Никита Киров Молот империи

Руки снова начали нагреваться. Смогу бросить огонь от силы ещё раз, это всегда так. Оружие, на которое Валерий Громов возлагал надежды, было слабее залпов шагоходов. Но зато оно всегда со мной.

Заметил на пути один дом, небольшой, с провалившейся крышей, сильно перекошенный набок. Я зацепился цепями за сваю и потянул на себя. Гнилое дерево лопнуло, дом с грохотом завалился, поднимая тучи мусора. Это должны слышать все.

Побежал дальше. Нёсся так быстро, что в боку закололо. Ну давай же, столетний дед, у тебя ещё много работы. Отвлекай врага, чтобы он не понял твоих планов, и всегда мешай ему. Занимайся тем, что умеешь лучше всего в этой жизни.

— Он здесь… — выскочивший передо мной парень с торчащими передними зубами не успел договорить, замер, увидев цепи.

Это последнее, что мелькнуло перед его глазами. Тело молча завалилось на землю. Левая цепь исчезла, теперь на руке остались только татуировки. Я держал правую цепь в кулаке, чтобы та не исчезла.

Ещё один дом. Вернее, не дом, а коровник или конюшня. Сильно пахло гнилым сеном. Я направил туда зудящую от жара руку.

Вот это получилось мощнее! В лицо ударил огонь, чуть не спалив мне брови и ресницы. Я отвернулся и отбежал ещё дальше. Пламя било высоко вверх, постройка вспыхнула мгновенно. Огонь уже не красный, а обычный.

Вот теперь можно скрываться. Но они явно были против моего ухода.

Та-та-та-тататата!

Они завели риггу, свой древний ржавый Эквит. Гнилой шагоход едва не разваливался от вибрации. Из труб коллектора, торчащих прямо в плечах, в небо ударили снопы искр и густой чёрный дым. Прожектор на груди начал шарить по деревне, разыскивая меня. Где-то чуть подальше завели панцирник.

— Найдите его! — звучали крики совсем рядом.

Они хотели меня окружить. У кого фонарь, у кого факел, у кого вообще нет ничего. Виден свет в лесу, возвращались те, кто искал меня там. Услышали взрывы и увидели огонь.

Я отступал, чтобы не попасть в клещи.

Раздался очень громкий треск совсем рядом. Гусеничный панцирник давил палисадники, ломал засохшие плодовые деревья и крушил сараи. Искали меня. Башня крутилась во все стороны, сверху торчал командир с биноклем. Он меня увидел и запрыгнул в башню. Сразу начал стрелять спаренный с пушкой пулемёт.

Пули засвистели над головой. Я пригнулся и побежал за дом. Длинная очередь прошла по земле и врезалась в стену бревенчатого дома, выбивая щепки. Потом стрелять перестали. Похоже, потеряли меня из виду. Но вместо пулемёта на башне включилась прожекторная лампа.

Прожектор горел и на ригге.

Они меня окружили. Теперь уж точно.

Тататата! Завелось быстрее и не так громко. Катафракт, я всегда узнаю его по звуку двигателя.

Ну теперь сваливайте, парни, они все у меня. А мне надо куда-то сбежать, иначе мне хана. Нет, уже не вариант, у меня столько планов для моей жизни, которая внезапно ко мне вернулась, и сдыхать здесь в них не входило.

Я высунулся из-за дома, и прожектор чуть меня не ослепил. Следом раздалась короткая очередь из пулемёта. Он держал меня на мушке и ждал, когда я покажусь. Панцирник ехал ко мне, наверняка хотел раздавить вместе с домом. С другой стороны шёл Эквит. А вокруг — крики кучи людей.

И это всё мне одному. Я сжал цепь. Живым не дамся. Сдохну, но никогда больше не стану пленником или арестантом.

Земля задрожала.

— Отходим! Он идёт!

Двигатели панцирника взревели, меня окатило вонью игниума из выхлопных труб. Он куда-то уезжал, даже не добравшись до меня.

Я выглянул. Эквит поворачивался навстречу новой угрозе. Катафракт шёл к нам на максимальных оборотах двигателя.

Они чего там?! Сказано же было уходить! Два студента не смогут…

Руки поднимались на ходу, а Катафракт шёл по диагонали, очень быстро приближаясь к Эквиту.

Тактика "Сабельного удара"! Моя собственная! Которую придумал я давным-давно! Сблизиться с врагом, не давать ему стрелять, и в упор долбануть из главного калибра в ногу. Да, так и есть! Правая рука с пушкой опускалась вниз, а левая нацелилась вверх, в кабину.

Та-та-та!

Строенные стомиллиметровые орудия дали залп прямо в “голову” Эквита. Следом заревели автопушки. Две ракеты, но не Преисподние, а помельче, вылетели следом.

Все попадания в голову. Катафракт шёл наискосок. Как по учебнику, чтобы не дать прицелиться и выстрелить в ответ. В кабине Эквита наверняка уже у пилотов кровь пошла из ушей от такой долбёжки!

Снова залп соток. Даже сквозь грохот взрывов слышен металлический звон. Хана перископам, конец любой оптике. Стрелять невозможно, ничего не видно и не слышно, кроме взрывов.

Я выскочил из укрытия, всем теперь не до меня.

Панцирник объезжал Катафракт, хотел атаковать с тыла, пехота тоже не разбежалась. Солдаты мятежного и до сих пор живого дома Клайдер точно не пальцем деланы. Они не боялись ригги, даже сейчас они думали, как её захватить.

Несколько человек пытались прорваться к едущей ригге. А люк открытый, залезут же. Но “яйца”, бронированная капсула между ног, повернулась навстречу угрозе. Стволы спаренного пулемёта нацелились на врага.

Ту-ту-ту! Короткая очередь трассирующих ударила по бегущим. Одного наповал, второму прострелило ноги. Один успел добраться до ноги, но… он идиот. В этот момент Катафракт шагнул и случайно пнул штурмовика. Всё равно что человеку пинать тряпичную куклу.

Шагоход был совсем рядом с вражеским Эквитом. Главный калибр опустился ещё ниже. Я отвернулся и закрыл уши.

Ба-бах!

Земля содрогнулась. Разбилось окно в покосившемся доме рядом. Катафракт, не останавливаясь, пошёл полукругом, чтобы развернуться.

Я к нему.

Эквит скрипел, из повреждённой ноги хлестало масло, которое сразу загоралось, и с громким шипением выходил воздух. Металл от напряжения стонал и… главный несущий стержень ходовой лопнул!

Шагоход грохнулся на землю, сломал три дома, грузовик с припасами и тех, кто не успел отойти. В воздух поднялась туча пыли.

Катафракт отошёл, но зачем-то остановился на краю деревни.

Зачем?!

Но я уже бежал туда и добрался раньше врага, пока ему не до нас. Через люк, через нагретый двигательный отсек, по горячей лестнице, забрызганной маслом.

В кабине тоже жарко.

Пол залит кровью, как и кресло первого пилота. Марк стонал от боли, но держался за рычаги. На месте второго пилота сидел Ян, глядя в перископы. А в “яйцах”, должно быть, сидел Рэгвард. Через несколько секунд послышались длинные очереди крупнокалиберных пулемётов.

— Надо уходить! — крикнул я. — Сейчас.

— Он уже не может, — выдавил Ян. — Он теряет сознание, но... он подбил эту долбаную риггу!

Я подскочил к креслу первого пилота. Марк повернул ко мне голову и посмотрел мутными глазами.

— Капитан Анри, — прошептал он. — Приказ выполнен. Экипаж уцелел. Дальнейшие приказания?

Он бредил. Лишь бы выжил.

— Отдохни, пилот. Дальше я сам.

Вдвоём с Яном мы оттащили его на самодельную койку, на которой спали, пока шли сюда. В кабине поднялся Рэгвард.

— Они сейчас поднимутся! — крикнул он. — Я их прижал, но у меня патроны закончились! Как только они это поймут, опять полезут.

— Перевяжи Марка получше! — приказал я и показал на ящик с медикаментами, висящий на стене. — Ян, ты на месте второго.

Я у