Николай Горн Иди ко мне

Глава 10

10. Завещание.

Ничего особенного, работа как работа.

Кэтти Джейн и раньше сидела во главе стола в конференц-зале, разница была в том, что раньше она замещала финансового директора чуть менее временно, чем сейчас. Декрет не пара дней. За это время нужно показать себя с наилучшей стороны, доказать всем, что достойна нового уровня и претендуешь на большее вполне заслуженно.

Без помощника, конечно, не просто.

У неё по-прежнему есть Мэган, весёлая и смышлёная. Работой мисс Харрис нагружала её по самое не горюй, но та не жаловалась, мечтательно улыбаясь при слове «сверхурочные».

Шла третья неделя после назначения Кэт и вступления в должность. Если бы кто-то заглянул в её ежедневник, то смог бы охарактеризовать творящееся там одним словом - адище.

Но Кэтрин ежедневник никому не показывала.

Она справится.

Безусловно, у той, на чьё место она пришла, нагрузка была меньше. Но перспективная и талантливая Кэт Харрис так впечатлила начальство своей сверх способностью работать за двоих…

«Нагружают, значит, доверяют, — думал девушка, чувствуя, что под веки будто насыпали горячего песка. — Доверяют, значит, делают ставку».

В конце концов, что ещё ей делать? Сидеть дома переключая каналы, накачиваться текилой? Это не про неё. Бэнжамин обзавелся постоянной пассией, но дал понять, что от встреч с ней, Кэтрин, не откажется.

Отказалась сама Кэтрин.

Противно.

На счёт этой связи мама была права с самого начала.

Элен она не видела почти три недели. Что ж, бывали разлуки и дольше. Она работает не только для себя, мать понимает это. И созваниваются они регулярно.

Харрис посмотрела на часы. Потом в окно. Промозглая тьма городской зимы роняла с небес редкие, тяжёлые снежные хлопья.

Щёлкнуть бы пальцами и оказаться дома. Без сидения за рулём, добропорядочного торчания на светофорах. И чтобы там, дома, было тепло и уютно. Пахло вкусным, и был кто-то, кому интересно, как у неё дела, как прошёл день.

Это место явно не её квартира.

А тогда где?

Мама звала каждые выходные. Уговаривала, бранила, грозила. Кэтти ссылалась на занятость. И когда ритуал был соблюдён, без отдельной просьбы, начинала рассказывать о Джерри.

— На сегодня всё, юнга, — устало улыбнулся она, на ходу застёгивая пальто. — До завтра.

— До завтра, капитан, мэм!

Мэган, недавно вышла замуж и, естественно, в деньгах нуждалась отчаянно. Это она, Кэт, должна обращаться к ней «капитан», ведь именно Мэг уходит последней и приходит первой. Кэтти пару раз отпускала, точнее, выгоняла её с работы пораньше, просто для того, чтобы увидеть, как она собирается. Услышать, как меняется голос, когда девушка звонит молодому супругу сообщить о том, что сегодня вечером времени и сил хватит на больше, чем поужинать, и обессилено упасть лицом в подушку.

Счастливые.

Когда через два дня после вызова скорой помощи, они привезли Джонса из больницы, он всё ещё не мог говорить. Едва ли в то утро они хоть раз встретились взглядом. Кэтти сделала всё аккуратно и очень быстро, думая о том, какую ненависть испытывает к ней Джерард. Как противны ему неизбежные прикосновения, как он воздухом одним с ней бы не дышал. Если бы у него был выбор. Но выбора не было.

Элен была обеспокоена его состоянием не на шутку.

«Он не встаёт с постели. Не разговаривает со мной, ничем не интересуется. Смотрит в окно, спит, или притворяется, что спит. Знаешь, кого он напоминает мне, Кэтти? Помнишь, мы были на старой ферме? Ты была совсем малышкой. Может и не помнишь…»

Харрис помнила. На ферме друзей её отца был небольшой птичник, и иногда хозяйка выпускала наседок с выводками на прогулку из покрытого защитной сеткой загона. Однажды Кэт заметила, что над двором кружит ястреб. Девочке стало интересно, как поведут себя домашние птицы, но они успели попрятаться и хищник остался без добычи. В тот день Кэтти Джейн нашла под кустом и принесла матери цыпленка. Спросила, что с ним. Птенец был невредим, но лежал на ладони, не шевелясь, и был странно холодным. Как камешек в мягком солнечном пуху. Элен объяснила, что это естественная реакция птенца на угрозу. Он напуган.

Нужно вернуть его наседке и со временем он придёт в норму.

Элен как всегда драматизирует.

Телефон зазвонил, когда Кэтрин только вышла из душа. Приняла звонок и сразу же, промакивая полотенцем мокрые волосы, по тону поняла, что что-то случилось, хотя ничего особенного мать не говорила.

— Ты приедешь на этих выходных?

— Не думаю, что получится выбраться, мам. Составь список, я закажу всё что нужно и пришлю с курьером.

— Не откупайся от семьи, Кэтти.

— Ну, мам… ты же всё понимаешь. Я только пришла домой. Ты будешь уже спать, когда я закончу разбирать почту.

— Я вынесла из комнаты Джерри все его вещи, все до единой. А если бы он был здоров, я бы их спрятала. Девочка моя, у нас проблема и сама она не исчезнет. Не хочешь видеться с ним не надо. Но позвонить ему ты обязана.

— Причём тут, не хочу видеться? — Харрис устало смежила веки. Как у неё хватило ума впутать в это дело собственную мать? А как было обойтись без неё? — Я работаю, чтобы у вас с Джерардом всё было…

— Так вот, сегодня я застала нашего Джерарда за сбором вещей. Я всё у него отняла, это было не трудно, ведь наш медвежонок инвалид. А он опять начал лепетать про то, что у него есть пособие и что он вернёт нам всё до носового платка. Что он нашёл приличное место, где о нём позаботятся, что уже созвонился со всеми нужными людьми. Что неприятностей он нам больше не доставит.

У Кэт перехватило горло. Сжатые, усилием воли беспощадно спрессованные, загнанные под гнёт насущных проблем чувства заворочались в своём плену если не взять их под контроль, то… что? Ничего. Гризли некуда идти. Просто нужно время. Просто…

— Я взяла его телефон и позвонила по последним номерам. Это приют, Кэтти. Понимаешь? Приют, как для брошенных животных. Его пособия хватит только на это. Ты хоть представляешь себе, каково ему было, чего стоило прийти к такому решению? После жизни у нас, любви и заботы, работы, развлечений, обречь себя на приют? Заживо гнить в памперсе, на чужой каталке, общаясь с такими же одинокими и озлобленными калеками?

— Ну вот, теперь ты знаешь, на что он готов, лишь бы не быть мне ничем обязанным. Из первых уст. Мама, я же говорила тебе, что…

— Заткнись. Замолчи, моя дочь!

В трубке повисла тяжёлая пауза. Харрис послушно утихла. Если уж её мать вышла из себя, то тут лучше не перечить.

— Как же вы мне надоели оба. Мне тоже некуда ехать, а то бы сбежала от вашего полового бешенства на край света. — Элен перевела дыхание и продолжила спокойнее. — Кэтти, я никогда не видела, чтобы человек был настолько напуган. Он в ужасе. Ты здоровая и сильная, вряд ли можешь себе представить Ад, в котором он находится. Ты знаешь, что у него под подушкой тот синий шарф, твой подарок? За всё остальное, он, наверное, мечтает однажды расплатиться. Эта вещь чуть не убила его, шарф разорван так, что уже не починишь и, тем не менее, Джерри с ним не расстаётся. Потому что ты выбрала его и подарила. А ты ведёшь себя как… Господи, да что же я такое вырастила. И на все мои уговоры, на все мои слёзы — один ответ: «Она хочет, чтобы я уехал. Кэт меня ненавидит».

— Я не говорила такого.

— Ты много чего говорила, там, где нужно было помалкивать, и молчала как камень, когда нужно было тёплое слово. Та девушка, Энжи, поиграла в сестру милосердия и бросила его. Ни разу не поинтересовалось, где он и с кем. Жив ли. Он хотел просыпаться и засыпать с ней, разделить с ней жизнь, а она избавилась от него, как от сломанной вещи. Я бы посмотрела, как бы ты смогла кому-то довериться после подобного.

— Что я могу сделать, мам? Он не просто не подпускает меня к себе, он отталкивает даже то что… что я могу сделать?!

— Для начала ты могла бы перестать отгораживаться от нас за своей работой. Джерри бы помог тебе, если бы ты позволила.

— А я его уговаривать должна? Или я запрещаю?!

— Не запрещаешь. Но ведёшь себя, как малодушная снобка. Если ты ничего не собираешься делать, значит, сделаю я.

Когда они закончили обсуждать подробности, девушка чувствовал себя выпотрошенной, но, как ни странно, довольной. Идея Элен была хороша и приходила прежде и к ней в голову. Предлагать такое матери она бы не осмелилась. Но раз она сама завела об этом речь, согласилась сразу.

Усталость перешла в новую, неведомую доселе ипостась. Сон отступил, и Кэт физически ощутила, как пусто, тихо вокруг. Исчезли, стёрлись в памяти планы на вечер и первую часть ночи. Посидеть над документами можно и встав пораньше, к примеру. Сейчас, когда идея Элен начала укладываться в ней, вживаться не в прагматичный разум, а в сердце, заниматься работой стало выше её сил. Три недели она делала вид, что всё в порядке. Три недели говорила себе, что разница между свободой и одиночеством в отношении человека к себе.

Три недели презрительно самодовольная ухмылка сползала с её лица, когда на глаза попадался погасший и мёртвый ярлычок на рабочем столе. Джерард офлайн. Кэт аккуратно оставляла для Джонса возможность работать с её материалами, когда её самой нет. Ночью, мало ли. Что их тёрки по сравнению с тем, что нужно работать, чёрт возьми! А там, далеко, ДОМА, Джонс слабо улыбаясь говорил, что не голоден и снова упирался взглядом в серую морось за стёклами.

«Она хочет, чтобы я уехал. Кэт меня ненавидит».

Джерри.

Харрис, снова оделась, забыв про пальто, спустилась в гараж. Села в авто, повернула ключ зажигания.

И направилась в сторону выезда из города.

«Это не может быть случайностью, не может быть просто так. Не теперь. Я же попрощалась с тобой, Джерард Джонс. Я наговорила тебе такого, после чего никакой надежды остаться не может. И тут моя собственная мать придумывает, как не просто облегчить твою жизнь — как официально спасти тебя, сделав частью нашей семьи. Этого не запретить и не оспорить. Теперь у тебя есть дом. И им мы будем связаны крепче, чем любыми клятвами. Ты не предашь свою семью, если только я хорошо знаю тебя, Гризли. А я тебя знаю.

Я больше не стану тебе докучать, но видеть тебе меня придётся. Смирись. Потому что я не могу тебя не видеть. Не могу без тебя. Потому что я слабая. Я хочу быть с тобой. Потому что звёзды только там, где ты».

Когда она покинула город и оказалась на трассе, через час пути, мобильный зазвонил снова. От звуков знакомой мелодии Кэт вздрогнула. Включила громкую связь.

— Доброй ночи, Джерард. Не спится?

Сказано было не плохо. Спокойно и чуть снисходительно. Начальственно. Харрис тихо выдохнула, и мысленно похвалила себя.

— Привет. Какой к чёрту сон. Я говорил с Элен… Ты знаешь, что она хочет переписать на меня дом? Твой дом?

— Ты пожаловаться позвонил? — усмехнулась Кэт. Гризли позвонил, а скоро они увидятся. Жизнь налаживается.

— Кэтти ты… прикалываешься там? — голос Джерарда окреп, стал увереннее. — Смешно тебе? Кто шутит такими вещами, я серьёзно и она тоже. Она не слушает меня, позвони ей и скажи, что я ничего не стану подписывать, слышишь? Звони сейчас.

— Тебе и не придётся, Джонс. У тебя от счастья память отшибло? Тебе не придётся ничего подписывать, это её решение и её добрая воля. Если бы она меняла собственника недвижимости, тогда другое дело, от тебя бы что-то зависело. Она же переписывает завещание. Так что, без вариантов. И звонить ей я не буду, она наверняка спит.

— Так ты в курсе?

Голос, доносящийся из динамика, мог бы принадлежать призраку. Медленно, очень медленно до Джонса доходит, что его не бросили и не бросят. Что он больше не бездомный. И однажды он назовёт своим красивый, светлый, двухэтажный дом, с новёхонькой, адаптированной к его возможностям ванной комнатой, антипролежневой кроватью и тренажёрами в изголовье. И Элен будет с ним, до самого конца. А когда придёт её час, он не получит как после смерти родителей, запечатанную урну с прахом. Он будет рядом, будет держать её за руку.

— Разумеется, я в курсе. Не паникуй, у меня есть квартира, и она меня устраивает. Если совесть и дальше не будет давать спать, завещаешь дом с имуществом мне. Буду рассекать по саду в твоей коляске, когда склеишь ласты.

— Кэт, помолчи. Пожалуйста. Я же поблагодарить тебя пытаюсь. Я… просто не знаю, что сказать.

Помолчали.

Харрис слушала, как дышит человек, от попыток завоевать любовь которого она отказалась.

Горечь бывает сладкой.

Молчание — оглушающим.

«Так вот, что тебе было от меня нужно, Бог? Ты хотел, чтобы я от него отказалась».

— Скажи, что закончил дурить и вернёшься в команду. У меня на работе полный завал.

Нет. Она не хочет слушать его благодарностей и не будет. Причём тут она, ничего ради произошедшего чуда не сделавшая? И только сил на напускную браваду, на притворство совсем не осталось. Они притворялись слишком долго и вот, наконец — всё ясно. Сказано, принято. Пережито.

Они это понимают.

Джонс откашлялся и заговорил:

— Я в команде Кэтрин. Всегда. Спасибо.

— Просто просмотри последнюю папку и скажи, что думаешь, — перебила его Харрис. «Спасибо за возможность», «Я должен тебе, как создателю», «Я верну долги, обещаю» — всё это она уже слышала и на второй круг не соглашалась.

— Я посмотрел, — перешёл на деловой тон Джонс.

«Вот и всё, — подумала Кэтрин Джейн Харрис. — Конец. Отсюда и навсегда только партнёры. Сослуживцы, соратники. Хо-хо, брат и сестра по оружию, с общими воспоминаниями, которые совсем не хочется помнить. А забыть как?»

Ей захотелось выть. Или крутануть руль и на всей скорости влететь в кювет, в ближайший фонарный столб. Глаза в зеркале заднего вида стали блестящими и пронзительно зелёными.

— Если я правильно понял, у них не единого шанса. Слияние с «Саррендэр корп» их последняя возможность остаться наплаву. И заказ, на который они так уповают только лишнее тому доказательство, он их не спасёт. Так что, ты просто делаешь пару звонков, заказ уходит в долгий ящик на инстанциях и они у тебя в кармане. Крыть нечем.

— Не всё так прямолинейно, Джерард Джонс. — Кэт поняла, что во время монолога своего эксперта смотрела не на дорогу, а на небо. Ищет звёзды. Она снова говорит с ним, снова произносит его имя. Кто знал, что для счастья нужно так мало? — Фирма небольшая, но старая и с отличной репутацией. Когда мы поглотим их они лишь изменят вывеску, но сохранят часть прежней клиентуры. И этот заказ, на мой взгляд… некоторое кокетство с нашим советом директоров. Я думаю, нужно выждать. Они понимают, что слияние им необходимо и выигрышно, но хотят сохранить видимость контроля для клиентов. Сохранить достоинство.

— Хм. Это вроде как у одного есть бутылка с виски, а у другого нет. Оба хотят совсем не виски, но борьба за бутылку отличный повод.

По голосу стало понятно, что Гризли улыбается, чуть-чуть, самыми уголками губ. Когда он так делает, на щеках его слегка обозначаются ямочки.

— Именно. Они хотят отдать и эту бутылку, и себя с потрохами, просто с точки зрения деловой этики такая готовность принижает. А поэтому они делают вид, что скорее умрут, чем поделятся виски, мы — что без него никак. Все вместе верим некоторое время в то, что эта крыша единственная обитаемая часть мира и бутылка уникальна. Потом будет слияние, как бы на их условиях, и на заказ всем станет наплевать.

— То есть, они просто хотят, чтобы мы были настойчивее, а со слиянием уже согласились?

— Да оно уже произошло, осталось оформить. Мы сымитируем бурную деятельность, и они сдадутся. Я так считаю. И хотела бы, чтобы ты просчитал наши риски на случай, если я ошибаюсь.

— Я ничего не говорил про крышу, Кэтти.

— А…

«Причём здесь крыша?» хотела спросить Харрис и тут до нее дошло.

Нет.

НЕТ, ОНА НЕ ЭТО, НЕ ЭТО имела ввиду!!!

Но, сказанного не вернёшь.

Джонс молчал. Харрис почувствовала, что шея её горит. Щёки, лоб, уши полыхают огнём, и воздуха мало, и… Господи. Может он всё-таки не помнит подробностей их приключений на крыше, а? Или помнит, но не всё?

Ну, вдруг?!

«Как же я хотела его тогда. Впервые в жизни принадлежать кому-то. Впитать его запах, его пот. Я прикоснулась к его лицу двумя пальцами, развернул его к себе, и подумала — этот парень будет целовать меня. Выпьет меня, до капли, как то пиво у стойки внизу…»

А зачем тогда он сказал сейчас — «я ничего не говорил про крышу»?

Гризли молчит.

Ещё бы.

— У меня на рабочем столе твоё фото, - тихо сказал Джонс. Совсем тихо. И было в его голосе что-то новое. Не мольба, не просьба о прощении. Сердце застучало вдруг громко и часто. — В начале осени, как только ты привезла мне ноут, я сделал скрин с экрана, когда мы были в скайпе. Не в фокусе вышло. Но тебя там освещает солнце, и ты светишься вся. Глаза совсем прозрачные.

Кэтрин Харрис, имеющая в подчинении половину небоскрёба «Саррендэр корп» протолкнула слюну в мгновенно пересохшее горло. И залепетала, как школьница:

— У тебя там пейзажи вроде. Сосны, море.

— Когда ты приезжаешь — да, пейзажи.

Это… правда?

Зачем он ей это рассказывает?

ЧТО ПРОИСХОДИТ?

Полотно дороги в свете фар блестит, как политое жидким стеклом. Наверное, это тонкий слой льда.

Красиво.

— Кэтти, я хочу рассказать тебе кое-что. Понимаю, тебе завтра, точнее уже сегодня рано вставать и я не вовремя, но между нами всегда будет стоять этот призрак. Крыша у Стива и звёзды над ней. И до тех пор, пока мы будем делать вид, что тогда ничего не произошло…

— Мы вроде всё уже обсудили, Джерри. И я всё поняла. Не надо опять, пожалуйста.

— Надо, – произнёс Джерард громче. Кэт не заметила, как вдавила педаль газа до упора. Она не видела дороги. Она ничего не воспринимала, кроме заполняющего салон машины голоса. — Мы или сделаем ту крышу частью нашей жизни или не стоит и пытаться. Я помню всё. Кэтти, я рано остался один. Прежде, чем осознал это. Когда родители погибли, у меня осталась только Энжи, мы много лет были вместе, со средней школы. Но это она осталась у меня. Я у неё нет. Она сбросила меня со счетов ещё до аварии и мне бы понять это раньше, но куда там. Я сделал осью вращения своего мира девушку, не спросив её мнения об этом. Думал, женюсь, дети, работа. Нормальная семья, наконец-то. А потом… потом, появляешься ты, на той проклятой оргии. Самая красивая женщина из всех, что я видел в жизни. Я подошёл к тебе сразу же и оказалось, что ты добрая и умная, не против продлить знакомство. И работать нам вместе. Утром я брился и мог думать только о том, что произошедшее мне не померещилось. Это произошло со мной. Я люблю Энжи и женюсь на ней. И я изменил ей, по-пьяни, единственный раз. Я хотел пахнуть тобой вечно. И понимал, что из-за одного безумия не могу разрушить то, что с таким трудом построил.

Кэт вписалась в поворот, не сбавляя скорости. Отстранённо подосадовала на визг шин. Не услышал бы Джонс. Не остановился бы. Но тот продолжал:

— Утром ты сделала вид, что ничего не было. Я не знал, что мне делать! Стив заметил, что я нервничаю и сказал, что если это из-за чего-то, произошедшего на его вечеринке — не стоит беспокойства. Я не знал, как смотреть на тебя. А не смотреть не хотел. Я был совсем один в чужом городе и вдруг жизнь посылает девушку, которую я… знаю. Будто знал всегда, но забыл, а потом вспомнил. Знал точно дольше, чем знал Энжи. Я очень хотел стать твоим другом, Кэтти. «Хрен с ней, с крышей, — думал. — Повело, бес попутал. Может это для неё норма, может это для всех кто приходит к Стиву норма, но она станет моим другом». А ты была постоянно занята. И я решил, что ты просто — такая. Хороший человек, современная женщина, которая не отрывалась тысячу лет, напилась и отпустила тормоза. Один раз не делает меня для тебя особенным. Да и нет во мне ничего, чтобы выделиться. И я оставил тебя в покое. Потом ты уехала. Потом авария.

— У меня никогда ничего подобного не было. Никогда, ничего похожего. Ни с кем, — прошептала Харрис. Хотелось пить. — Я смотрела на тебя во все глаза и не знала, что делать дальше. А потом решила, что показалось. Чего не случается, это же магия Стива. Что это пройдёт.

— Всё так… хрупко, Кэтти. Так зыбко. Что бы я делал, если бы не авария? Уехал? Сбежал бы обратно к Энжи? Пригласил тебя в бар, напоил, и мы бы сняли номер? Что гадать. Была авария. И я забыл обо всем, кроме того, что жить незачем. Всё кончено. Та, с которой я не один год мечтал связать свою судьбу, оказывается, бросила меня раньше, чем я остался без ног. А когда сломался, выбросила. Ты подобрала мои обломки и принесла в свой дом. Ухаживала, тратила время и деньги, делала всё, чтобы я расслабился и пустил корни. Но мог думать только о том, что я калека. Обуза. Если на своих двоих оказался никому не нужен, то теперь — такая доброта, жертвенность — точно не может не иметь резона. Я же всё должен делать сам и лучше всех. Или побеждать или я никто. А безногого бомжа, которому нужно подтирать задницу… меня не за что полюбить, Харрис. Я молился на тебя, я дрочил на тебя, ненавидел тебя за это, жил только тобой и ждал, что ты предъявишь мне счёт. И я не смогу его оплатить. За такое не расплатишься.