Никита Тихонов Риона Санчез. Часть 2. Нить судьбы

Девочка невольно коснулась знака сокола: знакомство с древностями ничего хорошего не сулило, тем не менее понять, чего же хочет от них этот эксцентричный богач, было необходимо.

Риона кивнула, Хайне также ответил согласием.

— Тогда прошу за мной, — Макэдон сделал немного театральный жест рукой, увлекая ребят за собой.

Они направились ко второй лестнице, а за ней обнаружился еще один коридор, зеркально отражающий тот, что вел к столовой.

Теперь в конце коридора их встретила стальная дверь лифта.

— Многие экспонаты настолько древние и хрупкие, что для их хранения нужны особые условия, — сказал Макэдон, нажимая кнопку вызова лифта.

Дверь с тихим шипением распахнулась, и Риона с Хайне вошли в просторную кабину лифта. Макэдон вошел последним. Он приложил ладонь к панели на стене — сканер отпечатков тихонько пискнул, и лифт начал движение вниз.

Оказалось, что задняя стенка кабины, как и стены лифтовой шахты, прозрачные. Хайне и Риона смотрели на открывшийся взгляду подземный этаж.

— Ничего себе! — Хайне приник к стеклу, осматриваясь.

На огромной площади, явно превышающей площадь самого замка, расположилась целая стоянка автомобилей.

— Это же только концепт? — Хайне указал на серебристый автомобиль, стоящий особняком от остальных. — Их еще в серийное производство не запустили.

— И не запустят, — с улыбкой ответил Макэдон, — она существует в единственном экземпляре.

— Обалдеть! — Хайне рассматривал шикарный автопарк, не в силах сдержать возгласы восхищения.

Риона смотрела на машины довольно равнодушно — никогда она не испытывала трепета ни перед дорогими автомобилями, ни перед их владельцами.

Этаж плавно ушел вверх. Лифт продолжал спускаться, минуя технические и рабочие этажи.

— Глубоко же вы забрались со своими сокровищами, — нервно хихикнула Риона.

— Вам не о чем беспокоиться, — уверил ребят Макэдон, — я просто хочу показать вам свою коллекцию.

— Вот именно такими фразами маньяки своих жертв и заманивают, — сказал Хайне.

— С вами ничего не случится, — голос Макэдона был спокоен, — если бы я желал вашей смерти, то вы бы уже давно были мертвы.

— Тогда чего же вы от нас хотите? — спросила Риона. — Я склонна согласиться с вашим сыном — не из беспокойства и отцовских чувств вы нас сюда пригласили. Если бы вы скучали по сыну, то постарались бы провести с ним больше времени, а не потащили бы двух незнакомых подростков смотреть на предметы древности.

Макэдон промолчал. Он стоял отвернувшись к дверям лифта и слегка покачивался на носках.

— Вы правы, мисс Санчез, — наконец повернулся он к Рионе, — правы, но лишь отчасти. Я люблю своего сына, но меня раздражает его строптивость. Ведь я точно знаю, как для него будет лучше, а он этого не видит и не понимает! Не понимает, что я сделаю так, что он будет жить лучше, лучше всех!

— Никто не может жить «лучше» по чьей-то указке, — покачала головой девочка.

— Время рассудит нас, — резко сказал Макэдон, давая понять, что разговор на эту тему закрыт.

Лифт мягко остановился, и двери разъехались в стороны.

Теперь ахнула от изумления и Риона.

Стеллажи уходили куда-то в невообразимую даль. Это, конечно, не было музейной выставкой — все артефакты были просто составлены на полках без особого порядка и классификации.

На одном из стеллажей соседствовали греческая амфора с черно-оранжевыми рисунками, палаш времен наполеоновских войн и каска немецкого солдата времен Второй Мировой.

Риона старалась разглядеть противоположный край этого зала, но у нее не получилось — ряды стеллажей уходили куда-то в бесконечность.

— В отличие от большинства музеев, все экспонаты можно трогать, — улыбнулся Макэдон, — реставраторы получают огромные деньги за свою работу, так что каждый, кто здесь оказывается, получает возможность именно что «прикоснуться» к истории.

Хайне провел пальцами по полке.

— Здесь довольно пыльно, — сказал он, поправляя очки, — видимо не многим удается «прикоснуться»?

— Случайных людей здесь не бывает, — согласился Макэдон, неспешно двигаясь вдоль стеллажей, — я даю предметы старины в аренду музей, если они попросят, но пока ни один эксперт не спускался именно в это место. Нужные образцы они получают наверху.

Риона брела вдоль полок, заставленных кувшинами, монетами, старинными книгами, чашами, оружием, предметами обихода.

В ее голове нарастал неясный шум, словно тысячи и тысячи голосов пытались до нее докричаться. Риона озиралась по сторонам, силясь уловить источник звуков, но кроме них троих в этом странном музее никого не было.

— С вами что-то не так, мисс Санчез? — Макэдон без тревоги, но с интересом смотрел на девочку. — На вас лица нет, будто призрака увидели.

В этот момент Риона почувствовала головокружение, она приложила одну ладонь к голове, а второй зашарила в воздухе в поисках опоры. Боль ворвалась в голову, сокрушая тараном волю; в глазах девочки потемнело, пальцы ее легли на что-то гладкое. Риона с трудом открыла глаза — под ее правой ладонью скалился зубами белый человеческий череп.

Риону затрясло, но не от ужаса — чего бояться старых костей? Девочка вдруг услышала голос. Грубый голос, исходивший из самой кости.

-— Я Грохк, я добыть огонь! — вещал череп. — Теперь я стать самый сильный!

Риона вслушивалась в эту гортанную сбивчивую речь, всматривалась в пустые глазницы черепа.

Вдруг череп отдалился, стал обрастать мышцами, кожей, затем появились черные жесткие, больше похожие на шерсть, волосы, от черепа потянулись вниз новые кости, которые тоже стали обрастать мышцами и кожей. Спустя минуту перед Рионой стоял, ссутулив широкие, покрытые жесткими волосами плечи, человек в одежде из косматых звериных шкур. Низкий лоб, широкие скулы, рот с широкими полными губами — выглядело это существо как пещерный человек. Собственно, это он и был!

Риона зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, то вокруг нее были уже не пыльные стеллажи, уставленные древностями.

Теперь она стояла посреди степи. Высокая трава доходила ей до колен, стебли норовили оплести ноги и свалить ее на землю. Было очень жарко и душно, воздух замер, ни единого дуновения ветерка.

Риона взглянула на небо. Неистово синее небо пылало жаром, как раскаленная сковородка. Такая погода бывает только перед грозой.

— Что, черт подери, происходит? — прошептала девочка. – Какого черта это опять происходит со мной? Мало мне недавних приключений с Сетом, теперь вот это!

— Я Грохк! Я тебя не боюсь! — раздался грубый голос. Слова вырывались из горла говорившего с трудом — пользоваться речью было для него делом, очевидно, новым и непривычным.

Риона направилась на звук голоса. Среди примятой травы стоял владелец черепа, в руках он сжимал увесистую, покрытую сучками дубину. Это, видимо, и был Грохк. Вокруг него, припав к земле и скаля длинные острые зубы, кружилась львица. Размером она была явно покрупнее ее сородичей, что видела Риона в зоопарке: эта хищница была размером с хорошую лошадь. У бедного Грохка с его жалкой дубиной не было ни единого шанса против такого противника.

Древний человек, видимо, понимал уязвимость своего положения, поэтому, хотя грозно и размахивал дубиной, но все же продолжал отступать в надежде найти спасение. Риона двигалась за парочкой не в силах отвести взгляда от смертельной игры.

— Уходи! — Грохк в очередной раз размахнулся дубиной, но тут львица быстро ударила лапой и выбила оружие из рук кроманьонца.

Грохк отскочил назад и ударился спиной об одинокое дерево, стоящее посреди степи. Риона видела, что из царапин на его руках течет кровь. Грохк не спускал глаз с львицы — та подкрадывалась к нему.

Он бросил быстрый взгляд на дерево, точно надеясь вскарабкаться на него, но ствол был слишком гладким — зацепиться было не за что, а ветки начинались на недосягаемой для человека высоте.

Хищница издала торжествующий рев и приготовилась к прыжку. Она подобрала задние лапы, хвост хлестал ее по плечам, под кожей перекатывались стальные мышцы. Риона зажмурилась, не желая видеть, что произойдет дальше. Именно это и уберегло ее зрение. Яркая вспышка молнии пронзила небо, дерево затрещало и раскололось до основания, пронзенное небесным огненным мечом.

Грохка отбросило в сторону, а львица с жалобным мяуканьем скрылась в высокой траве, откуда теперь поблескивали ее желтые глаза.

Две половинки дерева лежали на земле, объятые пламенем. Огонь с треском пожирал древесину, шипел и фыркал, когда дело доходило до листвы.

Грохк тряс головой, приходя в себя. На его беду, львица тоже быстро оправилась от страха и вновь начала подбираться к жертве. Древний человек озирался в поисках оружия, и его взгляд пал на лежащую неподалеку горящую ветку. Риона видела страх в глазах Грохка — он боялся огня, но все же львицы он боялся сильнее.

Когда огромная кошка прыгнула, Грохк был уже готов. Пламенеющая ветвь ударила прямо в морду хищницы. Раздался испуганный визг, в воздух полетели искры, отчетливо запахло паленой шерстью.

Львица отступала, пока первобытный человек хлестал ее своим новым оружием по морде и телу. Не выдержав яростной атаки, львица скрылась в высоких зарослях.

Грохк посмотрел вслед врагу и, подняв голову к небу, издал торжествующий рев.

— Я Грохк, я — повелитель небесного пламени! Я победил огромную кошку!

Первобытный герой поднял ветку над головой и затряс ею. Горящие листья начали падать ему на плечи и голову, снова запахло паленым. Грохк бросился на землю и начал кататься, сбивая пламя.

— Это станет моим оружием! — рявкнул Грохк, поднял ветку и заспешил куда-то прочь от дерева.

Риона против своей воли направилась за ним. Неожиданно мир вдруг потускнел — теперь она оказалась в пещере. В центре, освещенный языками пламени, стоял Грохк, и у его ног лежали горящие куски дерева.

— Я Грохк, теперь я самый сильный! — он бил себя кулаком в волосатую грудь. — Я буду вашим вождем!

Риона заметила жмущихся к дальней стене пещеры людей, они со страхом смотрели на огонь и с благоговением взирали на стоявшего Грохка.

— Я говорить вам что делать, и вы делать! — толстый палец с обломанным ногтем указал на обитателей пещеры. — Мы стать сильное племя! Мы захватить другие! Мы жить хорошо, они работать, чтобы мы жить хорошо!

Послышалось одобрительное ворчание. Пещерные люди выходили на свет, протягивали к огню руки, грелись в языках пламени.

— Грохк — вождь! Грохк — вождь! — рычали они, ударяя ладонями о стены и каменный пол.

Видение снова поменялось. Теперь Риона видела, как из пещеры выходят ее обитатели: они вооружены копьями с каменными наконечниками и грубыми, но уже обожженными на огне дубинами.

— Убить! Убить! Убить! — вырывалось из глоток пещерных воинов.

Грохк стоял на пороге пещеры и смотрел на свое племя.

— Я Грохк, я добыл огонь! Я вождь! — рыкнул он. — Я помог вам согреться и стать сильнее!

— Грохк — вождь! Грохк — вождь! — громогласно проскандировало племя.

— Теперь мы будем решать, кому, где и как жить! Мы сильнее! Умнее! Мы сделаем их лучше, а если они не захотят жить с нами, жить в тепле, то мы их убьем!

— Убить! Убить! Убить! — с десяток глоток выкрикивали одно и то же слово, словно наливая его злой силой.

Риона видела поселения пещерных людей в огне, видела, как люди Грохка убивают мужчин, женщин и детей, как разрывают голыми руками животы врагов и вгрызаются зубами в печень. От увиденных картин ее замутило. В голове снова стал нарастать звон, ноги подкосились, она снова полетела в черное ничто.

— Риона! Риона, очнись! — она увидела над собой встревоженное лицо Хайне. — С тобой все в порядке?

— Да, просто голова закружилась, — она не намерена была откровенничать, когда рядом находился Макэдон. Всю правду она расскажет друзьям позже, без лишних ушей.

— Вы что-то видели? — Макэдон не спрашивал, а утверждал. — Вы видели жизнь этого человека, ведь так?

Риона посмотрела в искаженное алчностью лицо бизнесмена и не понимала, какое ему дело до ее видений.

— Ничего я не видела, — раздраженно сказала она, — просто голова закружилась, вот и все!

— Может, поднимемся наверх? — предложил Хайне. — Мы уже поняли, что тут очень много древностей, а чтобы осмотреть их все, нам не хватит и целого года — так есть ли смысл здесь оставаться?

— О, нет! — воскликнул Макэдон. — Вы еще не видели жемчужину моей коллекции! Это недалеко и не займет много времени.

Риона поднялась на ноги и кивнула. Нужно было понять, что с ней происходит и для чего Макэдону понадобилось, чтобы она спустилась в этот подземный музей.

Опираясь на руку Хайне, она пошла следом за хозяином странной коллекции.

Макэдон уверенно двигался среди однотипных, похожих друг на друга стеллажей.

— Мы на месте! — воскликнул он, останавливаясь.

Все-таки этот зал был не полностью заставлен стеллажами. В одном месте полки с артефактами разъезжались в стороны, образуя нечто, напоминающее круг, от которого в разные стороны отходили ряды стеллажей — получалось что-то вроде солнца и его лучей.

В центре круга располагалась невысокая, примерно по грудь взрослому мужчине, колонна. На ее вершине стоял стеклянный ящик, в котором лежало нечто, что Риона поначалу приняла за старый рваный шнурок.

— Что? Вот это ваш главный артефакт? — Хайне не мог скрыть своего разочарования

— А что это вообще такое? — присоединилась к другу Риона. — тут какие-то обрывки, больше похожие на мусор!

Риона приблизилась к стеклянному кубу и с удивлением поняла, что ничего не слышит! Многотысячный шум голосов остался далеко позади. Этот артефакт не издавал ни звука.

— Это — легендарный Гордиев узел, — негромко сказал Макэдон, — по легенде, тот, кто его распутает, сможет править всем миром!

Риона посмотрела на хозяина замка:

— И вы в это верите? — она готова была рассмеяться. — Это же просто старая засохшая кора от дерева! Какое владение миром?

— Когда узел всплывал в истории в прошлый раз, то чуть не уничтожил весь мир в пламени Мировой Войны, — ответил Макэдон.

— Если мне память не изменяет, то его никто так и не распутал, — Хайне с интересом смотрел на артефакт, — Александр Македонский его просто разрубил.

— Да, самонадеянный и глупый мальчишка его разрубил, но и этого ему хватило, чтобы завоевать весь известный тогда мир!

— Завоевать, но не удержать! — сказала Риона.

— Вот именно! После его смерти империя развалилась чуть ли не в считанные дни, — Макэдон с досадой смотрел на обрывки веревки в прозрачном кубе. — Узел ведь так и не был распутан! Разрубить его оказалось не лучшим решением проблемы. Тот, кто именно распутает узел, станет властелином мира.

— Только это ведь все всего лишь легенда, — сказал Хайне, — иносказательное повествование о судьбе человека, неотвратимости конца и о том, что противиться воле богов бессмысленно.

— Все верно, легенда именно об этом, — кивнул Макэдон, — но человек — на то и человек, чтобы всегда стремиться сделать невозможное!

— Зачем вообще нужно завоевывать мир? — Риона подошла еще ближе к ящику, но так и не ощутила ничего из того необычного, что происходило с ней близ других артефактов. — К чему это все?

— Ради блага людей, — ответил бизнесмен, — Александру в свое время удалось создать огромную империю и распространить эллинскую культуру во многие регионы, принеся туда науку, культуру. Он вывел жизнь людей на качественно новый уровень!

— Да, но также он принес на эти земли смерть, войну, разрушения, — ответила Риона, — я не сильна в истории, но завоевания никогда не бывают мирными! Сколько людей тогда погибло! Ради чего? Ради тщеславия и гордыни одного человека?

— Не гордыни! — вскипел Макэдон, словно речь шла о нем самом. — Ради великой цели! Ради благоденствия всего человечества! Да если бы только у меня была такая возможность!

— Тогда что? — воскликнула Риона. — Вы бы завоевали мир? А тех, кто не согласен, вы бы просто уничтожили?

— Благо большинства важнее желаний меньшинства, — жестко сказал Макэдон, — и я бы постарался минимизировать потери!

— Это бред какой-то, — сказал Хайне, — с чего вы взяли, что имеете право решать за других?

— Вы сами видели, насколько хорошо живется людям под моим руководством, — ответил хозяин замка, — думаете, сами они, своими силами и мозгами, достигли бы такого благополучия? Нет, к сожалению, предел мечтаний и устремлений большинства людей — это полный холодильник и тихая спокойная жизнь перед телевизором, но даже ради этого они не готовы что-либо делать. Люди ждут, что кто-то придет и даст им все и сразу! Я же даю им это в обмен на верность и покорность!

— Это всего лишь рабство, — прошептала Риона. — Пусть и в богатстве и достатке, но рабство. Вы хотите лишить людей свободы выбора.

— Выбора? — рассмеялся Макэдон. — Выбора между жалким существованием в нищете и невежестве и скорой смертью от голода? Да большинство людей не хотят ничего выбирать!

— Зачем мы спорим? — вмешался Хайне, видя, что Риона уже сжимает кулаки, да и Макэдон был готов уже вцепиться в горло собеседнице. — Никакой артефакт вроде этого узла не даст полного могущества. Это всего лишь легенда. К тому же, этот узел разрублен и ничего с этим сделать уже нельзя. Значит, даже чисто гипотетически, вам не удастся завоевать мир.

— Вы правы, — Макэдон с трудом взял себя в руки, на его виске все еще билась жилка, но голос теперь был ровным, — что-то я разгорячился. Простите меня за несдержанность. Я и забыл, каково это — спорить с молодыми людьми. Ведь у вас свое видение мира.

Риона кивнула и снова посмотрела на стеклянный куб и обрывки древней веревки.

— В одном вы только ошиблись, — Макэдон посмотрел на Хайне, затем подошел к колонне и, распахнув ящик, вытащил оттуда артефакт, — это не тот самый узел. Это подделка.

Обрывки веревки соскользнули с раскрытой ладони Макэдона и с негромким стуком упали на пол.

Риона посмотрела в глаза бизнесмена. В них застыло сожаление. Девочка поняла, почему рядом с этой штукой она не слышала никаких голосов. Это подделка! За этой вещью не стоит история. Вот она и молчала.

— Это вы нам и хотели показать? Подделку? — спросила она.

— Я хотел показать вам свою коллекцию и поделиться своими мыслями на ее счет, — ответил бизнесмен. — Конечно, мне, как честолюбивому человеку, хочется верить в красивую легенду, но увы — жизнь намного прозаичнее. Так что я буду работать и стараться сделать лучше жизнь моих близких.

Риона недоверчиво хмыкнула, вспомнив об Оресте и сцене во время обеда.

— А вы уверены, что настоящий узел вообще существует? За столько веков его могли уничтожить, он мог просто истлеть и превратиться в прах, — Хайне присел на корточки и бережно поднял с земли поддельный артефакт.

— Мои люди и я сам продолжаем поиски, — ответил магнат, — иногда я и правда впадаю в отчаяние, но все же продолжаю верить, что найду его. Считайте это безумной прихотью человека, у которого все есть.

Макэдон рассмеялся.

— Нам, наверное, уже пора в школу, — Риона бросила взгляд на свое запястье, — вы сказали, что позаботитесь об этом.

— Да, не переживайте, — ответил Макэдон, — директор Барк в курсе, что вы немного задержитесь, хотя я надеюсь, что погода все же благоволит вам и вы успеете в школу еще до заката.

Макэдон повел ребят обратно к лифту. Риона снова слышала тысячеголосый хор в своей голове, но теперь старалась не обращать на него внимания, усилием воли не давая видениям снова захватить ее.

Уже подходя к лифту, она ощутила, что не в силах бороться. Девочка бросила взгляд на полки в поисках предмета, что так настойчиво стучался в ее сознание.

На полке лежал короткий бронзовый меч, чуть изогнутое лезвие которого переходило в резную рукоять, обмотанную полосками кожи и с небольшим утяжелителем в виде конской головы.

Риона дотронулась до меча кончиками пальцев.

На этот раз она сумела удержаться на ногах и не потерять сознание. Видение шло словно бы фоном. Девочка поняла, что может контролировать его, находясь словно бы в двух мирах. Она все так же шла вперед к лифту, но в голове, словно на фоне, она видела картины из далекого прошлого.

…Вавилон был огромен и прекрасен. Главный город Азии, место пребывания царей.

Двое мужчин смотрели на город с холма.

— Это жемчужина Азии, мой царь, — сказал темноволосый высокий мужчина, — ты вписал свое имя в историю! Теперь можно заняться другими делами!

— Нет, Гефестион, — ответил тот, чуть склонив голову на бок и глядя на раскинувшийся перед ним город, — Вавилон — это ворота Азии, дверь, через которую мы пройдем до самой Индии! Империя не будет знать границ!

— Александр, ты величайший воин и полководец, но даже ты смертен, — Гефестион с болью посмотрел на друга, — завоеванные тобой земли должны помнить тебя. Правители умирают, но народы живут, а города помнят своих царей. Все земли, что мы прошли, все государства, что завоевали — кем ты станешь для них? Тираном, что огнем и мечом навязал им свою волю, или благодетельным правителем, который дал им лучшую жизнь?

Александр смотрел на город и молчал.

— Вавилон прекрасен даже сейчас, но он — лишь тень своего величия! Персы разорили город, уничтожили статуи и библиотеки, сожгли сады и дома, — Гефестион с тоской смотрел на друга, — ты можешь либо разрушить город до основания и остаться в памяти народов завоевателем и тираном, либо восстановить город и стать для всех путеводным лучом, что ведет из тьмы к свету.

— Ты прав, друг мой, — Александр повернулся и с теплой улыбкой посмотрел на Гефестиона, — светлая память живет дольше.

Видения сменяли друг друга, показывая Рионе эпизоды из жизни великого полководца.

Александр с триумфом въезжает в город. Он запрещает своим солдатам грабежи и насилие. Местным жителям и жрецам он поручает восстановить храмы. Из Греции стекаются в Вавилон мастера и рабочие, город восстанавливают, превращая его в настоящую жемчужину Азии.

Жрецы тогда славили Александра, а простой люд считал его чуть ли не богом.

Почести вскружили голову молодому завоевателю. Он стал требовать даже от ближайших друзей беспрекословного поклонения и подчинения. Все чаще он рассуждал о своем божественном величии, о том, что ему самой судьбой предназначено стать властелином мира.

Александр планировал продолжить свой поход, дойти до Индии.

— Друг мой, — увещевает его Гефестион, — ты так много совершил, так много завоевал, нельзя оставить твою империю без крепких законов и основ! Ведь колосс не может устоять на глиняных ногах!

— Пока я жив — империя будет существовать! — резко ответил Александр.

— Вот именно! А что будет, когда тебя не станет?

— На забывайся, Гефестион, ты друг мне и я люблю тебя, но даже тебе не понять моего божественного предназначения! Я исполню пророчество. Гордиев узел разрублен, а значит, мне предначертано править миром! Ты либо со мной до конца, либо — убирайся прочь немедленно, пока я не приказал казнить тебя за измену!

Гефестион с тоской и отчаянием посмотрел на друга, затем склонил голову.

— Я с тобой, мой царь, до самого конца!

…Риона тряхнула головой. Она снова была в лифте. Кабина мягко скользила вверх. Хайне молча смотрел под ноги, Макэдон же с интересом изучал лицо Рионы. Девочке стало не по себе от этого взгляда, будто этот мужчина знал о том, что она сейчас видела.

В большом зале их уже ждали Хильда и Орест. Парень что-то рассказывал девочке, активно жестикулируя руками, а та покатывалась со смеху.

— Эй, где вы пропадали? — отсмеявшись, повернулась она к друзьям. — Нам уже давно пора выдвигаться! Сколько часов нам ехать до школы? До ночи точно не успеем!

— Действительно, вы не успеете доехать, — Макэдон озабоченно посмотрел на часы.

Риона и Хайне возмущенно посмотрели на него.

— Вы же говорили, что все берете под свой контроль? — возмутился Хайне. — А теперь по вашей вине мы опоздаем в первый же день занятий?

— Вы не опоздаете, — ответил Макэдон, — я же сказал, что все под контролем.

— Отец, ты долго будешь издеваться? — вклинился в разговор Орест. — Почему нельзя сказать прямо, что ты задумал? Все время эти игры и манипуляции!

— Ты прав, сын, — Макэдон склонил голову, — дурная привычка прожженного дельца. В моей работе без этого не обойтись.

— Ты не на работе, — жестко отрезал Орест.

В ответ Макэдон развернулся и пошел в противоположную от входа сторону.

— Эй, ты куда? — Орест бросился за отцом. — Мы еще не закончили!

Риона переглянулась с друзьями, и все дружно бросились вслед за Элом и Орестом.

Макэдон шел размашистой быстрой походкой, так что даже рослый Орест с трудом поспевал за ним.

Наконец бизнесмен остановился у задних дверей замка.

— Простите, но я не удержался, — рассмеялся он и распахнул двери, — иногда люблю я театральность действий!