Никита Абрамов Судьба

Судьба

Странное это слово – Судьба. Многогранное, удивительное, завораживающее и одновременно пугающее. Для одних это особая дорожка, которой стараются неукоснительно следовать и всячески угождать, чтобы её удары были не так сильны, не так суровы, не так болезненны. А для других это всего-навсего обыкновенное слово, не несущее внутри себя никакого скрытого посыла, лишь два странных, необычных и слегка загадочных слога, складывающиеся в какую-то незамысловатую судьбу.

Это было дивное утро. Одно из самых светлых и желанных для любого человека в мире…

Молодой рыцарь устало посмотрел вперёд. Казалось, от его взора не скрыться никому, даже маленькому дождевому червю, который в такой жаркий полдень изо всех сил старается закопаться глубже в землю, пытаясь добраться до спасительной влаги. Перед рыцарем раскинулась огромная цветочная поляна, собравшая в себя все самые яркие краски, имевшиеся в расположении природы. От нежно-голубых васильков, покачивающих свои цветки при лёгком дуновении ветра, до кроваво-красных шипастых роз, одновременно манящих к себе и больно ранящих того, кто вдруг решится к ним прикоснуться. Надо всем этим переплетением цветов кружили оранжевые, жёлтые и светло-зелёные бабочки. По соседству с ними с могучим жужжанием пролетали полосатые пчёлы и шмели, которые забирались внутрь раскрывшихся бутонов, чтобы собрать лакомый нектар. Небо сияло чистотой, а жаркое солнце пыталось испепелить всё, что находилось на земле. От изобилия цвета рябило в глазах, но оторвать взгляд от такой живописной картинки было практически невозможно.

Поправив чуть съехавший меч, рыцарь продолжил движение в сторону леса, расположившегося прямо за раскинувшимся океаном ярких растений. Нежные цветочки касались его холодных стальных лат, стремясь дотронуться до тёплого тела, терявшего жизнь с каждым поднятием тяжёлых сапог. Пробитая насквозь металлическая пластина пугала своим видом. Страшно подумать, с какой же силой необходимо было нанести удар, чтобы пробить закалённый в лучших кузницах, а затем еще и магическим заклинанием кусок металла. Рана на правой ноге казалась небольшой, однако кровь медленно покидала молодое тело.

Солнце находилось в зените, жар стоял невыносимый, и на поляне можно было сгореть заживо, задержавшись на пару лишних минут. Чары на броню действовали таким образом, что не выпускали тепло наружу, и сейчас молодой рыцарь походил на поджаривающуюся куриную ножку, причём на открытом огне. Тень леса могла бы существенно облегчить страдания молодого воина. От деревьев так и веяло прохладой, которая для рыцаря сейчас стоила дороже любых золотых монет.

«Найти бы ещё воды», – подумал про себя рыцарь.

Однако на пути ему не повстречалось ни одного водоёма. Да и подходить к ним было бы очень опасно в этой незнакомой для путника местности.

Погрузившись в думы о произошедшей битве, рыцарь вскоре добрался до первого древа, немного отдышался возле него, а затем продвинулся чуть глубже в чащу, где прислонился к широкому стволу высокого дуба. Минувшее сражение так и всплывало перед его уставшими глазами. Деревня разорена, его приятели, с которыми он накануне отмечал полученное повышение, – мертвы. И Джон, собиравшийся жениться в следующем месяце на милой дочке местного лавочника, и Миндель, так жаждущий навестить своих родителей спустя восемь лет разлуки, и даже Хэмми, весёлый парнишка, который только грезил о будущей рыцарской службе. Их больше не существовало. Их тела до сих пор лежат там и вряд ли когда-то будут похоронены по чести.

Они набросились, как чума, эти варвары, которых сложно именовать людьми, скорее, их можно было назвать просто «дикими». Дикие напали без предупреждения, застали врасплох рано утром, когда никто не был готов сражаться, когда люди устали после трудной рабочей недели и грезили об отдыхе.

«Только мне удалось спастись, – размышлял рыцарь. – Но я надеюсь, что часть жителей успела убежать через запасные ворота. Хотя бы кто-нибудь уцелел и сообщит об этом королю, а он пришлёт войско, чтобы отбить нашу землю».

Рыцарь бросил взгляд на небо, как бы прося у него подтверждения своих мыслей. А оно в ответ лишь безмолвно сияло нежной голубизной.

«Теперь и я должен умереть в этом дивном месте, живом, красочном и прекрасном. Направленное одним из магов заклинание оставило в моей ноге металлический клин, который обладал чарами ослабления, достаточно мощными, ведь свалили даже меня, Алделара – воина, которого не сломили на арене, не сокрушили в многочисленных битвах, не победили на дуэли самые опытные воины королевской гвардии. К двадцати годам я был достоин предстать перед графом, получил в награду магические доспехи и звание за заслуги перед Родиной. Я карал врагов, убивающих женщин и детей, сражался с самыми жестокими противниками королевства, участвовал в битвах с настоящими магами. А сейчас я так слаб, что не смогу подняться и дойти до пещеры, что виднеется вон там, на возвышенности».

У Алделара остался лишь один медицинский свиток, способный сдерживать кровь и боль не больше часа. Чтобы использовать его, рыцарю приходилось затрачивать много энергии, которой ему и так не хватало. В магии он ничего не смыслил, но хотя бы мог использовать некоторые магические свитки.

«Видимо, недостоин я титулов и званий, раз не смог защитить родную деревню. А что же случилось с моими родителями? С братом? Неужели они не смогли спастись?» – Алделар ударил кулаком в землю.

Сражение разделило селение на две части, одна сразу попала под удар, у второй было немного времени на эвакуацию и бегство. Алделар тешил себя надеждой, что его семье удалось сбежать, ведь именно по случайному стечению обстоятельств они тоже решили отпраздновать повышение сына, но остались ночевать у близких родственников, а именно, у родителей отца Алделара, живших на самом краю деревни.

– Проклятая судьба! Почему я должен погибнуть здесь? – прокричал рыцарь. – Почему ты не дала мне храброй смерти в бою, как моим друзьям. Зачем пощадила и мучаешь? Чем я лучше или хуже своих товарищей, уже погрузившихся в загробный мир, ведь их окровавленные тела останутся там…

Эхо раздавалось по всему лесу, ответа не последовало.

«Быть может, много грешил я за свою жизнь? —продолжал Алделар все глубже закапываться в своих мыслях. – Вроде не бранился, никогда не предавал, всегда был верен своему воинскому долгу, защищал родных и близких, свою Родину и друзей, не злоупотреблял развлечениями».

Боль в ноге немного поутихла, всё же сидеть было намного комфортнее, чем пытаться бежать с кровоточащей раной в ноге. Алделар даже попробовал опереться об ствол и подняться, однако потерпел неудачу.

«Вероятно, не вытащи я клин из раны, упал бы и сгорел заживо на той дивной полянке, – рыцарь сорвал тростинку и поместил её между двух пальцев. – Однако теперь моя участь слаще не стала, теперь я буду умирать медленно, теряя свою драгоценную кровь, питающую мой организм энергией».

Алделар раскручивал тростинку пальцами, продолжая размышлять.

«Почему же одним судьба даёт прекрасную и безбедную жизнь, а другим лишь боль и страдания? Почему беспризорные дети бегают по улицам, пока их родители весело проводят время и просаживают последние деньги в корчмах? – Негодование в мыслях рыцаря неумолимо возрастало, он крепко сжал соломинку и выбросил её прочь. – А другие, богатые детишки, выросшие в привилегированных семьях, воротят нос от свежих фруктов, когда любой ребёнок с улицы был бы безмерно благодарен хотя бы за одно такое лакомство. И в чём же вообще роль судьбы? Случайно определять кому – всё, а кому – ничего?!»

Поток мыслей в голове прервался, Алделар решил отвлечься и переключил своё внимание на окружающий мир.

Из лесной глуши подул слабый ветерок, приятно обдувающий измученное вспотевшее лицо воина. Алделар ещё раньше хотел снять свой тяжёлый доспех, однако опасался бандитов или других головорезов, в особенности тех, кто безжалостно вырезал всю его родную деревню. Да, бежать в одной накидке с гербом было бы намного проще, но воин решил перестраховаться, ведь если ему предстоит бой с несколькими противниками, у него просто не осталось бы ни единого шанса на победу.

Лев на гербовой накидке держал в правой лапе розу, а в левой меч. Этим царь зверей символизировал, что государство и все деревни, находящиеся в его подчинении первым делом решают любые конфликты мирным путём и, только если этого не удаётся или грозит реальная угроза нападения, пускают в дело оружие. Так было всегда, вот только сегодняшнее утро стало горьким исключением из этого правила.

До того момента, пока люди в чёрных позолоченных доспехах с накидкой, герб которой украшала изворотливая крыса, не напали на деревню. Алдерар видел её. Заметил, когда разрубил противника на две части. Именно того, который вонзил меч в сердце Джона, а затем полоснувшего по шее Минделя. Алделар не испытывал в тот момент никакой жалости к убийце своих друзей, его сердце захлестнули гнев и ненависть, он хотел лишь отомстить за смерть своих товарищей. Воин смотрел на две половинки тела противника, в пустые глаза, которые ещё не до конца понимали, что произошло. Во время этой дуэли дикий кричал и оправдывался, что он никого не убивал. Адделар не хотел ничего слышать, его рассудок застилала слепая ярость и, собрав всю силу в рукояти меча, он нанёс самый сокрушительный удар.

События проплывали перед Алделаром, ему показалось, что он даже задремал, в деталях вспоминая минувшее утро. Нахлынувшая с новой силой боль выдернула его из закоулков прошлого. Рыцарь применил последний лечащий свиток, и прохладная дрожь пробежала по всему его телу. Затем он начал снимать свой тяжёлый доспех.

Когда с этим было покончено, Алделар вздохнул полной грудью. Теперь ничто не замедляло его движений, ничто не мешало набрать полные лёгкие воздуха. Но в то же время он остался без защиты, в одной лишь белой накидке, которая взмокла от пота, а в некоторых местах покрылась пятнами крови от полученных ран. Ткань, прикрывавшая ранение на правой ноге, пропиталась кровью настолько, что если её бы хорошенько выжали, жидкости хватило бы, чтобы наполнить самую вместительную пинту для эля в деревенской таверне. Алделар спрятал часть доспехов на широких ветвях деревьев, шлем засунул в дупло дуба, а кирасу положил в кусты, прикрыв травой и сухими ветками.

Сил у рыцаря прибавилось, а энергии он стал тратить значительно меньше, но, несмотря на это, полностью боль в ноге не исчезла. Алделар прикрепил меч на пояс и осторожно зашагал в сторону пещеры, надеясь найти там укрытие и безопасно отдохнуть. Он не знал, сколько миль он прошёл, убегая от преследователей, даже примерно не догадывался, где сейчас находится и как далеко забрёл от родной деревни.

Отверстие в скале он обнаружил с трудом, оно тщательно укрывалось со всех сторон природой. Алделар даже на секунду задумался, как же он смог заметить его, когда только вошёл в лес. Вход в пещеру находился примерно в двух-трёх метрах над землёй и его окружали острые камни и выступы.

«Добраться до пещеры тоже не так-то просто, к тому же, когда забираешься на возвышенность, есть риск быть замеченным, – подумал про себя рыцарь. – А один неверный шаг может стоить в лучшем случае глубоких порезов, а в худшем – потери конечностей или даже жизни».

На одном из шипастых камней Алделар заметил тушку крысы, которая, очевидно, неудачно рассчитала свой прыжок.

Сняв доспехи, Алделар снизил шанс выжить при падении на острые камни, однако увеличил свою манёвренность и, пока действовал эффект от лечебного свитка, легко обходил и уклонялся от смертельных шипов. Это испытание очень смахивало на тренировки с мастером по владению мечом, где нужно резко уходить от колющих ударов лезвия, извиваясь, словно змея. Поднявшись наверх, он перепрыгнул небольшой овраг и очутился перед тёмным входом в пещеру.

После полуденного зноя она казалась оазисом в беспощадной пустыне. Её влажный прохладный воздух звал за собой, приглашал войти внутрь и глубоко втянуть его ноздрями, прислониться к ледяным стенам и на миг выбраться из плена жгучих солнечных лучей.

Недолго думая, Алделар вошёл внутрь, он крепко стискивал рукоять меча и был готов применить его в случае внезапного нападения. Всё-таки он был не так уверен в своей удалённости от деревни и от врагов, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. Яростный бой, в котором погибло много хороших людей, мог вынудить беженцев искать временное укрытие. Пещера стала бы отличным вариантом для женщин и детей, а может, даже и для привала вражеского отряда, если бы такой отважился пройти сквозь шипастые иглы.

Осторожно ступая босыми ногами, обернутыми в листья лопуха, Алделар неспешно двигался по каменному насту пещеры. Слабый ветерок обдувал его вспотевшее тело, приятно охлаждая его. На мгновение рыцарю показалось, что даже рана на ноге перестала беспокоить, однако, когда он споткнулся об небольшой каменный выступ и выставил раненую ногу вперёд, чтобы не упасть, боль вновь пронзила всё его тело, заставив сесть и приложиться спиной к ледяной стене.

Закрыв глаза, Алделар жадно хватал ртом холодный воздух, а перед ним проплывали силуэты всех жителей деревни, которых он видел сегодня утром. Пока их лица ещё озаряла добрая улыбка, а не мертвенно-бледная полоска губ, пока их сердце весело билось, радуясь каждой отведённой секунде, а не застыло навеки, пока их лёгкие пронзал свежий летний воздух, а не трупный запах заполонил их объём.

– Почему?! Почему всё так?! За что?! Проклятая судьба! Проклятая жизнь! – кричал Алделар на неотёсанную пещерную стену.

Подобрав с пола маленький камешек, он со всей силы бросил его вперёд. Удар эхом пронёсся по всей пещере. И тут, словно колокол ударил в уши молодого рыцаря, этот голос возник так неожиданно, что Алделар даже подпрыгнул на месте.

– Алделар! Ты всё же пришёл ко мне, иди же сюда! – нараспев произнёс спокойный и ласковый женский голос.

На мгновение Алделару показалось, что всё это сон: сейчас он нежится в своей мягкой постельке на втором этаже их небольшого, но уютного деревянного домика. Что вот сейчас мама позовёт его вниз завтракать овсяной кашей с поджаренным хлебом, а затем они вместе пойдут смотреть на маленьких утят, которых пёстрая утка будет учить плавать в пруду. Доносившиеся звуки так походили на голос мамы. Лишь одно нарушало сходство: его мама никогда бы не зашла в эту мокрую и холодную пещеру.

Алделар не смог подняться, сил хватило лишь на то, чтобы встать на четвереньки и пытаться ползти. Руки перепачкались в его же крови: рана вновь кровоточила. Рыцарь даже не подозревал, что так много жидкости, питающей его тело, вытекло на этот ледяной пол, пытаясь его отогреть.

Лечащих свитков у воина больше не осталось, и надеяться он мог лишь на собственные силы. Прежде всего, ему требовались вода и отдых.

Алделар ползком двигался вглубь пещеры. Глаза рыцаря попривыкли к темноте, и нехватка света перестала его беспокоить, поэтому ему заранее удавалось различать очертания острых камней и резкие спуски и вовремя обходить их стороной. Боль в ноге усиливалась, и каждое следующее движение давалось всё тяжелее. В какой-то момент сил не осталось совсем, на лице рыцаря появилась тень отчаяния, и он с грохотом повалился на ледяные камни, сильно ударившись подбородком.

Алделар лежал, и тепло медленно покидало его молодое тело. Он чувствовал скорую погибель и даже начал желать её. Наконец-то его мучения закончатся, он отправится в путь к своим друзьям и родным…

Глаза медленно закрывались. В этот момент он вспоминал о своём доме, родителях и товарищах, видел их лица и испытывал удивительное чувство свободы. Беззаботный ветерок развевает его волосы, сам Алделар стоит в поле, среди множества полевых цветов, солнце согревает тело. Где-то там, в палисаднике, родители возятся с урожаем, маленький брат с другими деревенскими ребятишками строит на дороге замки из песка. Джон со своей будущей невестой собирают ромашки, а затем садятся у высокого стога сена и начинают плести из них венки. Миндель же просто развалился на зелёной душистой травке, отдавая всё тело в пользование природе. А самому Алделару всего лишь десять лет, десять лет – и вся жизнь только начинается, вся жизнь ещё впереди.

«Моё самое трогательное воспоминание из детства, – подметил про себя Алделар. – Говорят, они возникают перед тем, как отправиться в другой мир. Похоже, что скоро я перестану существовать. Вот бы всё это было сном, всего лишь сном», – рыцарь открыл глаза, затем с силой закрыл и быстро открыл снова. Ничего не изменилось.

Прикасаясь правой щекой к камню, он слушал тяжёлый ритм своего сердца. ТУК… ТУК… ТУК. Но в перерывах между его ударами, Алделар едва различал ещё один звук: кап-кап, кап-кап, кап-кап. Итоговый ритм складывался в нечто следующее: ТУК… кап-кап… ТУК… кап-кап… ТУК.

– Не может быть! Это, должно быть, вода! – воскликнул Алделар, насколько его состояние позволяло обрадоваться этой маленькой искре надежды. – Я обязан хотя бы перед смертью испить свежей ключевой воды!

Приложив усилия, он заставил своё тело подняться на четвереньки и пополз, пополз наперекор судьбе. С каждым движением рыцарь всё чётче слышал звук воды: кап-кап. Звук придавал ему сил. В голове тлела мысль: ещё чуть-чуть, ещё пара метров и всё.

В конце концов, Алделар выполз в широкую площадку и с изумлением ахнул:

– Озеро! Пещерное озеро!

Место, куда попал Алделар, представляло собой круг, а точнее, овал неправильной формы. С потолка пещеры вниз падало множество маленьких солнечных лучей, слегка освещая открывшийся взору зал, оказавшийся довольно просторным. С правого края, где-то посередине пещеры, стояла выбитая из камня колонна. На её верхушке величаво восседал лев, из пасти которого и падали капли воды. С левой стороны от животного находился небольшой выступ, за которым, вероятно, находился ещё один проход в каменный зал. А если смотреть прямо, то взору открывалась прекрасная каменная фигура женщины.

Она казалась молодой, нежной и счастливой. Лишь одно пугало в её образе: коварная и насмешливая улыбка на её добродушном лице. Из одежды на стройном теле красовалось платье с выбитыми на нём каменными ромашками, а голову покрывала модная женская шляпка, на которой гордо восседала небольшая птичка. Руки каменной девушки находились за спиной и, судя по изгибу плеч, были скрещены.

Алделар долго не мог оторвать от неё взгляда, но жажда все-таки заставила его вспомнить о первостепенной цели. Вода в пещерном озере сияла и блестела в лучиках солнца. Водная гладь оказалась настолько чиста, что Алделару чудилось, что на дне он видит малахитовые и коралловые камни. Однако рыцарь заметил и собственную физиономию.

Всё его лицо украшали мелкие царапины и ссадины, тонкие губы вздулись и наполнились кровью, нос с небольшой горбинкой оказался слегка приплюснутым. Мощные руки бугрились мышцами и мускулами, а коротко стриженные волосы, взмокшие от пота, слабо поблескивали. Единственным, что казалось живым во всём его облике, были светло-зелёные глаза. В них Алделар заметил слабую, но отчётливую тягу к жизни, хоть взгляд и выглядел понурым и лишенным всякой надежды на спасение.

С замиранием сердца Алделар впитывал в себя каждую деталь, открывшегося великолепия каменного зала.

Превозмогая боль, жажду и усталость, рыцарь оперся на локти и подтянулся к краю водоёма. Он уже предвкушал, как окунётся с головой в эту освежающую воду, как примкнёт к ней губами, словно к любимой девушке, и будет жадно её поглощать.

Рыцарь зачерпнул ладонью правой руки спасительной ключевой воды и умыл вспотевшее лицо. Сделав усилие, он подтянул левую часть своего тела и начал черпать воду двумя ладонями, соединёнными в лодочку. Алделар делал бы это бесконечно, вода бодрила и возвращала в чувство замутнённый ум. Рыцарь даже почувствовал себя лучше. Капли стекали по его уставшему телу, приятно обжигая своей прохладой. В очередной раз, набрав воды, рыцарь жадно прильнул губами к ладоням, впитывая всю влагу до последнего глотка. Так он проделал ещё с десяток раз. Затем, разорвав потемневшую от крови ткань со своей накидки в месте пореза, он начал поливать этим водным нектаром свою рану и, к его удивлению, кровь отступила, словно по волшебству, а сама рана покрылась своеобразной невидимой плёночкой. Оторвав кусок накидки, рыцарь намотал его на свой глубокий порез, словно это был бинт или марлевая повязка, какими останавливали кровотечения в полевом госпитале.

Довольный собой и тем, как ему удалось обработать рану, Алделар вновь зачерпнул воды, весело побрызгал себе на лицо и тело, а затем растянулся на каменном полу, размеренно вдыхая свежий пещерный воздух. Полчаса он пролежал так, наблюдая за небом в эти маленькие отверстия, проделанные невесть кем в этом пустынном оазисе. Солнце катилось по небосводу. Полдень миновал, и день плавно перетекал в вечер.

Лежа на спине и следующие полчаса, Алделар пришёл к выводу, что голос, так отчаянно звавший его к себе, оказался всего лишь галлюцинацией, отклонением рассудка, явившимся следствием его обезвоживания и болевого шока.

Алделар уже подумывал закрыть глаза и подремать пару часов, восстановить силы, пока ранение его не беспокоило. И в тот момент, когда сознание собиралось покинуть тело и отправиться в мир грёз, в его голове – а может, ему только показалось, что в голове – ласково прозвучало:

– Ты нашёл меня, Алделар! Это стоило тебе немалых трудов, мой маленький рыцарь!

Голос затих, а потом вновь появился откуда-то сверху. Алделар резко поднялся и крепко сжал рукоять меча.

– Ты… Ты даже осмелился испить воды из моего источника и излечить свои раны моей всепоглощающей жидкостью, – в голосе рыцарь почувствовал упрёк. – Так почему? Почему же, Алделар, ты так гневался на меня? Сваливал на меня свои несчастья и невзгоды, кричал о льющейся через край ненависти и ужасно отзывался о моих опутывающих нитях?

Рыцарь ничего не понимал. Кто с ним говорит? Кого он мог обидеть и оскорбить? Ведь за долгий и мучительный сегодняшний день воину не представилась возможность с кем-то пообщаться, а последние несколько часов Алделар и вовсе провёл в гордом одиночестве.

– Почему?! Почему же ты молчишь, Алделар?! – тревожно поинтересовался голос. – Тебя всё ещё беспокоит рана? Я же дала тебе возможность использовать мою целебную воду, – возмущённо добавила женщина.

Теперь Алделару стало окончательно ясно: этот голос точно не принадлежал его матери. Он не находил в сказанных словах даже крохотной доли ласковых нот, с которыми мать часто произносила имя сына. Не видел схожести ни в манере речи, ни в тональности голоса. Мама любила играть со своими голосовыми связками. Она часто ловко меняла тембр и высоту голоса, обожала передразнивать и подражать манере речи говорящего. Нет, это определённо не она.

Рыцарь посмотрел по сторонам, пытаясь хотя бы примерно обнаружить источник звука. Но как он ни старался, отчётливо слышал лишь «кап-кап, кап-кап».

Солнце зашло за небольшую тучу, и света в пещере почти не осталось. В темноте воображение молодого рыцаря воспроизводило самые разные образы. Во мраке пещеры ему казалось, что на противоположной стороне кто-то ходит, прямо по воде, оставляя за собой кипящие отпечатки ног на ледяной поверхности. Алделар прищурился, стараясь разглядеть эту таинственную женщину, говорящую с ним, но ничего не смог увидеть. Каждый раз он будто натыкался на незримую стену, состоящую из тьмы и холодного ужаса.

Между тем его собеседница расхаживала то вправо, то влево. Женщина ждала ответа, и ей явно не нравилось, что её случайный гость так долго собирается с мыслями. К сожалению, Алделар не отличался быстротой мышления, в отличие от своего старшего брата Лонделя.

Лондель окончил рыцарскую школу с отличием и стал путешествовать по всему миру в достаточно раннем возрасте. Он подавал огромные надежды и был гордостью своей семьи. Однажды брат отправился в страну, где назревал военный конфликт. Его послали туда в качестве переводчика, поскольку с детства ему очень хорошо давались иностранные языки. Он так и не вернулся из того путешествия, из этого злополучного государства. Родители посчитали его погибшим, и им даже прислали какой-то свиток с печатью, подтверждавший его смерть.

Алделар не верил в смерть брата, просто отказывался верить, он настолько любил его, что эта новость повергла его в шок. Он не признавал гибель Лонделя, так же, как и младший брат, Бринти. И родители в глубине души верили, что он жив, но не выпускали этих чувств наружу.

«Родители, Бринти, живы ли они?» – спрашивал сам у себя Алделар, смахивая капли воды с волос.

Стены пещеры сильно качнулись, и это вернуло рыцаря из осевших в голове воспоминаний.

– Кто ты? И что тебе от меня нужно? – выпалил Алделар, совсем не обдумав свои слова.