этот самый лось ассоциировался с бункером и вэшками ― отдельная тема. Славе припомнилось, что встреченные ею днём Алёна и Маша обе были в форме. Пусть потрёпанной ― но всё же в форме. И в снаряжении ― даже шлемы несли в руках. То есть с «лосем» у них случилась какая-то нетипичная история: Маша не извозилась в крови. Может, они не догнали мутанта? Или разобрались с ним как-то иначе, не превращая в месиво? Вопросов стало многовато, а вэшки меж тем довольно скоро должны были найти их с Алиской, применив способности.

– Идём-ка! ― и Слава потащила Двойкину в противоположную от бункера сторону. Ближе к озеру.

В аномалию они, разумеется, попасть не должны были, ведь в этом континууме Алиса оказалась типом А. Но вот что следовало сделать ― попытаться уйти туда, где Катя их не стала бы искать хотя бы первое время.

– Ты куда это?

– Сейчас к озеру придём, и ты всё мне расскажешь подробно, ― коротко объяснила Слава свои намерения.

– А откуда знаешь, куда идти?

– Карты изучала.

– Ну да. И ночное ориентирование в лесу. А инфракрасное зрение ты не изучала?

– Ты придираться будешь или идти? ― и Слава прибавила шаг.

Двойкина перестала болтать, но не надолго.

– Вы, вэшки, какие-то странные всё-таки. Ты тоже. Даже не скажешь, что ты спящая.

– Не любишь мозговиков?

– Не очень. Всё время в голову к тебе лезут. Неприятно это ужасно. Как будто пионерских законов для них нет.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru