Ника Арская Лесная Шерсть

Пролог

Темнота в лесу сгущалась с каждой минутой, а грохот вдали не умолкал и становился все ближе. Летний дождь заглушал неторопливую беседу молодых разведчиков. Холодные капли падали на их маленькие головы и лопались, покрывая целиком тела, спрятанные в зеленые плащи из лопуха. Лишь длинные остроконечные уши торчали и дергались. Лесных эльфов не смущала погода: прячась за капюшонами, они шутили и смахивали с себя громадные порции небесной воды.

Рядом с эльфами стояли мохнатые псы. Они изредка отряхивались и, приоткрыв пасть в улыбке, шумно дышали, выпуская клубы еле заметного пара прямо в ворох столпившихся разведчиков. Промокшие накидки на их корпусах прикрывали снаряжение и шерсть, оставляя под дождем испачканные лапы.

Самый старший по званию эльф Амарант заметил вдали приближающуюся высокую фигуру. И пока она нарастала, поглощаясь со всех сторон мраком, некоторые из псов стали выть, поскуливать и водить носами точно ежи, предвкушая встречу с новым членом отряда.

— Стройся!

Крик в толпе привел разведчиков в движение, началась возня. Голоса затихли, и вместо них пришли звон застежек на ремнях с амуниции, чавканье сапог и звонкий лай. Командующий наблюдал как хрупкие тела в накидках мешались друг с другом словно упавшие листья во время сильного ветра, копошились в маленьких рюкзаках, висящих на седлах из толстой, набитой опилками кожи. После проверки всего снаряжения, эльфы брали за поводья псов и становились в шеренгу. Неуклюжие косматые туловища послушно следовали за всадниками, сохраняя хлопотливость.

Амарант перевел взгляд во тьму, где фигура успела раздвоиться. Приблизившись к освещенному факелами участку, ожидавшие сначала увидели мокрую морду черно-рыжего пса, а затем рядом идущего хозяина в таком же лопуховом плаще. На спине корги сидела эльфийка, чье лицо было скрыто капюшоном и светло-пшеничными локонами.

Высокий эльф остановился и махнул рукой тому, кто ранее подал команду, не замечая уставившийся на него отряд. Амарант тут же сдвинулся с места, вынул из земли догорающий факел и, прикрыв его рукой, подбежал к троице. Лай неожиданно прекратился, и дождь ударил с новой силой.

— Сколько их будет? – устало спросил эльф и, вынув из кармана свернутый в трубочку лист черники, поднес ко рту.

— Всего семь, Кизил.

Командующий поднес факел к хмурому лицу главного разведчика, который, прикурив, хмыкнул. Сухая трубочка вспыхнула и начала тлеть.

— В прошлом сезоне их было больше

Амарант обернулся в сторону отряда и замер, словно был не уверен в своем подсчете, а после достал из-под плаща сверток бересты и, развернув его двумя пальцами, пробежался глазами по приказу.

— У нас по плану разведка границы королевства и, возможно, расширение его территории, – отчеканил Амарант, а затем добавил, – Если позволит удача, конечно, и мы не наткнемся на волков.

— В общем, ничего нового, — сухо отозвался Кизил. Лицо сливалось с темнотой и лишь во время затягивания трубочки можно было разглядеть холодного цвета прищуренные глаза и мокрую, коротко стриженную бороду. Он направился в сторону отряда, чавкая своими высокими сапогами.

Не останавливаясь, главный разведчик разглядывал корги. Они стояли каждый со своим хозяином, свесив треугольные мохнатые уши. Глаза, похожие на блюдца, и носы повторяли друг друга. Молодые эльфы, вытянувшись, замерли.

Дойдя до конца, Кизил остановился. Вдохнув полной грудью, он наклонил голову на бок и попытался рассмотреть стоящего напротив эльфа, но накидка, плотно прилегающая к телу, будто пыталась уберечь того, кто ее надел. Его взгляд скользнул на сапоги из кожи полевки, потом на лапы и морду любопытного пса. Вдруг Кизил, не мешкая, бросил недокуренную трубочку и машинально вдавил ее в землю. В два шага он подошел вплотную к эльфу и резко снял капюшон. Разведчик согнулся в коленях и вскрикнул от боли. Его лицо скривилось. Он попытался удержать равновесие, но хватка не ослабла. Ноги скользили по земле.

Кизил прошипел сквозь зубы:

— Ты опять пытаешься меня обдурить?

Он перевел взгляд на пса.

— Разве что ты умудрился взять чьего-то корги...

— Волосы — прошипел от боли эльф, и Кизил брезгливо отпустил его. Приземлившись спиной в грязь, разведчик резко вскочил и, протерев рукавом лицо, стал отряхиваться.

– Каждый год одно и то же! – повысил голос Кизил. – Дёрен!

Эльф взглянул на отца, потирая затылок.

– Когда я вернусь

– А если нет? – крикнул Дёрен, – Тебе мало было прошлого раза? Сколько вернулось, пол группы? Их с каждым годом все меньше, а результата ноль!

– И ты хочешь быть в их числе? Знай свое место! – рявкнул Кизил в ответ, и все как один вздрогнули. – Если ты забудешь про свои обязанности, еще больше эльфов не доживет до следующей весны. Ты этого хочешь?

– Я хочу, чтобы такого старика как ты не загрызли волки, – устало ответил сын, – глупая смерть.

Кизил хотел что-то возразить, но Дёрен махнул рукой, не желая больше ворошить заезженную за пять лет тему.

Амарант наблюдал за происходящим, стоя возле черно-рыжего пса, предварительно взяв его за край повода. Зверь послушно наблюдал за хозяином и не обратил внимание, когда командующий решительно отбросил погасший факел недалеко от себя.

Не успел эльф обдумать увиденное, как за спиной послышалось шуршание. Обернувшись, командир посмотрел вниз. Напротив него стояла эльфийка. Она небрежно собрала локоны с лица в кучу и резкими нажатиями превратила их в висящую влажную массу, а после убрала куда-то за шиворот.

Пес резко отряхнулся, словно ждал, когда она спрыгнет. Эльфийка встала рядом с командиром и тут же привлекла внимание остальных разведчиков.

— Добрый вечер, Свида, — поприветствовал не глядя эльф, сжимая крепче повод. — Ну и погодка! — добавил он с улыбкой.

Последовал легкий кивок. Подождав пару секунд, он решительно продолжил:

— Пришла проводить отца? Не переживай, я позабочусь о его безопасности.

Свида молчала. Лишь тогда Амарант посмотрел в ее сторону и замер. По еле заметным очертаниям щек текли слезы и сливались с каплями, а как только они доходили до уголков рта, исчезали, уступая место другим. Красные потухшие глаза смотрели в сторону отца, который поспешно возвращался к ним. Командир недовольно вздохнул, переводя взгляд в сторону Кизила, и прошептал:

— Опять твой брат за свое.

Тем временем Дёрен, не скрывая эмоций, пнул рядом лежащий камень, который стремительно влетел в стойку с факелом и сломал ее. Почти сгоревшая ветка, обмотанная толстым слоем бересты, упала на землю и потухла.

Все присутствующие безэмоционально наблюдали за обстановкой. Лишь когда Дёрен поплелся за отцом, гневно потянув за повод пса, стоящие в отряде эльфы стали перешептываться между собой. Куски некоторых фраз резали слух. Кто-то насмехался, кто-то разочарованно мотал головой, а другие старались не обращать внимания.

Подойдя к Амаранту, Кизил молча посмотрел на него и, пройдя мимо, стал проверять свое снаряжение, бурча что-то под нос. Подтянув ремни подпруги и расправив крылья седла, эльф встал на стремя и начал смахивать капли, скопившиеся на амуниции. Ветер поднялся и оголил черную как копоть макушку главного разведчика. Свида стояла рядом опустив голову, будто пыталась найти что-то в земле, а Амарант, проследив за резкими движениями, не выдержал и сказал:

— Надеюсь, ты не согласился на его авантюру? Твой сын слишком юн для таких прогулок, тем более его вспыльчивость никогда не принесет пользы в трудный момент.

— Несомненно. — сразу отозвался Кизил, — но если бы он хоть раз поговорил со мной, а не огрызался, и не прикидывался одним из разведчиков, может, я бы и взял его с собой.

Тут эльфийка резко уставилась на отца. На ее лице читалась растерянность:

— Ты же пообещал мне, что если я расскажу о его планах, он никуда не поедет!

Амарант лишь скрестил руки на груди, а Кизил продолжил копаться в рюкзаках. Ее будто никто не услышал. Свида отвернулась от эльфов и ее плечи задергались. Неожиданно кто-то толкнул ее в спину. Это был Дёрен.

— Ты как обычно лезешь и жалуешься. Еще сестра называется! — Недовольно возразил эльф, проходя мимо, — С дороги!

Она послушно сделала пару шагов в сторону и пропустила мохнатого зверя, идущего за братом. Вытерев слезы, Свида вновь повернулась ко всем присутствующим, и ее лицо побледнело.

— Ну вот и все, — С облегчением произнес Кизил, забравшись в седло, — Получается, будет шестеро, и мы с тобой, друг.

Амарант кивнул и пошел к своему псу, попутно скомандовав отряду приготовиться. Все как один лихо запрыгнули на спины зверей и, выстроившись колонной, медленно пошли в сторону высокой черной стены из кустов колючего боярышника.

Кизил повернулся к дочери. Его лицо смягчилось и теперь выглядело уставшим.

— Не переживай, мы прибудем к концу осени. А там и гульбище скоро! Навеселимся, натанцуемся, я тебе что-нибудь с разведки привезу, — эльф слегка улыбнулся и посмотрел в сторону уходящего вдаль сына, который так и не попрощался с ним, — А ты за братом поглядывай, и не сердись на него: отойдет. Главное, держитесь вместе. Кто знает, на кого мы наткнемся в чаще.

Отцовские наставления стихли, а лицо эльфа вновь стало серьезным. Свида молча подошла ближе и, распахнув свой плащ, достала из-за пазухи что-то замотанное в листву.

— Вот, в дорогу, вдруг похолодает.

Эльфийка протянула сверток, и Кизил, надорвав лист пальцами, коснулся пряжи из собачьей шерсти.

— Сама связала, — неуверенно продолжила она опустив голову, и через пару секунд почувствовала на своей макушке тяжелую теплую ладонь.

— Спасибо, милая.

Главный разведчик убрал сверток в один из свободных рюкзаков и, наклонившись к взъерошенной холке, вдохнул полной грудью запах зверя. Затем, натянув поводья, он слегка нажал на бока пятками, и корги сдвинулся с места.

— До встречи, Шипчик, — эльфийка скользнула пальцами по черной шерсти, и Шипчик на прощание помахал хвостом.

Свида наблюдала за тем, как отец, укрываясь плащом, с каждым шагом удалялся от нее, а потом и вовсе исчез в ливне. Вдалеке послышался скрип открывающихся ворот через колючие кустарники. Спустя какое-то время скрип повторился и наступила тишина. Недолго думая, эльфийка взяла один из оставленных факелов и пошла в сторону ушедшего брата.

Глава 1 Королевская тайна

Хижина кузнеца стояла на распутье между королевством и лесным поселением. Она напоминала старый прогнивший пень, в котором сделали отверстия для двери и окон. Из плоской крыши торчала каменная труба, откуда выползал еле заметный дымок. Рядом с домом располагался деревянный навес, где стояла бо́льшая часть утвари. В самом его центре красовалась отполированная наковальня. Ее рог смотрел прямо на путника, изучающего неподалеку местность.

Подул осенний ветерок, и на землю стали падать разноцветные листья с деревьев смешанной чащи. Эльф опрокинул голову и, подставив ладони к небу, замер. Оранжевый лист клена медленно кружился в одиночном танце, мерцал, поглощая остатки дошедших лучей, и вскоре накрыл путника с головой. В какой-то момент эльф будто опомнился. Выпустив увядший лист из бледных рук, он быстрым шагом приблизился к навесу и прошел сквозь него. Остановившись у деревянной двери с железными петлями, путник постучал и тут же наспех поправил плащ, грубо отряхнув его по всей длине. Никто не открыл.

Тогда Омиас оглянулся по сторонам и прислонился торчащим из капюшона ухом к дереву. Послышался скрежет металла и шаги, которые стали приближаться. Эльф отпрянул, поджав губы, и замер. Дверь резко открылась.

– Вороний помет! – вскрикнул сиплым голосом старик, чуть не уронив ящик с инструментами.

Омиас вздрогнул от резкого ругательства и виновато улыбнулся.

– Простите, что напугал вас! Я тут ищу кое-кого

Недовольно цокнув, хозяин хижины направился к наковальне, шумно сопя и продолжая ругаться. Его широкая спина местами прилипала к льняной рубахе, образуя симметричный полукруглый узор, а плотный рабочий фартук болтался, ударяясь о колени. Омиас медленно последовал за кузнецом, попутно разглядывая различную мебель и большие деревянные бочки, доверху наполненные изделиями. От кухонных приборов до собранных в кучу железных гвоздей, они лежали и ждали своего часа на праздничной ярмарке в честь окончания лета. Эльфы называли это событие Гульбищем. День, в который все веселятся, прыгают через костры, объедаются собранным урожаем, а после готовятся к зимней спячке.

– Я тебя раньше не видел. Ты из поселения? – спросил старик уже спокойным голосом.

– Не совсем. Я прибыл из королевства, спустившись со старого дуба, который стал нам когда-то домом. Вы, наверное, помните, как наш народ освоил эти земли, – подхватил Омиас, радуясь концу напряженной обстановки. – Хотя чего я вам рассказываю, такому старику как вы знакома история. А я ее писатель, хронист!

С грохотом поставив ящик на ближайший свободный стол, кузнец, подбоченившись, повернулся. Длинная густая борода закрывала почти всю шею, переливалась седыми прядями, а прищуренные глаза еле виднелись из-под заросших бровей. На лысой макушке выступали капли пота.

– Хронист? Я думал, писать историю в наше время уже не имеет смысла. Да и выглядишь ты молодо для того, кто разбирается в ней. Как ты уже сказал, старику вроде меня известно многое, но чтобы у нас появились хронисты Впервые о таком слышу.

Он с огорчением уставился на путника и, попутно указав на выпирающий живот, добавил:

– Хорошо вас там кормят.

Лицо Омиаса покраснело. Улыбка исчезла. Собравшись с мыслями, он подошел ближе и заметил, что вдалеке за наковальней висели новые седла. Их сидушки обычно набивали опилками вперемешку с соломой. Сам корпус аккуратно вырезали из дерева, большие крылья, похожие на кожу какого-то животного, закрывали стремена. Их же создавали из упругих веток орешника. Подпруга напоминала плоскую вязаную веревку, имеющую по краям железные кольца и застежки для них.

Омиас пришел в себя и продолжил:

– Так вот, я ищу эльфа, который умеет говорить с псами. Знаете такого? Он, вроде, один в поселении.

Хозяин хижины отвернулся и стал раскладывать принесенные инструменты, а Омиас, воспользовавшись моментом, застегнул плащ и поправил торчащие светлые локоны, прилипшие к пухлым щекам. Между ними вновь повисло неловкое молчание, отчего путник снова занервничал. Не так часто приходится встречаться с простым народом, да еще и с ворчливым кузнецом, который живет на отшибе.

– Корицик Цейл что ли? – он поднял брови и усмехнулся. – «Разговаривать с псами» его любимое занятие, но он всего лишь смотритель за порядком, а не какой-то особенный эльф.

Заметив легкий кивок хрониста, хозяин насмешливо продолжил:

– Знаешь, те, кто не имеет дело с лисоподобными, боятся их как волков. Даже сравнивают напрямую. А по тебе видно, что ты целыми днями сидишь и черкаешь неповторимую историю для наших потомков. И зачем же такому занятому королевскому хронисту сдалась эта «псовая» тема?

Омиас настороженно произнес:

– Не могу сказать, это королевская тайна, – он запнулся, услышав хриплый смех.

– Знаю я ваши тайны! Ты думаешь, на что мне эта борода? Видел! Своими глазами видел, как предыдущее королевство развалили, а теперь за это взялись, – вытирая руки о фартук процедил кузнец. – Пустобрехи!

Его лицо резко скривилось в жуткой гримасе, руки, не отпуская фартук, застыли. Кузнец о чем-то задумался. Одинокая жизнь в хижине дала свои плоды, и Омиасу показалось, что с каждым новым вопросом обстановка накалялась словно железо.

– Как только вижу ваши яркие плащи да кафтаны, сразу понятно - жди плохих новостей. – буркнул в итоге кузнец, и хронист мысленно остановил себя, как бы не сказать лишнего. Но терпение и желание вести добрую беседу потихоньку исчезали даже у него.

– Так где я могу его найти, этого Цейла?

Старик злобно посмотрел на Омиаса, но все же ответил:

– Сейчас перед осенним Гульбищем народ занят собирательством и охотой. Он может быть где угодно.

– У меня мало времени. Может, есть какие-нибудь догадки?

Кузнец еле слышно ругнулся и продолжил греметь инструментами.

– Через тридцать деревьев, ближе к северу, есть черничное поле. Загляни туда. Там как раз сейчас идет сбор ягод.

Он раздраженно махнул рукой в нужном направлении и отвернулся к столу. Омиас тут же довольно кивнул и уже хотел было направиться в путь, как вдруг старик продолжил:

– В противном случае, ты его нигде не найдешь.

– Почему?

– Он скажем так, не общителен. Да и работник так себе. Вечно куда-то пропадает, заказывает у меня седла и забывает забрать их. Приходится их доставлять самому, а я уже стар, да и ленив для таких прогулок! – проворчал хозяин и тут же резко перешел на крик – И вообще, пошел прочь уже, мне работать надо! Вот-вот начнется Гульбище, а я как последний лежака все лето потратил на изготовление охотничьих ловушек. Почему они сами никак не научатся их мастерить?

Омиас хотел было что-то сказать, но как только увидел, что кузнец замахнулся деревянным молотком, который нашел на рабочем столе, вздрогнул.

«Не общительнее вас, значит?» – усмехнулся про себя хронист, пытаясь успокоиться. Быстрым шагом выйдя за порожек навеса, он поклонился и пошел на север. Но осознав, что так и не узнал имя хозяина, крикнул:

– А как вас зовут?

Кузнец неохотно и еле слышно ответил:

– Это королевская тайна.

***

Густой лес шумел пением птиц, обнажал кроны деревьев, пропускал еле теплые солнечные лучи к влажной земле. Приходилось пробираться через осоку, обходить заросшие старым мхом пни и переступать муравьиные дорожки. Идя по лесу и настороженно смотря по сторонам, Омиас пытался себя успокоить счетом деревьев.

И хоть он понимал что в безопасности, фантазия, подпитанная легендами из королевской библиотеки, не давала покоя. Каждый кривой сучок и неподвижный куст в тени деревьев внушал всякое, что было начерчено углем где-то на берестовых страницах сказаний и историй. Но это же все сказки, чтобы никто не ходил в лес за оградой?

Кроме волков. На брусках и страницах они всегда были нарисованы красочно, не как остальные звери – обычной черничной краской. Их округленные глаза, огромное тело со стоячей дыбом шерстью и оскал были каноном в эльфийской истории переселенцев. Страшнее осознавать, что весь этот кошмар был и остается правдой. Что половина эльфийского народа была съедена ими. Без причины.

Омиаса мучили мысли о том, как же тяжело и горько далось путешествие сквозь непроходимые чащи и заросли. На что народ надеялся, когда покидал свой дом? Многие гибли от ран, болезней, тонули в болоте и были похищены птицами словно мыши. Но борьба была не напрасна. Ведь после того, как эльфы смогли отгородиться от этих чудовищ, спрятавшись за густым и высоким кольцом колючего шиповника, многие даже позабыли, каково оно – на другой стороне. Насколько там жутко и мрачно. Лишь охотники и королевская разведка бывали в уже «диких» лесах. Но что будет, если это произойдет снова, и волки вновь найдут беззащитных эльфов? Можно ли надеяться на защиту корги? Да и как можно на них полагаться, если все жители недоверчиво смотрят в их сторону. «Они же потомки волков. И хитрые как лисы» – пронеслась услышанная от кого-то фраза в голове хрониста.

Выйдя на еле заметную тропинку, протоптанную каким-то животным, Омиас снял капюшон и шумно выдохнул. Он прошел ровно половину и уже чувствовал усталость, легкое покалывание в ногах и прилипшую от пота одежду. Откинув голову назад, он закрыл глаза и хотел было перевести дух, но что-то зашуршало сбоку. Не двигаясь, хронист медленно повернул голову и посмотрел в высокую траву. Она росла плотно, верхушки осоки покачивались, меняя друг друга. Ничего не было видно. Тогда он осторожно взял с земли ветку и, осмелившись, стал раздвигать потускневшие зеленые стебли. В ту же секунду из нее показались большие стеклянные глаза лягушки. Омиас отпрянул, чуть ли не вскрикнув, а земноводное, не меняя положение, одним прыжком перепрыгнуло эльфа и скрылось в траве за его спиной. Уняв страх в груди и посчитав еще пару деревьев, хронист ступил на еловую землю, куда не попадало солнце и ничего не росло. Повсюду лишь разбросанные шишки да иголки, которые могли с легкостью продырявить обувь.

– С дороги!

Крик появился со спины, и Омиас в последнюю секунду успел прыгнуть в сторону. Не удержав равновесия, он упал на живот и тут же повернулся в направлении источника звука. Мимо него пронесся огромный рыжий корги с короткими лапами и вьющимся хвостом. В седле, приподнявшись на стременах, находился всадник. Его тело будто не двигалось. Резкими скачками зверь все дальше отдалялся от напуганного Омиаса и вскоре скрылся, спустившись с холма куда-то вниз.

Позабыв об усталости, хронист резко поднялся и побежал следом за всадником, задыхаясь и не останавливаясь ни на шаг. Он улыбался. «Нашелся!».

Плащ развивался и замедлял его, цепляясь за ноги и упавшие ветки. Добежав до конца прямой дороги, ему открылось то самое черничное поле, о котором говорил кузнец. Сердцебиение и одышка заглушали слух. Прищурившись от ярких лучей и убрав растрепанные волосы, он заметил несколько фигур в центре поля. Разросшиеся кусты черники почти с головой закрывали рабочих, которые в спешке куда-то бежали. Омиас судорожно стал выискивать всадника, но его нигде не было.

Тут из кустов вынырнули два пса. Они скалились, лаяли, гоняли друг друга по всему полю и, хватая за шею, валили на землю, топча чернику. Телега, в которую был запряжен один из них, качалась из стороны в сторону и в какой-то момент упала на бок. Вся собранная ягода оказалась на земле и отпечаталась на шерсти упавшего пса. Рабочие что-то кричали, махали руками, кто-то прижимал к себе своих детей или убегал, прячась за деревья.

Потасовка все не заканчивалась, пока не объявился еще один пес. Он нырнул в драку сородичей и, показывая белоснежные зубы, куснул каждого за бок. Глаза его округлились, шерсть под седлом встала дыбом, а всадник, который сидел сверху, кричал что-то несвязное, разгоняя дравшихся длинной веткой. Псы поначалу злились и пытались напасть в ответ. Но, получив пару раз по ушам, они проскулили, и разошлись по сторонам будто приходя в себя. Их косматые морды вновь стали спокойными, уши потянулись к небу, язык болтался и блестел от слюны. Телега, поскрипывая, чудом встала на четыре колеса, только вот черники в ней совсем не осталось.

Ошеломленный произошедшим, Омиас не сразу стал спускаться с холма. Ему стало страшно и неуютно от увиденного. Перебирая в голове все возможные варианты событий, он шумно выдохнул и, наконец, осмелел.

Тем временем эльфы подняли шум, испуганно озираясь друг на друга. Они собрались в одну большую кучу и наблюдали за каждым шагом зверей. Никто не желал подходить ни к телеге, ни к полю. Наконец, самый старший из рабочих направился к всаднику, переступая раздавленный урожай.

Спрыгнув с корги, смотритель подошел к помятому кусту черники и оторвал пару подсохших листьев. Достав из-за пазухи короткую самодельную трубку, он запихнул покрошенную листву в чашу и как следует придавил ее большим пальцем. А потом взял трубку зубами и, обернувшись, резко встретился с испуганными глазами работника.

– Ну и где тебя носило, Цейл? – спросил он испуганным голосом.

Всадник поднял указательный палец вверх, а другой рукой стал прощупывать карманы своей накидки, задумчиво смотря куда-то в сторону. Все эльфы замерли в ожидании. В ту же секунду он довольно промычал и, достав из кармана огниво, прикурил.

– Кто у вас тут главный? – спросил Цейл, игнорируя заданный ему вопрос.

– Ну я. – скрестив руки на груди отозвался тот же эльф.

От услышанного всадник выдохнул дым прямо ему в лицо и тут же замахал рукой, покашляв. Потом он достал из другого кармана брусок орешника и срезал тонкую стружку, на которой чиркнул что-то углем.

– Это что Касатик и Мятлик? Я же говорил вам оставлять их на разных концах поля, а вы как обычно сделали наоборот. – чуть ли не шепотом сказал Цейл, указывая на виновников драки. – Это проблема.

Вдруг он звонко свистнул в сторону гуляющих псов, и они как зачарованные, забыв обо всем, понеслись к нему. Толпа с главным рабочим испуганно вскрикнула, отходя назад, когда корги резко остановились перед Цейлом. Он устало погладил каждого по морде, оглядел издалека повозку и, что-то бормоча себе под нос, взял повисшие поводья из конопляной болони и отдал их рабочему.

– Посмотри, что они сделали! Помяли наш урожай, опрокинули телегу с ним, все растоптали! Зря я послушал тебя утром и взял псов. Одни убытки!

Рабочий махал руками, орал на Цейла и тыкал в него грязными пальцами. Все молча стояли и смотрели на помятую чернику. Сказать было нечего: утренняя работа оказалась напрасной. Цейл, не реагируя на крик, пошел к своему псу, а возмущенный эльф последовал за ним как назойливая мошка, тянул за собой корги и все повторял: