Как песни с дедом пела мать, Мне б вам хотелось рассказать. Полёт их духа в песне вольной Возможно ли словами передать? Два дивных голоса, в один поток сливаясь, Рождали красоту родного края — Прибрежные поля пшеницы золотой И в алых мальвах силуэты хаток белых, В садах рубинов россыпь вишни спелой, Сверчков в степи немолчный строй, Азова волн зовущие за горизонт напевы, Светящийся в ночи песок на взморье И лёгкий вздох пурпурного заката — Всё это будто из забытых детских снов Вновь пронеслось пред взором вольницей крылатой.
Бывает, песни мамы и во сне пою
Бывает, песни мамы и во сне пою, И чутко голос в них её ловлю, И вместе с ней, как в детстве, мы два голоса вечор поём О вольнице степной былых времён, О вольном соколе, свою что ищет долю, О лунном чёлне, что блуждает в лунном море, И о невидимых сверчках – певцах ночных степей, И о садке вишнёвом возле хаты, Где распевает звонкий соловей, И о солёном ветре – страннике морей. Уж сколько лет минуло, а в душе моей поёт Её души неугасимый пламенный полёт.
Маме
С днём рожденья, светлый ангел, Мама милая моя! Где бы ни была, тобою Жизнь моя озарена. Ты мне радость в светлый праздник, Утешенье в день лихой, Два зерна мы в этом мире — Ты да я, да мы с тобой. Я твои целую руки, Твои милые глаза. Образ твой в часы разлуки В сердце я храню не зря. Коль в моём живёшь ты сердце, Не прошёл ещё твой век, И твой лик, святой и нежный, Я храню как оберег.
Разговор с портретом мамы
Слышишь, мама, вечерами Дочь с тобою говорит, Отчего не сплю ночами, Отчего душа болит. Я в портрете воплотила Дух твой светлый и родной, Я стараюсь что есть силы Быть достойной и живой. Да, живой, ты только знала. Как мне достаётся жизнь, И что я не унываю, Говоря себе: держись! Да, держись, коль выпал жребий, Предназначенный тебе, Стать легендой в этой доле Злой наперекор судьбе.
Храню я верность маминым заветам
Храню я верность маминым заветам — Что надо людям помогать, И если зачастую сил нет, то хотя б советом, Испросят коль, как гордиев им узел развязать, А коль материально туго, Последним поделиться с другом И подарить улыбку или стихотворное посланье О красоте души и мирозданья, И поддержать их в трудный час — Ведь сколько жизни той у нас!
Памяти моей бабушки Елизаветы Васильевны
В короткой нашей встрече в детстве, в солнечном Бабкенте, Елизавета, бабушка моя, В нетленной памяти жива На фотографии красавицей с сияющим лицом, Когда она на городских балах блистала, И грацией своей, харизмой и умом Меня в её воспоминанья приглашала Об этикете, нравах и хорошем тоне тех времён. И я в свои шесть лет ей поверяла, Что стану продолжением блистательных имён.
Осенние мелитопольские сады
Мне вспомнился забытый аромат Той мелитопольской поры осенней, Что сладкой пряною волной Окутывал дремавший сад. Плод сливовый алел, благоухал под пологом листвы Шикарный винный виноград, И от земли там исходил пьянящий аромат — Плодов опавших лёгкое броженье, Кружило голову в букете запахов осенних, Рог изобилия садов Был полон щедрых солнечных даров.
Село Косы (фрагмент)
В Кирилловке под Мелитополем Моя когда-то мама родилась: Пришлось мне в тех краях однажды побывать — В том доме, где и мамина жила когда-то мать, Моя родная бабушка Веруня, Которая давно уже не с нами. Село же Косы, где была я, окружали Бескрайние сады, благоухающие сливы спелыми плодами. Обширный дом, при нём и сад, На лозах спелый виноград — Всё ностальгией здесь дышало. Когда-то бабушка моя, Чтоб повидаться с отчим домом, Свой путь, что в сорок километров, одна пешком одолевала — Такие были времена.
Весна поэта
Коль уж любить, то лишь любить любя, И пламенно, самозабвенно: Сгорая, позабыть себя, Отдаться неземному чувству, что нетленно, Боготворить движения души, Что расцветают дивным цветом, Избранницу лелеять, как мечту, Воспетую влюблённостью поэта.
«Внемлите: у художников ведь всё не так, как у людей…»
Внемлите: у художников ведь всё не так, как у людей, Ведь всё не так, вы вникните в их суть: Ужели постоянно надо объяснять, Как смог ты в трёх соснах блуждать, Как, оторвавшись от земли в астрал, Вдруг сознаёшь: куда же ты попал? — Когда на землю вновь вернулся. Когда же надо абстрагироваться от беды, К земным корням приходится призвать, И по весне вновь отправляешься искать в природе вдохновенья. Земные корни неизменно вас к себе влекут, Природой указуют к возрожденью путь — К той вечной юности весны, И сам частица коей ты.
Коль юным утром
Коль юным утром дух возжаждет славы, Так рады горы мы свернуть, И, сильными взмахнув крылами, Днесь проторяем к звёздам путь. Коль зрелым днём мы ищем творчества признанья. То поневоле вопрошаем дух — По силам горы ль нам свернуть, Коль бесконечные преграды Сопровождают торный путь. Преклонным вечером уже почти не ропщем: Препоны могут ведь свести с ума, Коль в мире нами управляет. Пожалуй, лишь судьба сама.
Наша питомица
Жила у нас на редкость синеглазая подружка — Не плюшевая редкая игрушка, А подарили нам лабораторную цветную чувачишку. С подарком сим хватили люди лишку: Соседей кошки – крыске лютый враг — Уж заселили наш общественный очаг. Но мы о том нисколь не пожалели И о питомице своей радели, От кошек наших берегли, Хоть те всё время крыску стерегли И ревновали нас к ней неизменно. Чтоб кошки не могли её достать, Нам приходилось даже иногда её за пазухой таскать, Когда на общей кухне были заняты делами. И как же удивляла нас она подчас, Когда общалась с нами языком своим чувачишиным — То были изъявления души её мышиной. Её акробатических этюдов пластику и стать Нам приходилось вечерами наблюдать: Её попытка пробежать по скользкому ковру нас умиляла — С отважным вертикальным взлётом Вмиг продолжалась планерным полётом И завершалась приземлением плашмя С готовностью всё повторить сначала. И как вольготно было ей в диване жить И гнёздышко своё ревниво сторожить, В нём наводить свои порядки И удирать туда от кошек без оглядки. Цветочки в вазе вызывали неподдельное влеченье: Добраться до нектара первым делом Вело неудержимое стремленье. Букет же оставалось только пожалеть, Что не успел на потолок взлететь. Всё это вспоминаем с ностальгией — Теперь у ней пути небесные, другие.
Викуньи
Средь Андских гор живут прелестные созданья — Викуньи нежные с глазами ангелов, В себе таящих тайны мирозданья. Их лебединой шее позавидует любой, И их душе, так любящей простор, И шёлковой тончайшей шерсти, Спасающей от холода туманных гор. Находят и в ночи они у горцев здесь приют И с огненными ламами, пушистыми альпаками-друзьями По горным тропам бродят вечерами. И коль отважитесь вы в тайны Анд однажды заглянуть, Вам в этот горный край судьбою предназначен будет путь.
Поэтическому салону «Крылья души»
Какая радость – с «Крыльями души» опять мы вместе! Ведь с вами мы, как два крыла, Парим в волшебном поднебесье, Где греет наши души мир сердечного тепла, В виденьях чудной красоты, Что дарят дивные мгновенья Вершить полёт своей мечты.
Коль ты мечтательный поэт
Коль ты мечтательный поэт И в сердце нежные эмоции лелеешь, То и в лихие дни Ты и спартанец, и аскет, И, защищаясь от вторженья зла И от безумья мира, В своём духовном творчестве находишь ты спасенье, А посему у мира есть надежда, Что состоится всё ж Эпоха Возрожденья И одолеет Тёмные Века Искусств спасительный Рассвет.
«Кто знает, что астрал реальней иллюзорного земного бытия…»
Кто знает, что астрал реальней иллюзорного земного бытия, В нём, светлом мире грёз, в воображении волшебном, Парю свободным духом совершенным И проецирую на полотно Духовный мир нетленный.
Моим друзьям бесценным я скажу
Моим друзьям бесценным я скажу: Нет, не погибнет мир, Пока в нём есть те души светлые, Которые блюдут достоинство и честь И в добросердии своём Таланту не дадут погибнуть.
Благодарение сердцу
О сердце! Я хочу тебя благодарить За то, что даришь силы жить, Изъян врождённый свой умом одолевая, Само себя вновь возрождая, Даёшь возможность созидать, Мир, удивляясь, постигать И быть певцом могучей воли.
С. Б.
Взвивались искры от костра И рассыпались в чёрной бездне, Он пел Высоцкого тогда, И лес внимал надрывной песне О тех конях, что краем бездны Во мгле ночной его несут, И о душе его безбрежной, Неведом коей был приют. И пламя жгучего костра Плясало в глубине зеницы, И песнь летела в небеса Надрывной раненою птицей.
Такой изменчивый геном
Разнообразных персонажей Моих графических работ Эпигенетикою нарекли, Но дело, видите ли, в том, Что эти знатоки ещё в конце восьмидесятых В моих графических работах Из серии «Психомутации» Свою эпигенетику успешно разглядеть смогли. Ведь образ жизни человека изменяет Не только фенотип, но и геном, И потому в потомках могут всплыть Любые свойства личности конкретной, Что были взращены в теченье жизни, Причём не только в позитивном смысле слова.
Космос
Коль ты с интуитивным осознанием рождён, Что существует всеобъемлющий извечный Загадочный вселенский разум, Миропорядок коего непостижим, И бесконечность времени, пространства, Энергии и вещества, Где биогеосфера – неотъемлемая часть Вселенной, То поневоле задаёшься мыслью, Как космосом сей разум правит И по каким законам он осуществляет Свою непостижимую и всеобъемлющую власть, И как из хаоса явлений Форм совершенство создаёт, В каких глубинах космоса таится Загадки этой разрешенье.
«Во всякой дисциплине важно принцип осознать…»
Во всякой дисциплине важно принцип осознать, Решение какое руководством к действию избрать, Чтоб ясно стало, от чего и как плясать. И то же самое для дела пригодится, Коль вам до сути докопаться надобно решиться.
Вселенная и жизнь
Вселенная и жизнь – они неотделимы неизменно. Как свет пронзает ночи тьму, Так жизнь и мысль в бескрайнем космосе сквозят Во всяком атоме нетленном, Даруя миру одухотворённость и высокий смысл.
Метро
Метро нас с детства изумляет Подземными дворцами, витражами И историческим ваяньем, На «Комсомольской» коринской мозаикой дивит. Метро от пробок на дорогах нас спасает, Что тормозят бег наверху, И от нещадных холодов оберегает Морозов лютых на ветру. А метростроевцам, что проложили Для нас великие пути, Весной, для нас столь долгожданной, Нам должно благодарность принести. Их труд и лица на плакатах Тех первых метростройных лет Ожили на стенах подземки в память тех, Что возглавляли первые проходки, Как в песне, «от Сокольников до Парка на метро». Дворец с высоким сводом элегантностью сияет И витражами многоликими встречает: Добро пожаловать в подземные дворцы!
Московский особняк Усачёвых – Найдёновых
Москва первопрестольная, Что на семи холмах расположилась — И на одном из них строенье дивное явилось: Своей фантазией Жилярди чудный особняк создал И холм у Яузы-реки дворцом прелестным увенчал. И дрёмные скульптуры в парке вам расскажут о былом, Как в павильоне чайном братья Усачёвы Вели беседу светскую и чайный церемониал, Как в музыкальном павильоне дивно музыкант играл, И о балах в особняке по вечерам под ясною луною, И о влюблённых парах, затерявшихся в аллеях парка раннею весной, И об изысканных манерах, к сожалению, ушедших в Лету, Но дух аристократии наследный Всё ж неотъемлемо живёт в душе поэта.
Парк особняка Усачёвых – Найдёновых
Золотоглазая луна скользит средь кружева ветвей, Златые фонари витают в чёрном бархате аллей, И перистыми листьями полощет по ветру каштан лучистый, Ночными бабочками лист кленовый кружит, бал чаруя, И я вальсирую с каштаном златолистным, Над нами фонарей весёлый рой С Луной танцует серебристой.
Земля моя, как ты красива
Земля моя, как ты красива При взгляде с птичьего полёта Там, где не тронула тебя Бетонных мегаполисов рука, Где по холмам кудрявым бродят облака, Сияют лучезарные озёра, И, водопадом низвергаясь С высоких изумрудных гор Хрустальными потоками, Небесная жемчужная река Астральной радугой играет в облаках, Где изумительный иссиня-синий Океанический простор Дарит лучистые рассветы И пламенеющий закатный небосвод, И бликами сверкающие сонмы вод.
Я соглашусь, что невозможно всё на свете знать
Я соглашусь, что невозможно всё на свете знать, Да и к тому же знаем мы, что ничего не знаем, Но как к познанию стремиться важно, И тот лишь капитан отважный, Кто день за днём познанья море бороздит, Чей разум беспокойный по ночам не спит, А дух просторы мира изучает.
«Кто знает, что бывают…»
Кто знает, что бывают С овчинку небеса, Тот ценит в жизни каждый миг И наблюдает солнца лик, Как пташка малая парит — Так он с природой говорит, Её за всё благодарит — За солнца луч, за бег ручья, за свет Луны, За песни светлые весны, Он ко всему причастен, Над чем и тлен не властен.
Вечера в консерватории
Оркестр Когана на сцене – волшебство. Блистательные музыканты нас уводят в мир Респиги, Исполненный фонтанов Рима переливчатым журчаньем, Поющим ветром в кронах пиний голубых, И музыкою волн морских просторов В поэме «Море» Дебюсси, В мир Брукнера, певца и гения гористых сумрачных стихий, Симфоний Малера всей многогранной жизни многоцветных переливов И в новогодний дивный вечер Искристых венских вальсов золотых. Но нет в оркестре уж альтиста — Моим он братом был по духу своему. Швейцарии взметнулись между нами горы. Придётся ль свидеться – известно провиденью одному.
Вы извините непоседливость мою
Вы извините непоседливость мою, Коль я волнуюсь, невзирая на года, Мой дух же – беспрестанная волна, А ведь волна волнуется всегда. Есть исключение – стоячая волна, В ней пребываю только в грёзах сна.
«Как соткать из пустоты…»
Как соткать из пустоты Жизни светлой нить? И какой живой водой Душу оживить? Как уйти от немоты Пересохших уст? Для чего такой сосуд, Что так долго пуст?
Н. А. Н.
Манил кувшин хмельным вином И думал только об одном — Побольше обаять овец, Ведь средь овец он молодец, Средь молодца же сам овца.
Спор одуванчиков
Средь одуванчиков шёл спор — Кто боле одухотворён. Сказал тут первый: – Всем вам не в укор Мой венчик – малое Ярило — Теплом весной всех одарило. Ну, а второй ему в ответ Сказал: – Однако же мой цвет Звездой лучистою сияет И путь поэтам освещает. А третий молвил: – Я маяк, В туманном сумраке ночи Служу заблудшим кораблям Как путеводный свет свечи. Увы, истёк цветенья срок, Случился лёгкий ветерок И преподал всем трём урок, Трём спорщикам, смахнув с них вмиг Один у всех седой парик.
Осень
Осень, осень заворожила И мне голову вскружила — Ломких листьев лёд прощальный, Сердцу счастья обещанья, На короткий миг прощанье, Впереди зимы дыханье.
Осень, Золотой пруд в Сокольниках
Одинокий лебедь реет на пруду — Улетела пара на его беду, По воде крылами он с разбега бьёт, Но за ней не сможет ринуться в полёт. С белой птицей счастье за моря ушло — Улетела верность, вставши на крыло.
Ещё нас осень радует
Ещё нас осень радует цветеньем розы алой, И бабье лето не торопится уйти, И каждый день, как нега запоздалая, Нас согревает перед долгим шествием зимы. И как глоток последний из хрустальной чаши лета Мы ценим благоденствие её, Но грусти нет в мечтательной душе поэта — Открыто сердце для мгновений светлых удивительной поры.
Художникам
Уметь из пепла возрождаться надо, Хоть после взлёта озаренья Ваш дух вас низвергает в пустоту Духовного немого запустенья, Но пережить беду необоримый дух велит, Из пепла чтобы вновь росток пробился И к небу голубому устремился, Вновь творчеством расцвёл, как вешний сад.
Д. Намдакову
Была знакома прежде я со скульптором одним, Он был немногословен, но глубок. О поиске в искусстве новых форм мы говорили с ним, Форм, в чём-то родственных моим. Его работы, выходившие за грань воображенья, Порой напоминали дрёмные виденья. Его ваяния выглядели так, что вызывали удивленье, Но скрытый смысл он неизменно воплощал. И позже неожиданно, попав в Кызыл, Я в центре Азии вдруг встретилась с его шедеврами ваянья — Два всадника летучих на крылатых скакунах Дух воплотили древний Его земли и дух степи раздольной. Их зоркий глаз, и гибкий стан, Над Энесай-рекой полёт их вольный Запали в душу, и во сне Теперь так часто снится мне: Лечу на пламенном коне Навстречу утренней заре Среди равнины дольной.
Речная прогулка по Москве-реке
Уж если не добраться в Рио-де-Жанейро, То мы пойдём на «Рио», На «Рио», корабле красивом, В речное путешествие по нашей солнечной Москве-реке, Где в чудном зазеркалье вод, Переливаясь красками, осенний лес Навстречу к нам плывёт, И пирамиды белоснежных зданий на волнах витают, Играя солнечными бликами лучей, И лес Зарядья нежно в водах тает. Мир зазеркалья завораживает взгляд, Волшебный отражённый мир реки, Мир сказочных наяд.
Александровский сад
Стал мой знакомец старый снова юным — Цветущий Александровский весенний сад Коралловым цветением объят. Парит ваянье Александра у стены кремлёвской. Его российский гордый взгляд Царит над миром сим цветущим, Где пеной розовой душистых яблонь цвет В небесной сини негой тает И взор той изумительною негою ласкает. Оранжевые россыпи цветов айвы Лучатся радостью весенней Средь изумруда шёлковой травы. И разноцветные весёлые тюльпаны Украсили лучистою мозаикой поляны, А ветер озорной, тюльпанами играя, Волнует юные фонарики весны, Исполненные томным трепетным дыханьем Весны прелестные созданья, Под кронами шикарными так трепетно нежна листва младая, И сад цветёт, пленительными красками играя.
Цветные карандаши «Сакко и Ванцетти»
Кто с детства удивляется игре волшебных красок В сияньи северном, что небосвод Волшебным цветом наполняет, Сколь многоцветно солнца луч Брильянтами в росе на утренней заре сияет, Какие переливы цвета им душа брильянта посылает, Как дивно многоцветье радуги сквозит в струях фонтана И сколько же в природе цветовых оттенков душу изумляет, Поймёт то счастье в детстве и восторг души моей, Когда родители мне на ВДНХ вручают Коробку сорокаоттеночных цветных карандашей. – Домой меня ведите! – тут же закричала я, Приняв подарок. – Рисовать я буду! P. S. Устроены карандаши в коробке были лесенкой — За каждым рядом было видно предыдущий, Её цвета как на ладони красовались, Зовя запечатлеть фантазии моей души. Волшебная коробка долго мне потом служила Для воплощенья образов моих, От детского воображения идущих.
Году Дракона
Грядёт мой год Дракона — Восток так говорит. Ну что ж с того? Хотя, коль разобраться, Его черты мой дух в себе таит. Мой дух осознанный крылатый Достигнуть может и космических глубин, Бывает и непредсказуем, и несдержан, Но и всегда неповторим В создании непреднамеренных иллюзий И в творчестве неутомим. И в джунглях человеческой истории Надеется не потеряться, Благие мысли правят им. С повышенной разумностью он дружен, Как исповедник многим он бывает нужен И с увлечённостью натуры Нередко совершает он прыжки С волны и на волны манящих увлечений, Преодолев барьеры, что дано осилить Лишь одному ему. Когда же в творческом полёте В астрал его вдруг улетает дух, Он на Земле не существует, А, возвратясь в реальность, существует вновь. Его встречает здесь, бывает, мирская горечь, Очарование природы, жизнь земная, слёзы и любовь. P. S. Вулкан в Драконе дышит огненною страстью, Что рвётся из глубин с неодолимой силой, Рождая озаренье в огнедышащем потоке, Летящем сквозь страстей горнило.
Знаки Зодиака
Случилось так, что по рожденью Тебе достался знак Землетрясенья. В календаре ах-кехском этот знак, как знамя, Символизирует пылающее творческое пламя. В Китае ты Дракон, И огненный сей знак, и Солнце, твой кумир, Во всех делах тебя сопровождают, И дух твой пламенный покоя не желает, Идеями и творческими замыслами, Бывает, и во сне пылает. Но водный знак и Рыб, и Водолея Его надёжно охлаждает И не даёт сгореть дотла хоть иногда.
Что говорят ах-кехи
А по ах-кехскому календарю, В символике ах-кехской, Мой день, неделя, год рожденья Все разом значатся – «Землетрясенье», Что значит энергичное и сильное явленье, Подобное дракона пробужденью. Рождённый в этом знаке уловить не в силах, И, как мечтатель, он не замечает, Когда печальное событие Извне украдкой подступает. Но есть вторая сторона явленья — Он человек-эксперт, Медоуказчик, И в этом суть его предназначенья.
Ива
Рожденья датою была мне ива суждена — При песенной меланхоличной красоте своей она Весьма чувствительна, нежна, С любовью к солнцу и теплу, И пребыванью у воды. Она в минуты радости общения с природой и астралом Жизнь творческую светом наполняет. Партнёром трудным ива вам бывает, Поскольку к быстрой адаптации способностью не обладает И компромиссов не приемлет. Хоть с виду беззащитная, в ней дух великий пребывает. Не сбрасывает лист зелёный даже в холода, Ум проницательный находит нужное решенье, Случится коли с ней беда, И вновь дарует возрожденье. И мотивация в делах всегда для ней важна, Но никогда, и ничего, и никому Не станет вдруг навязывать она.
Крым, Алушта
Алушта, крепость Алустон, — Древнейший Византии фрурион, Продолживший факториею генуэзской исторический свой путь, Максимильяном Первым возведённый, И сквозь века летящий колокольный звон Нам о былых эпохах возвещает. Двуглавый Византии властно реющий орёл, Взирая повелительно на запад и восток, Имперскими крылами землю обрамляет. Ивану Третьему невесту, в будущем царевну Софью Палеолог шлёт С библиотекой уникальной в нерушимый Признания величия России доверительный залог. Алушта наших дней, В волшебном окружении кудрявых крымских сосен, Вечнозелёных кедров-исполинов, Остроконечных кипарисов чудных, Под песни волн искристых, изумрудных На холмах разморённой солнцем возлежит, Великолепно осенённой Короной величавой Демирджи С её долиной великанов, Взирающих издалека И тающего в изумительной лазури О чём-то грезящего Чатыр-дага — Взлелеяна создателем на долгие века Жемчужина Тавриды несравненной, И восхищённый поэтический мой дух нетленный Запечатлён теперь создателем на этих берегах.