Ника Космос Странная Любовь

Он ушёл, и я сделала всё, лишь бы не попадаться ему на глаза, когда он проходил мимо, стоя за уставшим, побитым и мрачным Артёмом. Несомненно, это детский поступок, но сейчас так нужно. Я не готова видеться с ним.

Охранники провели нам небольшой инструктаж по дому, показали ванные комнаты, столовую, место для будущих тренировок и самое важное — комнату отдыха, в которой висел на стене напротив дивана огромный плазменный телевизор, который мы могли смотреть в свободное время.

Ужин проходил за длинным столом. Их всего было два. За одним сидели амбалы всем скопом, а за другим — мы. Еда была намного питательнее и вкуснее, чем раньше. Мой желудок ликовал от такой еды, что так напоминала домашнюю, мамину. Тишина в зале нарушалась лишь мерным стуком столовых приборов и приглушённым ропотом с соседнего стола, где здоровяки поглощали порции с пугающей скоростью. Я старалась не смотреть в их сторону, полностью сосредоточившись на горячем рагу, пар от которого щекотал нос ароматом пряных трав и томлёного мяса. Каждый глоток густого бульона отзывался приятным теплом во всём теле, заставляя на мгновение забыть о том, где мы находимся, и что нас ждёт завтра.

Остальные, теперь уже не пленные, спокойно трапезничали, изредка и тихо переговариваясь. В тусклом свете подвесных ламп их лица казались мягче, а тени, залегавшие под глазами от вечного недосыпа, на время разгладились. Мы все понимали без слов: такая щедрость всегда имела свою цену, но сейчас, пока минуты спокойствия и дурманящий запах еды не вынуждали опасаться, об этом не хотелось даже думать.

Стас не появлялся в зоне видимости, и напряжение внутри немного спало.

Амбалы за соседним столом уже начали шумно отодвигать стулья и выходить из-за стола. Их грубый хохот эхом разносился по помещению, заставляя нас невольно втягивать головы в плечи. Несмотря на сытость, напоминание об их присутствии быстро вернуло к реальности. Я посмотрел на Артёма, и сердце невольно сжалось. В его глазах отражалась смесь мимолётного удовлетворения от еды и глубоко запрятанного страха перед неизвестностью, которая поджидала нас за дверями этой столовой. Думаю, я выглядела точно так же.

Придвинувшись к нему ближе, я тихо позвала его, и он поднял веки, встретившись со мной взглядом.

— Как ты?

Артём на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем выдохнул, и этот выдох был похож на надлом.

— Я и сам пока не понимаю, Алиса. — Ответил он хрипло. — Кажется, я всё ещё там, в этой больнице, прохожу ловушки и пытаюсь вновь бороться со смертью… Слышу этот гул в ушах. Мозг просто отказывается верить, что мы здесь.

— Приходи в мою комнату, нам нужно поговорить… Я буду ждать тебя.

Артём ничего не сказал, лишь коротко, почти незаметно кивнул, подтверждая, что услышал меня. Сразу после этого он снова опустил голову и принялся методично ковыряться в тарелке, имитируя поглощение остатков остывшей еды, пока я медленно поднималась со своего места, возвращаясь в комнату. Алла уже успела сходить в душ и стола перед зеркалом, суша волосы полотенцем.

Я раскрыла дверцы деревянного, в тон комоду, шкафа. Ряд полок занимали средства гигиены, полотенца и подписанные отсеки с нижним бельём, а пространство, где находились вешалки с одеждой, разделялось на две части. Не понимаю, как при таком отношении к нам они соблюдают все условия для нашего комфорта. Вероятно, это была тщательно продуманная психологическая ловушка: создать иллюзию нормальной жизни, чтобы притупить бдительность и волю к сопротивлению. Глядя на идеально отглаженные воротнички рубашек, футболок и брюк, я ощутила почти физическую тошноту. За этой безукоризненной чистотой скрывался холодный расчёт тех, кто держал нас здесь.

Взяв всё нужное, я направилась в ванную комнату и заперла дверь одной из кабинок. Весь день смывался и утекал в канализацию вместе со всей тяжестью на душе. Мне хотелось найти здесь что-то ценное для себя, за что могу держаться и отвлекаться, лишь бы только не погрязнуть в своих мыслях. Вода продолжала шуметь, создавая своего рода «белый шум», за которым не было слышно ни внешнего мира, ни внутреннего страха.

Я вытерлась насухо и надела новую одежду. Она не особо отличалась от прежней, разве что по цвету. Небесно-голубая свободная футболка и серые леггинсы оказались в размер, а тревожные думы на счёт их осведомлённости даже в таких мелочах вновь всколыхнули во мне небольшой гнев. Нас осталось семнадцать человек, ведь в заброшенной больнице погибли трое, и каждому они подобрали размеры? Серьёзно?

Чего же ещё предстоит ожидать от них, а в особенности от Романова?

В комнате меня уже ждал Артём, и я обрадовалась, увидев его. До последнего сомневалась, что он придёт. Алла не особо радовалась его появлению, но спокойно сидела на кровати, и держа в руках книгу, явно не читая её. Много ли можно прочитать вообще что-то вверх ногами?

— О чём ты хотела поговорить? — спросил он, обнимая меня и присаживаясь на край моей кровати.

— Мне очень жаль, что с нами так вышло… увидев тебя избитым, я не знала, как найти слов, чтобы поддержать тебя…

— Всё хорошо, Алиса. Это было ожидаемо, но рискнуть стоило. Побег без Миши заранее был обречён на провал, как бы мы не старались.

— Вы что, хотели сбежать? — вскрикнула Алла, шокировано уставившись на нас. — Вот вы даёте… Все знают, что это невозможно. От Романова нельзя скрыться даже на другой планете.

Мы переглянулись с Артёмом, а Алла не унималась, начиная ходить по комнате и приводить свои доводы, в которые она сама искренне верила. Где-то мы соглашались с ней, поддерживая разговор, но в основном последних сил держались, чтобы не прервать этот надоедливый монолог.

Поговорить нормально нам так и не удалось. Я отправила парня в свою комнату, дав понять, что продолжим позже, когда вокруг не будет лишних ушей и глаз для этого.

Ещё долго лежала, ворочаясь с боку на бок, не в силах уснуть. В голове бушевал неукротимый поток мыслей, захлёстывающий меня. Появлялось всё больше вопросов, ответы на которые ускользали, оставляя пустоту и тревогу. Слёзы жгли где-то глубоко в горле, но сил плакать больше не оставалось. Они казались иссу́шенными.

Сквозь тусклый полумрак комнаты я пыталась разобраться со всем тем, что мучило больше всего. Почему всё так вышло? Как получилось, что Полину продали? Вина, как нож, вонзалась в сердце, смешиваясь с горечью непонимания и злостью, рвущей мою душу на части, словно ломая её окончательно и навсегда.

Я чувствовала, как внутри меня растут странные перемены, непонятные и пугающие. Что-то в душе переставало быть прежним. Меня постепенно поглощает незнакомая тьма. Я уже не была той, кем была прежде — мысли стали другими, поступки несвойственными, словно теряла своё истинное «я» по капле, медленно и мучительно. Это ощущение — страшнее всего.

Внутри всё кричало, но этот крик никто не мог услышать. Это остатки прежней меня всё ещё пытаются бороться...

Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, но сон уже стал брать верх. Едва слышимый скрип двери и тихие шаги, направленные в мою сторону, заставили немного напрячься. Кровать рядом прогнулась под весом, а нос уловил знакомый запах и отчего-то напряжение ушло.

Стас сидел молча, не трогая меня и не пытаясь заговорить. Я слышала его размеренное дыхание и тепло тела рядом, но упорно делала вид, что сплю.

— Мне так жаль, что тебя втянули в это… — очень тихий голос звучал с неподдельной грустью. — Если бы я мог тогда всё исправить, я бы исправил. Теперь я не смогу отпустить тебя. Моя синичка не покинет меня во второй раз…Я не смогу принять это. Когда она улетела из клетки, я не мог ни есть, ни спать и думал только о ней, пока не вытеснил эти чувства и не превратил их в оружие. Сейчас всё по-другому, но…

Усталость всё же победила меня, и под красивый низкий шёпот я погрузилась в сон, так и не дослушав того, что он хотел мне рассказать.