Никита Киров Волк 7: Лихие 90-е

Глава 6

– А я приехал на юбилей к старому товарищу, – сказал Кирьян, шумно пододвигая стул к столу. – Там стало слишком громко.

Ну да, конечно, тут прям тихо, особенно когда парнишка на сцене стал петь ещё громче. Приходилось напрягать слух, чтобы слышать собеседника.

– Вот и решил выбрать место поспокойнее, а тут ещё местные хвалят кухню. И гляжу, а вы все тут сидите.

– Какое удивительное совпадение! – объявил Антонов, широко улыбаясь и сверкая золотом в зубах. – А давайте за это выпьем!

– Я много не пью, – начал Кирьян.

Антонов не уступал, продолжая улыбаться. Но взгляд серьёзный, оценивает угрозу. Не знаю, за какие таланты его взяли Вишневские, но явно не за красивые глаза.

– Да как за это не выпить? – будущий директор разлил водку по рюмкам до самых краёв и пододвинул одну к гостю.

Это он так любит выпить или что-то задумал? Сложно сказать, что у Антонова на уме, я его совсем не знаю. Вишневский очень напрягся, пока Павел Андреевич что-то шептал ему на ухо. Этот пожилой телохранитель, похоже, знает всех криминальных авторитетов в наших краях.

За соседним столиком сидела наша охрана, прибывшие с Вишневским люди и Женька со Славой и остальными парнями. Все беспокойно поглядывали на меня, но я сделал знак, чтобы успокоились. Раз Кирьян тут сам, то стрельбы не будет, по крайней мере, пока. Скорее всего, он просто приехал требовать деньги, но тянет время и не переходит к сути. Лучше бы поторопился.

– А между первой и второй, – Антонов снова взял бутылку.

– Хорош, – отрезал Кирьян холодным голосом, но откашлялся и снова напустил на себя приветливый вид, будто мог кого-то этим обмануть. – Раз уж я вас всех встретил, подумал, может, обсудим дела? У нас, как оказалось, есть некие интересы, которые пересекаются.

– Например? – спросил я. – Про филиал? Ко мне вот приезжали недавно ваши знакомые, некие Костич и Барановский, они же Серб и Граф. Пытались обсудить со мной судьбу одного филиала ЧОП, потом начали про комбинат, а потом вдруг сбежали. А после некий Поэт подрядил против меня некоего Душмана. Знаете об этом?

Кирьян окатил меня ледяным взглядом, улыбаясь не менее холодно. Когда ему надоест ходить вокруг да около?

– То, что я когда-то находился в местах не столь отдалённых, не значит, что на меня можно свешивать всех собак, – чётко проговорил он. – Я своего прошлого не стыжусь, наоборот, там я много чему научился, но это было давно. Теперь я бизнесмен, меценат, а ещё совладелец фирмы, оказывающей консультации по вопросам экономической безопасности промышленных предприятий.

Кирьян сверлил меня взглядом. Может, ожидал, что мы все перепугаемся и будем тихо сидеть, как овечки? Ну, если бы он подошёл к Вишневскому и Антонову без меня, глядишь бы, так и вышло. И чтобы я потом сделал, если бы один из ключевых собственников всё бы отдал врагу сам?

Поэтому такой встречи допускать нельзя. Там, в Питере, у них своя охрана и свои знакомые. Здесь с ними я и мои надёжные люди, а Кирьян тут и сам в гостях.

– Мы не с того начали, – Кирьян снова улыбнулся. – Я хотел обсудить с вами деловое сотрудничество. Прибыл к вам лично, хотел обсудить всё с глазу на глаз. У меня есть серьёзное предложение.

– И какое? – спросил я.

– А может, это господин Вишневский меня выслушает? Вы же всё-таки директор частной охранной фирмы, а не владелец предприятия.

– Максим Михайлович, – тихо сказал Вишневский, смотря в тарелку перед собой. – Наш ответственный партнёр, отвечающий за безопасность комбината. Он уполномочен отвечать на вопросы, касающиеся его сферы. А Юрий Леонидович…

– Дело Вишневского – стратегическое развитие, – добавил Антонов, с шумом выпив бульон из надкусанный буузы. – Моё дело – производство и работа цехов, а охрана – вопрос Волкова. Цепочка небольшая, зато мы все друг друга знаем, и никого посторонних нет и не думаю, что они нужны.

– При всём уважении, – Кирьян сделал вид, что расслабился. – Я не полезу в работу охранной фирмы, это для меня мелочи. У вас ЧОП, вы охраняете вход, пропускаете машины, следите, чтобы местные алкаши не воровали гвозди.

– А ещё следим, чтобы комбинат не использовался в незаконных целях. Как торговля оружием или склад для вывоза контрабанды. Или для чего вы хотите использовать комбинат?

Конечно же, он не будет так глупо использовать предприятие как склад. Из того, что я слышал о Кирьяне, ему выгодно, чтобы комбинат работал, пока вор будет сосать из него все соки и использовать для мутных схем собственного обогащения. Но такая может вывести его из себя, что мы так низко оцениваем его способности, а меня уже достали его полунамёки. Пусть говорит напрямую или заканчивает цирк.

Он и правда разозлился.

– Не путай меня с Захаром, – сказал Кирьян, моментально меняя тон с вежливого и делового, на грубый. – Я тебе не он и не Черномор. Давай уж начистоту, Волк, раз так понятнее.

– Только за, – ответил я. – Напрямую, без фарса.

Тут он расслабился и продолжил более неформально, привычной для себя речью. Но и без фени, я давно приметил, что воры крайне редко используют её при посторонних.

Стало проще. Зачем все эти вежливые недомолвки, когда мы прекрасно знаем, кто это такой?

– Черномор поступил грубо, наехал, как привык, – сказал он. – И за слишком длинный язык ему прилетало от меня. Плохо, видно, раз так кончил. Но он – обычный бандит, с которым вы там у себя справиться можете самостоятельно. А если наедет кто серьёзный?

– Например?

– Губернатор, чекисты, банкиры, менты. А с другой стороны Калина, Осина, остальные. Вот уже Паша Японец подбивает клинья, а он работает грубо. Не как там ваши новозаводские привыкли осторожничать, а сразу, из автомата в упор. И кто вам поможет? Местные менты или тот ваш знакомый чекист? А он всего-то подполковник. Других союзников у вас нет и не будет.

– А мы и сами не промах, – сказал я. – Многие уже убедились на своей шкуре, но некоторые хотят проверить это на своём опыте.

А ведь так вести разговор проще. Сейчас Кирьян наехал, пытаясь подмять комбинат под себя. Лично, а не через кого-то, ведь все посредники облажались. И этот куш серьёзный, раз он занялся сам.

Проще, всё напрямую. Но и ставки выросли в очередной раз.

– Я не такой, как они, – сказал Кирьян. – Я не занимаюсь рэкетом и не мешаю вашей работе. Пусть будет частная охрана, которая не даст Метле воровать цемент и кирпичи. Пусть будет служба безопасности комбината, которая не даст Эдику, Черепу и Крюкову у вас прописаться. Пусть будет служба безопасности холдинга. Пусть комбинат работает, я даже не буду требовать у вас бабки. Мои условия – приемлемые для вас.

– И насколько приемлемые? – спросил я.

Я заметил, как Антонов пнул Сергея Вишневского под столом, чтобы помалкивал. Одно дело, что говорю я, другое, что один из ключевых собственников или директор. Мне комбинат не принадлежит.

– Двадцать шесть, – сказал Кирьян, с таким видом, будто он был очень доволен.

– Двадцать шесть чего? – переспросил я.

– Двадцать шесть процентов акций комбината, – Кирьян ослабил воротник рубашки. – И на этих условиях работаем. Я даже буду заинтересован, чтобы комбинат работал на полную мощность, ведь тогда моя прибыль будет выше.

– Многовато.

Кирьян улыбнулся с ещё более довольным видом. Вишневский побледнел. А ведь двадцать шесть процентов – это, если я не путаю, блокирующий пакет акций. И если Кирьян получит эти акции, без его разрешения никто и ничего сделать не сможет. Не просто так вся местная братва намекала мне, насколько он жадный.

– Акции пригодятся, – сказал он. – И я терпеливый, поэтому дам вам срок подумать до весны, а сейчас спорить не хочу, подумайте сами. Первого марта мы с вами встречаемся здесь, я получаю свои акции и взамен дам слово, что никто и никогда не сможет на вас наехать. В ваших же интересах сотрудничать со мной. А если позвоните мне раньше, я буду рад. Теперь прощайте, господин Вишневский, Антонов и вы, господин Волков.

– И вы прощайте, – я легко кивнул. – Вам же надо ехать к себе. Далековато вам до Иркутска. А мы ближе, почти дома.

Он кивнул, понял, что имею в виду, но уверен, что ему это не помешает. Вор поднялся, положил на стол визитку и ушёл. Слава мягко вышел следом, но вскоре вернулся и помотал головой. Понятно, что там целая армия охраны, да и не буду я отправлять Славу на безнадёжное дело.

Скольких законников я уже повидал? Эдик – хитрый, мягко стелет, да жёстко спать. Корчит из себя мудрого дедушку и терпеливый, но он опаснее и Душмана, и Богатова. Захар был пробивным и наглым. А Кирьян – и хитрый, и наглый, и жадный. И ещё терпеливый, раз дал такой срок. Но он не будет ждать полтора месяца, начнёт действовать раньше.

Вишневский подозвал официанта, что-то попросил, а его телохранитель достал из кармана упаковку жёлтых таблеток.

– Это ещё что? – спросил я.

– Так, от нервов, – Вишневский усмехнулся.

– Водки лучше выпей, – предложил Антонов. – И закуси икрой. Или бузой этой.

– Хоть Олег не приехал, – Вишневский вздохнул. – Придётся отдавать, что поделать. Это не Черномор,

– Ты не вздумай! – Антонов повысил голос. – Знаешь, какие это бабки в перспективе? Миллионы, а то и миллиарды. И потом как насядут власти, что среди ваших акционеров воры в законе, потом наедут журналюги, менты и фсбшники. И хана, сожрут с говном.

– И что ты предлагаешь, Юра? Вот на Урале…

– А у этого законника больших контактов во власти нет, он просто наглый и жадный, – Антонов потянулся к последнему рябчику на тарелке. – Если бы пришёл кто-то вроде Иванькова или покойного Отари, я бы предложил подумать. А этот увалень с Байкала…

– Он не такой крупный, как эти, – сказал я и взял салфетку из подставки. – Но проблем навести может, в наших краях он авторитет. Уже пытался наехать и нанимал на меня киллера, я рассказывал. Но есть нюансы.

Все уставились на меня, ожидая, когда я продолжу. В зале уже потише, парень не пел, включили запись Шуфутинского, «За милых дам». Пьяных вокруг уже побольше, никто будто даже и не обратил внимания на то, кто подходил. Хотя вряд ли многие знают здесь иркутских воров.

– Это не его территория, – продолжил я. – Здесь ему не рады. Но будет тяжко. Вот только он дал полтора месяца… он их не нам дал, а себе. И эти полтора месяца на заднице он сидеть не будет, начнёт грести всё под себя. Тот депутат сегодня – первый звоночек, точно с ним повязан, будут и другие. И через полтора месяца он затребует не двадцать процентов, а пятьдесят. Или вообще контрольный пакет акций, а то и все. И пропал комбинат.

– Вот! – Антонов поднял указательный палец. – Вот понимающий человек. О чём я тебе и говорю, Серёжа. Таким дашь палец – не руку оторвут, всего тебя заберут с потрохами.

– За этот месяц с лишним он нас обложит по полной, поэтому надо отбиваться. Поднимать всех, кого можно. Но у меня простой ЧОП, как он верно сказал…

Я ненадолго задумался. Слишком многое нас будет связывать с комбинатом и его работой. Да и Кирьян уже показал, что точит на меня зубы, и закажет меня независимо от того, получит акции или нет. Возможно, даже до того, как подойдёт время срока.

Значит, будем биться. Но риск должен быть оправдан, для меня и тех людей, кто будет со мной. Цену я запрошу соответствующую.

– Для меня риск очень высокий, – продолжил я. – Мне надо будет этот месяц держать оборону, знакомиться, находить союзников среди неприятных товарищей, кому-то даже угрожать. Как и тогда, с Черномором, в мой контракт это не входит, но я готов работать.

– Как в тот раз? – спросил Вишневский. – Уверен, что сумма будет…

– Двадцать шесть процентов акций – это много, да.

– Блокирующий пакет, – добавил Антонов. – Вообще-то, это 25 процентов и одна, но он взял с запасом.

– А вот десять будет в самый раз. И они будут находиться в надёжных руках вашего лояльного партнёра, а не иркутского вора в законе, который может их продать, подарить или блокировать любые решения.

– Десять?! – вскричал Вишневский так, что на него обернулись с соседних столиков. – Вы же и так наш партнёр!

– Только на словах, – невозмутимо сказал я. – И на основании договора моего предприятия с вашим холдингом. Причём не напрямую, а через другое юрлицо, которое самое по себе – мелкая фирма с уставным капиталом в десять тысяч новыми деньгами. Закроется оно, и куда я потом?

Он посмотрел на меня, приоткрыв рот, потом на Антонова, будто ожидал от него поддержки. Но зря.

– Зато нам будет стимул работать на результат, – сказал Антонов, хитро улыбаясь. – Давай так, десять мне, десять Волкову, как раз двадцать и этот Кирьянов уже через месяц будет жалеть, что вообще связался с нами. Мы его с голой жопой оставим.

– Ты-то куда полез, Юра? – возмутился Вишневский. – Ты… ты, тебе же было обещано два… ох, мать твою, Юрка…

– Риски выше, чем ты говорил, – произнёс Антонов. – Я так и пулю могу схватить в любой день. Да и стрельбы тут в последнее время больше, чем на Урале. Но я же не уезжаю. Кто за всё будет отвечать, а? Ты-то при худом раскладе в Грецию уедешь, а я в могилу или в Магадан.

Хмурый официант принёс воду в стакане, Вишневский выпил аж пять таблеток сразу.

– По три процента акций вам обоим, – хрипло сказал он через несколько секунд. – Это и так после запуска будет кучей денег. Это потолок, иначе мне проще будет продать свою долю и уехать в Испанию. Это окончательное слово, больше не дам. Только вопрос надо решить обязательно, и не только этот, но и которые будут потом, а они точно будут. Их не может не быть. Все вопросы, какие только возникнут, и с кем угодно.

– Договорились, – Антонов просиял.

– Договорились, – я кивнул. – Но надо подтвердить всё.

– Оформим передачу утром, – Вишневский допил воду. – Когда в офисе будем, всё равно в реестр надо вносить, а это не быстро. Выдам из своего пакета, потом обсужу с братом. Надо будет зарегистрировать пару фирм… Но если через месяц не выйдет, мы продаём всё и выходим из бизнеса. Пусть они сами поднимают тут всё.

– В начале весны Кирьян отстанет, а мы будем запускать комбинат без проволочек, – твёрдо пообещал я и глянул на Антонова.

Он с довольным видом поедал уже остывшие буузу. Выбил себе тоже проценты и рад. Ему-то с чего такой куш? Но раз просит, значит, есть за что. Только это не значит, что я буду пахать и рисковать за двоих, он тоже отработает каждую акцию.

Но сначала надо понять, союзник он мне или нет. И надо понимать, что если мы выведем Кирьяна из игры, появится кто-то крупнее. Надо будет готовиться к этому заранее.

* * *

Поспать не вышло. Пока проконтролировал, что гостей развели по номерам, пока проверил, что дежурные охранники не спят и готовы к работе, пока ушёл к себе, пока лёг, прошла куча времени.

Да и какой спать? Едва положил голову на маленькую мягкую подушку, как начались мысли. Но обдумать ничего не успел, меня разбудил звонок от Славы.

– Короче, Волк, – сказал он торопливым голосом. – Слушай, что скажу, а то руки мёрзнут телефон держать. Антонов короче в стрип-клуб свалил, сука, и без меня. Я его вот только что выследил. Но тут какая-то тема нездоровая началась, братва подтянулась. Приезжай сам, пока спокойно, но мало ли.

– Понял.

Слава не будет поднимать панику без причины, так что поеду. Ну и не один, Чита же и для меня чужая территория, без охраны ходить не буду. Я опустил ноги на тонкий ковёр, лежащий на полу, и отправился будить Женю.

Тот и не спал, валялся на кровати и смотрел позднее Довгань-шоу по второму каналу. Собрался моментально, стоило его позвать. Уже через двадцать минут я с ним и ещё несколькими парнями ехали на двух машинах по указанному Славой адресу. Благо, центр Читы относительно небольшой, доехать можно быстро, особенно ночью.

Фиолетовая вывеска клуба освещала улицу, а из-за стальной двери клуба раздавались громкие басы. Такие громкие, что мы слышали их даже в машине.

– Стрип-клуб, значит, – Женя присвистнул. – Никогда там не был, только по ящику видел.

– Смотри на тачки, – показал я на припаркованные у входа машины. – Узнаешь, чей тот белый мерс?

– Черепа, – Женя кивнул. – Приехал в Читу, и сразу давай знакомиться.

Мы вошли внутрь, в тёмное фойе, закрытое от основного помещения глухим тёмным пологом. Охранник привиде нас заглянул туда и позвал администратора.

– Правила знаете? – прощебетала милая темноволосая девушка в чёрной рубашке с жилеткой.

– Знаем, – Женя заулыбался, хотя наверняка не знал.

– Я пойду говорить, – шепнул я. – А ты сильно не отвлекайся.

– Замётано, Волк, – Женя уставился на сцену.

Я вошёл в главный зал. Музыка для стриптиза самая не подходящая, какую только можно себе представить. Вместо зарубежных дискотечных хитов, полуобнажённая рыжая девушка крутилась на шесте под заунывный шансон.

– И в душе не смолкают, всё звенят колокола, – на полную громкость раздавался голос Михаила Круга, а молоденькая танцовщица, зацепившись за шест длинными, стройными ногами, повисла вниз головой.

Слава отвлёкся от зрелища и помахал мне. Да я и сам заметил, куда идти, увидел лица посетителей. Не помешал даже тёмно-фиолетовый свет в зале, где сидели гости, и очень яркий над сценой.

Понятно, почему звучит такая музыка. Несмотря на множество находившихся здесь людей, платежеспособных посетителей всего двое – директор Антонов и Гриша Череп, а Череп шансон в последнее время полюбил, заказывал его везде, где бывал. Остальные – охранники Черепа, которые пялились на сцену, и девушки, которые увивались вокруг.

– Ещё по одной, Гриша, – объявил совершенно трезвый Антонов, разливая водку. – За пацанов!

– За пацанов выпью, Юрка! – пьяный вдрызг Череп заметил меня и помахал рукой. – Штрафной тебе, Волк, за опоздание. Ща, мы быстренько…

Он встал, опрокинул очередной стопарик, и его занесло назад. Кто-то из охраны подхватил лысую башку Череп, чтобы не ударился о стену, и уложил его на диванчик, обшитый фиолетовой кожей.

Это сколько они выпили? На столике стоял литровый пузырь экспортной водки, почти пустой, но Антонов ни в одном глазу. Закончив со стопкой, он спокойно продолжил есть свиную отбивную с овощами, глядя на сцену с таким видом, будто смотрел телевизор.

– Ко мне твой знакомый подошёл, – показал он на заснувшего Черепа. – Ну, мы с ним и выпили. Заодно, послушал, что он предлагает.

– Гриша с тобой подружиться хотел?

– А то, – Антонов закивал. – Приглашал в сауну в Новозаводске, а то что, говорит, по беспонту на сиськи смотреть, когда там потрогать можно и не только, – он усмехнулся. – Ну и выпили, а потом понеслось. Зря он закусывать не стал.

Череп что-то промычал, а охранники встали над ним. План познакомиться с Антоновым и пролезть на комбинат провалился, тот его просто-напросто споил. Хитрый дядька, и даже почти не пьянеет. Буду иметь в виду, с кем пить нельзя.

– Поехали в гостиницу, – распорядился я. – И без охраны никуда, даже за сигаретами, особенно пока мы в Чите.

– Ты мне не начальник, – отрезал Антонов. – Лучше давай выпьем, Волков.

– Нет, меня ты не споишь. И слушаться будешь, я эти места лучше знаю. Не всех здесь можно споить, и не все будут такие вежливые. Череп сначала говорит, а кто-то другой мог тебя увезти за городом, и ищи потом труп по лесопосадкам.

– Я знал, куда шёл. Всё равно местную братву тоже надо знать, а Череп мне ещё в Ростов звонил. Как-то заранее узнал про меня.

– Учту. А если ещё раз сбежишь от Славы, – продолжил я. – Будешь сидеть на комбинате безвылазно до самой осени. Вообще никуда не выпущу.

– Ладно, договорились, – он положил рядом с тарелкой несколько двадцатидолларовых купюр. – Дорого тут всё равно, дороже, чем в том ресторане. Но зато познакомился с Черепом лично.

За руль я не пустил, пусть и выглядит трезвым, выпил он всё равно много. Управлять БМВ сел Слава и я, потому что хотел кое-что обсудить. Да и сам Антонов тоже на меня поглядывал, будто собирался начать.

Я развалился на переднем сиденье БМВ, покрытом чёрной кожей. Оказалось твёрже, чем я думал, но сидеть удобно. Антонов красноречиво посмотрел на Славу, я кивнул, что доверять можно.

– Кирьяна у вас не любят, – сказал Антонов, закуривая. – Но если полезет силой, никуда они не денутся, подвинутся. Никто с ним не сладит, а объединиться не смогут. Спьяну Череп сказал, что Гоша бы смог… не знаю кто это, он потом резко с темы слез. А вообще, я воров в законе навидался.