Ник. Вулкер Под снегом темно

Я хотел бы забыть тот кошмар, который только что пережил, но этот кошмар тоже покинул черный тоннель, увязавшись за мной, ведь все мое тело еще болело после смертельной схватки со снеговиком.

Со снеговиком?! С елочной игрушкой из далекого детства, выросшей в сотни раз?! А может быть, это был сон? Может быть, я спал все это время? Мне хотелось кричать, плакать и смеяться одновременно. Я не понимал, что же со мной произошло в тоннеле. Нереальность произошедшего, но вполне реальные красные полосы на моей шее, которые я рассмотрел с помощью камеры смартфона, заставили меня взреветь во весь голос. Кто-то душил меня недавно! Но кто?!

Я глотнул коньяка из стальной фляги, и мне стало немного лучше. Потом сделал еще глоточек. Кошмар вроде бы отступал.

Я понимал сейчас самое главное – что я вышел из этой скалы, и что мне нужно добраться до отеля «Неоновый свет». Этого было вполне достаточно. Отель располагался справа, если встать спиной к скале – дорога туда шла под уклон. Это позволит мне просто скатиться к отелю на лыжах, наслаждаясь сказочными видами заснеженных гор. Еще глоток из фляги, и я совсем развеселился, вспомнив смешного снеговика, который пытался меня задушить.

Вероятно, кошмар махнул на меня рукой, и вернулся в тоннель, отпуская меня на все четыре стороны. А я закинул рюкзак за спину, и заскользил вниз по дороге. Совсем скоро я увидел отель – дорога впереди делала крутую петлю влево, и отель хорошо просматривался сверху, несмотря на усиливающийся снегопад. Отель представлял собой двухэтажную постройку в виде каре, с внутренним двориком. Сверху я успел увидеть во дворе отеля несколько автомобилей, припорошенных снегом, и один красный кабриолет.

Один красный кабриолет, совсем без снега на черной кожаной крыше. Вероятно, он припарковался там только что, раз на нем совсем нет снега. Иначе и не могло быть, раз на нем совсем нет снега…

Потом отель скрылся за рядком сосен на обочине, и тут мне пришлось нелегко – дорожная петля оказалась довольно крутой, и я чудом не упал. Удержав равновесие, и успешно завершив маневр, я уже через сотню метров вновь увидел отель, к нему от горной дороги вела узкая, аккуратно расчищенная дорожка.

Дорожка, которая привела меня к отелю от дороги, далее расходилась направо и налево, огибая весь отель с двух сторон, чтобы автомобили могли припарковаться во внутреннем дворике. Снимая лыжи у главного входа, я подумал, что здесь отличный персонал, раз в такой снегопад так хорошо расчищены дорожки вокруг отеля, ведь к тому моменту, как я подъехал к отелю, на улице разыгралась настоящая пурга.

И еще я подумал, насколько нелепо выглядит мое появление здесь без автомобиля. И если меня спросят, откуда я взялся, я не смогу внятно объяснить это, ведь я и сам не знаю, откуда я здесь взялся. Придется нажимать на версию с остановившимся поездом и тоннелем, пронизывающим всю скалу насквозь.

Интересно, они мне поверят? Е

сли не поверят, то старик Сид доскрипелся…

Я зачехлил лыжи, как смог стряхнул с одежды снег, и открыл тяжелую темно-зеленую дверь. Внутри было тепло и уютно. В левом углу горели дрова в камине, мигали гирлянды-свечки на пушистой сосне, справа стояли три толстых кожаных дивана и низкий дубовый столик в центре. За стойкой напротив входной двери сидела девушка. Была видна лишь ее голова и большие белые наушники на ней. Покачивающаяся в такт музыки девушка была так занята прослушиванием, что даже не заметила моего появления в отеле. Я подошел поближе и помахал рукой, пытаясь привлечь ее внимание. Увидев меня, девушка скинула наушники и встала. Я прочитал ее имя на бейдже, ее звали Мила.

– Извините, я вас не заметила, – удивленно разглядывая меня, сказала Мила. – Вы бронировали номер? Хотя, о чем я говорю, я же знаю, что на сегодня не было ни одной брони. Вы хотите у нас остановиться? Вы следуете в Аспервильд?

– Да, я следую в Аспервильд, но останавливаться у вас я не планировал, – я был загипнотизирован ее голубыми глазами. – Я хотел бы отогреться, перекусить, вызвать такси и добраться до Аспервильда уже сегодня.

– А-а-а, у вас сломалась машина, – сочувствующе покивала Мила.

– Нет, я добрался до вас на лыжах, – сказал я.

Мила запрокинула голову и заливисто засмеялась, приняв мои слова за шутку. Увидев, что я даже не улыбнулся, она посерьезнела:

– В самом деле?! Вы приехали сюда на лыжах?! Вы уверены, что приехали сюда на лыжах?

– Эх… эта моя честность, – сказал я. – Хотелось бы выглядеть в ваших красивых глазах героем, прикатившем сюда на лыжах, но, ладно, признаюсь, большую часть пути я провел в экспрессе «Быстрая стрела». Вы, наверное, уже видели в новостях, что произошло сегодня недалеко от вас, на железнодорожных путях? Слышали о сходе снежной лавины, преградившей путь поезду?

– Я полчаса назад смотрела новости, но там об этом ничего не говорили. А где это недалеко от нас проходят железнодорожные пути? – Мила подозрительно прищурилась. – Что-то я о них никогда не слышала. Ой, знаете, если не хотите говорить, никто вас к этому не принуждает. Лучше вообще ничего не говорить, чем говорить неправду. Там вы можете принять душ, а там – буфет. В буфете – Тэймор, он сделает вам сэндвич и нальет кофе. Вам вызывать такси?

– Мила, я говорю чистую правду... – Я мог бы не оправдываться, и просто отойти от стойки, но я почему-то стал, запинаясь, рассказывать ей про свои приключения, опустив, естественно, случай со снеговиком.

– Невероятно! – дослушав до конца, Мила сделала большие глаза и приложила ладошки к щечкам. – Вы прошли сквозь скалу?! Я многое слышала, но такое слышу впервые. Если честно, я даже никогда не знала, что сквозь скалу проходит тоннель, по которому можно дойти до какой-то железной дороги. И как там, в тоннеле?

– Там темно, холодно и очень страшно, – признался я. – И сыро. Если бы не мой попутчик, старик Сид, я бы никогда не полез в тоннель, а спокойно дождался бы, пока расчистят пути.

– Видимо ваш старик Сид умеет мотивировать, – хихикнула Мила.

– А еще он тот еще шутник.

– Уважаете старость? – спросила Мила.

– Похоже на то, – признал я. – Раз я не убил Сида за его шутки, и за его скрипучий голос. Хотя не факт. Может быть, я его все-таки убил. Просто не помню.

– Черный-черный юмор, – рассмеялась Мила. – Это то, что я люблю.

Я хотел сказать, что действительно не помню, убил ли я Сида, или нет, но сдержался. Не хватало еще приехать в Аспервильд не на такси, а в полицейском автомобиле, и в наручниках.

*

Через двадцать минут я уже сидел в буфете у барной стойки в ожидании кофе и сэндвича. Пузатый, длинноносый, с зачесанными назад седыми волосами, в подтяжках поверх белоснежной рубашки, Тэймор, похожий одновременно и на пингвина, и на крысу, забросил хлеб в тостер, налил в большую чашку кофе из кофеварки, и хитро подмигнул, показывая взглядом на бутылку коньяка. Я тоже подмигнул и утвердительно кивнул. Тэймор плеснул коньяк в кофе и протянул мне чашку.

– Так-то будет веселее, – сказал он. – И теплее.

Я уже доедал свой сэндвич, когда в буфет пришла Мила.

– Из-за вьюги к нам не смогут отправить такси, – сообщила она. – Тэймор, плесни-ка и мне кофейку.

– Вам так же, как и мистеру Майку? – спросил Тэймор, показывая взглядом на бутылку коньяка.

– Три капли, Тэймор, не больше, – кивнула Мила.

– В общем, как обычно?

– Ладно, на каплю больше, чем обычно, ведь сегодня такая метель. Надо же как-то адаптироваться к выходкам окружающей среды. Коньяк неплохо справляется с метеочувствительностью.

– Лучшая адаптация к выходкам окружающей среды – не замечать их, – подняв указательный палец, промолвил Тэймор.

– Ну, тогда на две капли больше, чем обычно. Только так я перестану замечать выходки окружающей среды, – развела руками Мила.

– И что же мне теперь делать? – прервал я их милую беседу, напомнив о себе. – Как мне добраться в Аспервильд до наступления Нового Года?

– Есть два ответа на этот вопрос, – сказала Мила, подняв свою кружку, чтобы чокнуться со мной. Мы чокнулись и отпили по глотку. – Первый ответ – никак.

Тэймор прикрыл рот ладонью, сдержав смешок.

– Теперь второй. Вы встаете на лыжи, бодро взбираетесь вверх по горной дороге до вашего тоннеля, идете сквозь скалу в обратном направлении, садитесь в свой поезд, и ждете, пока расчистят снежный завал.

– И? – спросил я.

– И едете в Аспервильд, – развела руками Мила. – Может и успеете до Нового Года.

– А может и нет, – вставил словечко Тэймор.

– А может и нет, – подтвердила Мила.

– А, шутите, – догадался я. – То есть, я прибежал сюда, в этот отель, выпил с вами кофе с коньяком, и убежал обратно?

– Не самый плохой способ разнообразить скучную поездку в поезде, – заметил Тэймор. – Разве вы найдете в поезде такую компанию, как мы?

– Такую нигде не найдете, поверьте мне, – сказала Мила, гипнотически глядя мне в глаза.

– Это смешно вам, но не смешно мне, учитывая тот факт, что я весь год мечтал встретить Новый Год на склонах Аспервильда, – грустно сказал я, чувствуя, однако, что мне начинает нравиться идея остаться в этом отеле на ночь.

– Ладно, не унывайте, у вас есть ночь и день до наступления Нового Года, – сказала Мила. – Возможно, вьюга скоро закончится, и такси сможет добраться до нас уже утром.

– А может и нет, – сказал я.

– А может и нет, – сказала Мила.

– А может и нет, – сказал Тэймор. – И тогда вы попробуете мой фирменный омлет на завтрак. Еще неизвестно, что лучше – встретить Новый Год на склоне Аспервильда, или мой фирменный омлет на завтрак. С зеленью, сыром и помидорами.

– Я-то точно знаю, что из этого лучше, – сказала Мила.

– Омлет? – спросил я.

– Как вы угадали? – рассмеялась Мила.

*

Перед тем, как оформить номер на сутки, мы с Милой еще раз обзвонили все ближайшие таксопарки. И везде услышали отказ – непогода не позволяла рисковать людьми и машинами.

– Кстати, – сказал я, смирившись с тем, что эту ночь мне придется провести в отеле «Неоновый свет». – Вы сегодня обмолвились, что одна ваша гостья, та, которая приехала незадолго до меня, на красном кабриолете с черной кожаной крышей, чем-то вас очень удивила. Если не секрет, что это за история? Чем она вас удивила?

– Разве я говорила вам про это? – удивилась Мила.

– Разве нет? – в свою очередь удивился я. – Тогда откуда я о ней знаю?

– Логично, – согласилась Мила, заполняя журнал. – Ой, эта леди… Она приехала к нам за пару часов до вас. Она приехала на красном кабриолете с открытым верхом, в летней одежде. И сообщила, что следует к морю. Зарегистрировалась, взяла ключи и проследовала в свой номер. Все.

– Все? – переспросил я.

– Разве этого мало?! Зимой, в снегопад, на кабриолете с открытым верхом! К тому же, Тэймор сказал, что у ее кабриолета летняя резина. И очень удивился, что она вообще смогла добраться до нас на такой резине. По его мнению, на такой резине можно проехать всего несколько метров – до первого дерева или обрыва.

– Значит, на красном кабриолете она ехала к морю? – переспросил я.

– Майк, да, к морю, – Мила вернула мне паспорт. – Так она сказала. Что-то не так? Вы изменились в лице.

– Возможно, я просто устал. Наверное, мне просто нужно полчасика вздремнуть, и тогда мое лицо снова станет прежним.

– Можете валяться до ужина. Сегодня Тэймор готовит какой-то сюрприз на ужин. Даже я не знаю, что это будет.

– В отеле много постояльцев? – поинтересовался я.

– Не очень. Вместе с вами одиннадцать человек. Вот ключ, он открывает обе двери в номере – основную и вторую, ведущую во двор.

Появился Гнут – низколобый малословный крепыш лет двадцати. Он пришел прямо с улицы и доложил Миле, что там снежный апокалипсис, и что лопатой он с этим ужасом не справится, и что чуть позже он заведет снегоуборочную машину. Гнут взглянул на жетон от моего ключа, взял мой рюкзак и чехол с лыжами, и направился к дверям, ведущим в левый коридор. Я последовал за ним. Мы шли по поскрипывающему деревянному полу, прикрытому зеленой дорожкой, и над нами автоматически включались бледные желтые светильники. Когда мы остановились у двери с цифрой 10, Гнут вдруг повернулся ко мне и прошептал:

– Бегите отсюда. Хотя бы вы спасетесь. Мне никто не верит, все считают, что я сошел с ума. Не дожидаясь ночи, незаметно бегите, у одного из наших постояльцев в номере полным-полно…

Он не успел рассказать, что увидел в номере одного из постояльцев. В конце коридора показался человек. Это был Тэймор. Гнут замолчал, выхватил у меня ключ, и стал поспешно открывать дверь.

– Приятного времяпрепровождения в нашем отеле, мистер Майк, – улыбаясь, сказал Тэймор. – Давайте-ка я помогу вам занести вещи. А ты, Гнут, иди к Миле. Перегорели фонари у входа в отель. Мила не видит, что творится снаружи. Картинка с камер такая же черная, как тот обугленный стейк, который ты пытался приготовить себе позавчера. Помоги ей починить фонари.

– Наверное, их просто залепило снегом, – буркнул Гнут, опустив голову. – У нас тут все залепило снегом – фонари, камеры наблюдения…

– Вот и разберись, – сказал Тэймор, забирая у Гнута мои вещи.

– Я не смогу с этим разобраться, я чищу их от снега, но через минуту они снова в снегу. Снег летит под углом, там сильный ветер. Несколько минут на улице – и я становлюсь похожим на снеговика.

– На снеговика… – тихо повторил я.

– Видишь?! – взглянув на меня, строго сказал Тэймор. – Ты заставляешь нервничать нашего гостя! Просто пойди к Миле и разберись с этим!

Что-то невнятно буркнув, Гнут ушел, а мы с Тэймором прошли в номер.

– Вы не волнуйтесь, Гнут у нас, конечно, немного того, но мирный, – сказал Тэймор, положив мои вещи. – И по хозяйству незаменим. Вот и терпим. Так часто бывает – человек или хороший работник, но немного того, или у него заоблачный IQ, но тогда исполнитель из него нулевой.

– Ну, в вас-то есть и то, и другое? – предположил я.

– Спасибо. Бывают, конечно, исключения, – склонив голову, сказал Тэймор. – Гнут не успел вам наговорить какой-нибудь ерунды?

– Нет, что вы, – солгал я, чтобы не выдавать трудягу Гнута. – Он у вас молчун.

– Вы не волнуйтесь. Он у нас не буйный.

– А кто у вас буйный? – в шутку поинтересовался я.

– Кто угодно, только не Гнут, – в той же манере ответил Тэймор, улыбаясь. – Гнут терпеливый и трудолюбивый малый. Но, хватит о Гнуте. Невелика птица, чтобы о нем столько говорить. В семь часов жду вас на ужин в буфете. Это прозвучит нескромно, но вы будете приятно удивлены моей стряпнёй.

– Мила о вас высочайшего мнения, – сказал я, наблюдая, как на лице Тэймора появляется самодовольная улыбка.

– Все без исключения становятся моими поклонниками с первого же съеденного кусочка, – сказал Тэймор, выходя в коридор. – До встречи.

Закрыв за Тэймором дверь, я выключил свет, поставил смартфон на зарядку, и подошел к окну, за которым печально завывал ветер. Именно так – печально завывал, иначе и не скажешь. Раздвинув тяжелые зеленые портьеры, полностью блокирующие дневной свет, я увидел внутренний дворик. С темнеющего неба сыпал, закручиваясь у земли в маленькие торнадо, густой снег. Полуметровым полотном снег накрыл землю и припаркованные во дворике автомобили постояльцев. Кроме… красного спортивного кабриолета с черным кожаным верхом. Кабриолет был чист, будто только что выехал из автомойки.

Распаковав рюкзак, я развесил вещи в шкафу, потом лег на широкую кровать, вооружившись пультом от телевизора. Переключая канал за каналом, я незаметно погрузился в сон.

Я проснулся от громкого стука. В номере было темновато, его освещал только экран телевизора. На часах было уже 18.30. Через полчаса мне нужно идти на ужин. Стук за окном повторился. Я выключил телевизор, подкрался к окну сбоку, и выглянул в щель между стеной и сдвинутой гармошкой портьеры. На улице все было по-прежнему – дворик, еле-еле освещаемый заснеженными фонарями, и огромные сугробы снега с очертаниями автомобилей. В нескольких окнах на первом этаже пробивался свет сквозь плотные портьеры.

И красный кабриолет.

Без единой снежинки на черной кожаной крыше.

Что-то неприятное, тошнотворное подкатывало к горлу при виде этого красного кабриолета. Но я почему-то не мог отвести от него взгляда. Снова послышался стук, будто кто-то бил по металлу. Я надел куртку, накинул на голову капюшон, приоткрыл дверь, ведущую во двор. И снова стук. Теперь я отчетливо слышал, что раздавался он из кабриолета. Пригнувшись, я подкрался к кабриолету. Я дотронулся до ручки водительской двери, и тут же одернул руку, такой горячей оказалась ручка. Я тронул двери, капот… Весь кабриолет был таким горячим, словно стоял он сейчас не в заснеженном дворике при температуре минус пять градусов по Цельсию, а под палящим солнцем… где-нибудь у моря.

Обе двери, и водительская, и пассажирская, были заперты. Резкий, громкий стук, раздавшийся в тот момент, когда я дергал ручку пассажирской двери, заставил меня замереть. Теперь понятно – стук раздавался из багажника. Я подскочил к багажнику, нажал на кнопку и отбежал в сторону. Крышка багажника медленно поднялась, но ничего не произошло. Возможно, тот, кто стучал, не может двигаться и бьет изнутри ногой – предположил я, собираясь духом. Я подкрался поближе и осторожно заглянул в черную пасть багажника. Ничего не увидев, я просунул туда руку. Пусто. Я почти полностью залез в багажник, исследуя его руками. В этот момент кто-то схватил меня за ноги, затолкал внутрь и захлопнул крышку багажника. Я даже крикнуть не успел. Да я бы и не смог закричать. Ведь я онемел от страха – я же точно знал, что за моей спиной никого не было!

Я прислушался. Снаружи было тихо, только завывания ветра и больше ничего. Черт меня дернул притащиться к этому кабриолету! Ну и что, что он похож на… тот красный кабриолет. Мало ли на свете таких же кабриолетов. Точно таких же кабриолетов…

В кромешной темноте я вдруг заметил еле заметное свечение, буквально точку света. Я изловчился, перевернулся и подполз вплотную к светящейся точке. Понятно, металл вокруг замка проржавел почти насквозь, и там образовалось отверстие. Я заглянул в отверстие и увидел окна и дверь своего номера. Я увидел, как в окнах моего номера зажегся свет, потом я увидел силуэт человека. Человек ходил по номеру, рылся в шкафу, где висели мои вещи. Я видел, как этот человек надевает на себя мои вещи. Потом свет в окнах погас.

Через несколько секунд дверь приоткрылась, и на улицу вышел человек, при виде которого я полностью потерял способность что-либо соображать. Я увидел… точную копию себя.

Озираясь по сторонам, он подошел к кабриолету, проверил, крепко ли закрыта крышка багажника. Потом я услышал, как он сел за руль. Несколько минут двигатель работал вхолостую, менялись частоты радио, наконец, когда водитель нашел какой-то медитативный построк, кабриолет начал движение. В отверстие я видел, как отдаляются дверь и окна моего номера. Потом и весь отель остался позади. Выехав на горную дорогу, кабриолет, набирая скорость, покатил по заснеженной дороге, соскальзывая в занос на поворотах. Я хотел закричать, что на летних шинах нельзя ехать с такой скоростью, хотел закричать, чтобы меня выпустили, но не смог произнести ни слова – оказывается, мой рот был заклеен скотчем.

Мое лицо, мои ребра, мой живот болели так, словно их только что обработали бейсбольной битой. Кажется, мне выбили глаз, и кровь из глазницы стекала по лицу. Что-то билось по моему животу, вызывая нестерпимую боль, когда кабриолет заносило на поворотах, или он подпрыгивал на кочках. Я лежал в луже крови… Своей собственной крови… Содрав кожу с мясом, я выдернул правую руку из наручников. Воя от боли, я осторожно прикоснулся трясущейся рукой к животу, потом, все поняв, зачем-то стал осторожно вправлять выпавшие петли кишок обратно в живот. Кабриолет остановился.

Человек выключил радио, заглушил двигатель. Я услышал, что он перевел ручку передач, потом снял кабриолет с ручного тормоза. Вышел, открыл пассажирскую дверь, что-то достал, потом раздался звук льющейся жидкости, по запаху это был бензин. Забросил пустую канистру обратно в салон, захлопнул двери. Медленно обошел кабриолет, встал совсем рядом со мной, у багажника, чиркнул спичкой, поджег кабриолет. Стало нестерпимо жарко. Он ударил ногой в бампер. Кабриолет медленно покатился вперед, потом полетел вниз…Сейчас я погибну…

*

Весь в холодном поту, я очнулся от собственного крика. Мне приснилось, что меня подменили. Что я стал жертвой. Своей собственной жертвой. Это было жутко. Надо постараться поскорее забыть этот сон.

На часах 18.30, скоро надо идти на ужин. За окнами совсем стемнело, слышалось лишь завывание ветра и шуршание снега, когда ветер гнал его на стекло. Закрыв окна непроницаемой портьерой, и ни разу не взглянув в окно, чтобы снова не увидеть этот чертов красный кабриолет, я стал собираться на ужин.

В лобби было людно. Мила, с зажатой между плечом и ухом телефонной трубкой, что-то раздраженно говорила Гнуту. Гнут молчал, стоя перед Милой с опущенной головой. На диванах сидели постояльцы, они смотрели телевизор. Я подошел к диванам, отыскивая взглядом свободное место и пожелав всем доброго вечера. На одном диване сидела парочка, лет двадцати, – девушка и молодой человек в одинаковых темно-синих спортивных костюмах. Они разговаривали, когда я шел к диванам, но, увидев меня, переглянулись и замолчали. Вероятно, я им чем-то не понравился. Бывает. Без проблем. На втором диване разместилось семейство – мамаша и папаша с двумя детьми – подвижным мальчиком лет трех, и его строгой старшей сестры двенадцати-тринадцати лет, постоянно делавшей замечания неусидчивому брату. На третьем диване, еле уместившись, сидели три толстяка, иначе и не опишешь. Три толстяка в круглых очках и с аккуратными бородками. Я предположил, что это коллеги – к примеру, врачи или адвокаты, которые решили покататься на лыжах в праздники. Я подсел к молодой парочке. Они тут же, словно по команде, отсели от меня к другому краю дивана. Странные люди. Увидев, что Гнут отошел от стойки регистрации, я помахал Миле. Она махнула в ответ, призывая меня подойти. Через секунду я уже был у стойки.

– Что нового? – поинтересовался я.

– Все плохо! – сообщила раскрасневшаяся, и из-за этого ставшая еще более красивой, Мила. – Округу заметает снегом, поэтому за нашей сменой не приедет автобус, который развозит нас по домам. Дальше – хуже. Полчаса назад у нас все сломалось – не работает интернет, телефон тоже молчит. Мы пытаемся найти причину, Гнут облазил весь отель, но пока безрезультатно. А теперь самое главное. Наша гостья, та, на красном кабриолете…

– Что с ней? Что-то произошло? – спросил я.

– Она исчезла. Вместе со своим кабриолетом. Гнут клянется, что не видел, как кабриолет покидал двор.

– Возможно, он был в отеле в тот момент, когда уезжал кабриолет, – предположил я. – А вещи? Ваша гостья забрала вещи?

– Да, ее номер пуст. Ни ее, ни вещей, ни кабриолета, – развела руками Мила. Она бросила взгляд на диваны с постояльцами, и перешла на шепот. – Ой, я свихнусь сегодня от наших гостей. Та парочка, в спортивных костюмах. Они возомнили себя великими сыщиками. Они вас раскусили, Майк.

– Не понимаю… – Мой голос дрогнул и даже немного осип от волнения.

– Да не переживайте! – Мила рассмеялась. – Это просто смех, что они мне наговорили. Представляете, они подошли сейчас ко мне и сообщили, что увидели в окно, как днем к отелю подкрался лыжник, то есть, вы. А так как они когда-то видели в новостях человека, очень похожего на вас, которого разыскивала полиция…

Ее прервал Тэймор, торжественно пригласивший всех на ужин.

– Расскажу позже. – Мила выскочила из-за стойки. – Пошли на ужин. Мне не терпится узнать, что нам приготовил Тэймор.

По причине малого количества постояльцев, Тэймор накрыл один большой круглый стол, за которым поместились все – и гости, и вся сегодняшняя смена – сам Тэймор, Мила, две горничные и Гнут. Я сидел между Гнутом и одним из трех толстяков. Мила сидела напротив, между Тэймором и одной из горничных. Кажется, я понравился Миле. Она часто бросала на меня взгляды и улыбалась, если наши взгляды встречались.