Nemo Omo sanza lettere. Человек без букв

Закон сохранения энергии

Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, - тишиной.

М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"

Примостившись у старого дуба, я оглядел кресты и могильные плиты. Ставшая почти родной обитель Аида всегда манила в холодные объятия. Только здесь я оставался в безмолвии, оттеняемом биением моего сердца. Одного живого среди тысяч затихших.

Потрёпанный томик и лучи октябрьского солнца дарили мне желанное спокойствие. Но столь призрачное и хрупкое, что и страницы этой книги, готовые рассыпаться в любую секунду.

Скользя глазами по строчкам, я случайно наткнулся на карандашную надпись. Кажется, на латыни. Аккурат возле штампа.

- Готов спорить, что в том году её не было, - прошептал я, не замечая шелеста знакомых шагов, - и что за вандалы портят книги, к тому же, казённые?

- Снова монологи на трансцендентные темы? - голос Макса бесцеремонно выдернул меня в опостылевшую реальность.

- Ты даже не запнулся. Где нахватался таких слов?

- Вчера прочёл.

- Да ладно, ты умеешь читать? - насмешливо бросил я.

- Ой, Каспер, иди к чёрту.

"Считай, я уже у него", - мелькнуло в голове.

Макс выудил из кармана пачку с парящим орлом и закурил, прожигая меня колючей зеленью глаз. Я же самодовольно усмехнулся. Выводить его из себя было делом чести.

Но, видимо, приятель решил не оставаться в долгу и выдохнул клубок едкого дыма прямо мне в лицо. Я поморщился, изо всех сил сдерживая кашель.

Не выносил, когда так поступают. Однако для него делал исключение. Он был сплошным исключением.

- Походу, это верх романтики - читать на кладбище русскую классику, - парень глянул на листы, покрытые ржавчиной времени, - чё на этот раз?

Я молча показал ему корешок книги.

- Серьезно, Кас? И тебе не в падлу дважды перечитывать эту дичь?

- Трижды, - поправил я, вновь обретая голос.

- Ох, извини. Не оценил уровень твоей долбанутости, - Макс растянул губы в манере Чеширского кота, а я презрительно фыркнул.

Факт того, что разговоры о высоком не для него, был так же очевиден, как и то, что Фрида задушила платком младенца. Правда, выбирать не приходилось. Либо он, либо мёртвые.

- Наверное, для тебя это станет открытием, но есть люди, способные осилить что-то посерьёзнее плейбоя, - я наблюдал, как его улыбка медленно тает, - хотя ты здесь ни при чём. Виной всему твоя узколобость. Если бы не она, ты смог бы по достоинству оценить данное произведение.

С минуту приятель молча сканировал меня взглядом, а потом изрек:

- Я не такой, как ты.

"И слава Богу"! - подумал я.

- Но я пытался, - пробубнил Макс.

- В смысле?

- Пытался его прочесть. Но оставил эту затею после седьмого доказательства.

- Доказательства Дьявола?

- Его самого.

- Тогда ты многое потерял.

- Маловероятно, - возразил парень, спиной опираясь о сухое дерево.

Я промолчал, не желая вступать в очередную словесную перепалку. Как там говорил Сократ? В споре рождается истина? Так вот наши споры порождали взаимное желание друг друга прикончить, причём как можно скорее.

- Тебе не кажется странным? - задумчиво произнёс друг.

- Что?

- Подросток все свободное время ошивается на кладбище...

Я невольно поморщился от слова "подросток", слишком давно ощущая себя зрелой личностью, лишённой всякого налёта ребячества.

- Тут особая энергетика.

- Ну да, энергетика смерти.

- Именно, Максимус. А мёртвые умеют слушать, умеют хранить секреты. Они никогда не осудят, - откровенно поведал я, - у каждого свой фетиш. И, по сути, мы все здесь безумны.

- Не стоит обобщать, Кас, я всё ещё в своём уме.

- А ты уверен? Будь это так, тебя бы здесь не было.

- Опять говоришь загадками? - в оливковых глазах вспыхнул интерес.

- Такая у меня работа.

- В любом случае, милый Каспер, придётся вернуться в социум. Не то вконец одичаешь, - парень сделал глубокую затяжку, смакуя вкус табака, а я мечтательно выдал:

- Я предпочёл бы стать отшельником. Хотя ты прав, пора возвращаться.

Стрелки часов неумолимо тикали, приближаясь к полдевятому. Я встал, отряхивая брюки, и, нашарив в кармане "Орбит", протянул Максу:

- Классуха снова будет орать.

- Да и хрен с ней, - отмахнулся приятель, сделав последнюю тягу, а затем кинул в рот сразу две подушечки.

- Ладно, Каспер, го. Как раз ко второму успеем, - он втоптал в землю бычок, и мы двинулись к центральному входу.

Осень была на удивление сухой и мягкой, будто вознамерилась проявить несвойственную ей ласку. Словно дарила под конец зыбкую надежду миру и его обитателям. Вроде палача, дающего Га-Ноцри напиться, прежде чем его заколоть.

Серое здание, что сливалось с унылым городом, встретило нас не особо приветливо. В фойе мы зашли чётко со звонком.

- Точность - вежливость королей, - заметил Макс.

- Не в нашем случае, - я кинул беглый взгляд на расписание, - что у нас?

- Кажется, физика, - приятель запнулся, глядя куда-то через меня, - о, пацаны, - закричал он, активно размахивая руками, - Я ща, - заверил друг и рванул к нашим дноклам, пожимая каждому руку.

Мне лишь оставалось безмолвно наблюдать, как эти пустозвоны травят всё те же избитые шутки. Когда это занятие порядком надоело, я поплелся на второй этаж.

В классе уже сидело человек пять, успешно проигнорировав которых, я завалился за последнюю парту. Какого черта я здесь делаю? И, уложив под голову руки, прикрыл глаза, начиная молиться, чтобы этот день поскорее закончился.

"О боги мои! Яду мне, яду!"

- Не спи, замёрзнешь, - как и прежде, оптимистичный тон.

- Исчезни, Макс.

- А я полагал, у парней не бывает ПМС.

- Я не шучу.

- Как скажешь, - тихо проговорил друг, - И, возможно, ты прав. Жизнь - дерьмо не только в детстве.

В следующий момент я почувствовал, как мой стул резко полетел вниз, отчего я едва не свалился.

- Имбецил, - злобно зыркнув на парня, я отвернулся.

- И это всё, на что ты способен? - неудовлетворённо хмыкнул приятель, убаюкивая своих чертей, - держу пари, Каспер, небеса низвергнутся, когда с твоих губ слетит мат.

Прозвучала омерзительная трель, и на пороге возник Константин Семёнович, вузовский профессор, пришедший к нам в этом году. Я всё не мог понять, зачем ему возиться с молокососами, вроде нас, когда с теми же студентами дел невпроворот. Но, похоже, это навсегда останется тайной.

Все, у кого присутствовал инстинкт самосохранения, находились в классе. Поскольку опаздывать к профессору было крайне безрассудно, а порой и смертельно опасно.

Посадив нас, он объявил:

- Небольшой тест по пройденной теме.

- Твою мать, - послышалось справа от меня, а по кабинету прокатилась дружная волна улюлюканья.

- Не надо мне укать, - тут же отреагировал физик, - я предупреждал на прошлом занятии.

- Ты знал? - повернулся я к Максу.

- Конечно, знал. Всю ночь штудировал, - съязвил приятель и тут же добавил, - разумеется, нет. За кого ты меня держишь?

- Анастасия, раздайте, пожалуйста, - профессор передал девушке стопку тестов.

- Надо было валить после девятого, - причитал одноклассник, не в силах скрыть ужас, что грозовой тучей навис над 10 "Б".

- Слишком поздно метаться с подводной лодки, - я невесомо ткнул его в плечо, - К тому же, кто-то мечтал стать врачом.

- Каждый раз об этом забываю, - обречённо вздохнул мой друг.

Система профильных классов появилась в нашей школе относительно недавно. И многие, отказываясь принимать новое, удрали в колледж. Но Макс не был бы Максом, если бы выбрал лёгкий путь.

В один день он просто решил стать хирургом, а я последовал за ним, не имея четких представлений о своём будущем. Одно я знал точно: учеба в шараге не для меня.

Так мы оказались в биохиме. Правда, не знаю, радоваться этому или...

- Я выбью нам один вариант, - решительно заявил парень.

Каким бы одарённым он ни был в профильных предметах, а в физике оставался полным профаном. В сущности, как и я.

- Каким образом ты это сделаешь?

- Видишь Настюху? - коварно улыбнулся приятель.

- Ну и?

- Она давно по мне сохнет.

- Мечтай, старичок.

- Да я тебе отвечаю, - настаивал Макс.

Когда же одноклассница приблизилась, он сделал моську кота из "Шрека" и принялся вымаливать один вариант на двоих. Видимо, сжалившись над бедным Казанова, Настя положила на нашу парту два первых варианта.

Стоило видеть лицо моего друга в этот момент. Его ликованию не было предела.

- Я же говорил, она меня хочет.

- Чудик, она тебя просто пожалела.

- Ты тупо завидуешь, Каспер, что все тёлочки тащутся от меня.

- О боже, - вздохнул я, закрывая лицо рукой.

- Не поминай имя Господа всуе.

- Да заткнись ты уже, - с улыбкой шикнул я, зачитывая тему теста, - динамика. Законы Ньютона.

- О, я знаю один, - сообщил Макс.

- Не продолжай.

- Четвертый закон Ньютона гласит, - не удержался этот баламут, - тело, прижатое к стенке, не сопротивляется, - слащавая улыбка озарила его лицо.

- И почему я не удивлён глубиной твоих познаний? - усмехнулся я, возвращаясь глазами к тесту, - вот скажи, Максимилиан, на кой черт нам один вариант, если мы ни фига не шарим?

Ровно в это мгновение в кабинет влетел семиклашка, оповещая о том, что Константина Семёновича ждет завуч. На секунду я даже поверил в силы провидения, потворствующие таким разгильдяям, как мы. А ещё говорят, у неба нет любимчиков.

Профессор критично нас оглядел:

- Я скоро вернусь. Сидите тихо и не вздумайте списывать. Я всё равно узнаю.

Неутешительная правда. Списывать физику считалось гиблым делом по той причине, что все вопросы учитель составлял сам. А ответы не прятал в ящике стола, как другие. Искать что-то в инете было бессмысленно, поэтому оставалось уповать лишь на свое серое вещество. В крайнем случае серое вещество соседа.

- Значит так, решаешь первую часть, я - вторую, - распорядился Макс, когда за физиком хлопнула дверь, - и не такое вывозили.

Я согласно кивнул, а приятель направился было к третьему ряду, но вдруг остановился:

- Эй, Кас, - окликнул он меня, - бессмертный дуэт? - парень протянул кулак, который я отбил с теми же словами.

Естественно, под выражением "решаешь" подразумевалось: "находишь умника, у которого можно скатать". Но если для Макса это не составляло труда, то с моими "коммуникативными навыками" данная задача становилась проблемой.

Уже вторую минуту я бестолково пялился в тест, в который раз перечитывая условие: "Определите ускорение вагонетки массой 400 кг, движущейся под силой 180 Н".

- За что мне все это? - жалобно простонал я, утыкаясь лицом в холодную парту.

- Вариант Б. Сорок пять сотых.

Я поднял голову, сталкиваясь со взглядом кофейных глаз, в радужке которых играли блики октябрьского солнца.

- Решила сменить дислокацию? - вопросительно наклонил голову я.

Наша отличница, а заодно и королева класса сидела напротив меня на развернутом стуле, облокотившись о его спинку.

- Тебе ведь нужны ответы, - лукаво проронила она, - всё просто. Здесь действует второй закон Ньютона.

Я посмотрел в сторону третьего ряда, глазами находя Макса, что активно дискутировал с заучкой Вединым. В кабинете стоял умеренный шум голосов, в диссонансе которых тонули отдельные слова. Все пребывали в сосредоточенной работе ума, не отвлекаясь ни на что прочее.

- А свою работу ты уже сделала?

- Слушай, - снисходительно улыбнулась девушка, - препод вернётся через 5 минут. Я могу помочь. Только давай без лишних вопросов.

Неожиданно память воскресила наставления Воланда: "Никогда и ничего не просите, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!". Быть может, мессир был прав. И я принял её помощь.

Ответ за ответом она продиктовала мне все буквы и растаяла так же внезапно, как и появилась.

- Соскучился, Каспер? - приземлился рядом мой сосед.

- А ты не видишь? Вся парта в слезах.

- Так и знал, что без меня попадёшь, - самоуверенно констатировал Макс, - удалось что-нибудь нарыть?

- Есть кое-что, - безразлично ответил я, протягивая ему листок.

- Офигенно! Я тоже сделал. Правда, не все. Несколько пропустил... Но к чертям! Рандомно поставим.

Спустя пару секунд он ошарашенно уставился на меня:

- Ты решил всё?

- Ага.

- Но как ты...

- Молча, Макс, молча, - прервал его я, украдкой глядя на одноклассницу, что так и не успел поблагодарить.

Больше приятель ни о чём не спрашивал, с чистой душой копируя мои ответы. Как и сказала девушка, профессор явился через 5 минут.

После урока я нагнал её в коридоре:

- Рит, постой.

- Что-то хотел?

- Да, сказать "спасибо", - я нервно теребил лямку рюкзака, - ты спасла мою задницу. И, к слову, не только мою.

- Пустяки, это всего лишь физика.

- Всего лишь физика, - механически повторил я, - и, тем не менее, спасибо. В рамках этой дисциплины я абсолютный тупень. Я бы даже сказал, тупень в кубе.

- Не думаю, что всё настолько плохо, - усмехнулась девушка.

- Серьезно. Я... ты знаешь, - я сбился в потоке хаотичных мыслей, впервые утратив свое красноречие.

А она ослепительно улыбалась. Смотрела бойкими глазами и улыбалась, терпеливо ожидая, пока мимолётное слабоумие меня покинет.

- Пожалуй, единственное, что я запомнил из курса физики - это закон сохранения энергии, - ляпнул я, всё-таки находя слова.

- Правда? И о чём он?

- Кто? - бестолково вытаращился я.

- Ну, закон, - Рита неопределённо повела рукой, словно этот жест вносил какую-то ясность.

- Эм, - я растерялся ещё больше, начиная злиться на свою дурацкую неловкость, - А разве ты не знаешь?

- Я знаю, но хотела проверить тебя, - глаза цвета горького шоколада светились детской беспечностью.

"Вот же дьявол! И кто тебя за язык тянул?" - я дал себе несколько виртуальных оплеух.

Но ведь я знал, я точно помнил его.

- Дай угадаю, ты знал. Просто сейчас забыл, - будто прочитав мои мысли, заключила одноклассница.

- Нет, я помню, - упорствовал я, всё больше загоняя себя в угол.

И уже продумывал план побега, как слова сами полились из чертогов разума:

- Согласно этому закону, энергия не возникает и не исчезает бесследно, а переходит из одного состояния в другое. Иными словами, её нельзя создать или уничтожить, можно лишь трансформировать.

- Браво, Громов, пять, - рассмеялась девчонка, - и почему ты запомнил именно это?

- Просто я сижу у окна.

- Что?

О боги, что я несу? Вероятно, она решит, что я представляю редкий случай олигофрении.

- Я к тому, что не люблю физику, - попытался выкрутиться я, чувствуя, как нещадно горят уши, - но мне нравится анализировать. А формулировка этого закона подтолкнула к размышлениям о смерти.

Чушь, конечно. Но, если верить ему, мы не умираем окончательно. Иначе куда девается энергия? Не в червей же? - рассуждал я, изучая рисунок замытой плитки.

Рита посмотрела на меня озадаченно:

- Выходит, то, что некогда именовалось тобой, продолжает жить дальше, только в другой форме? Своеобразная иллюзия бессмертия, - просияла она.

Я же задумался, в какой момент наша беседа приняла столь странный оборот.

- Значит, ты считаешь также?

- Физика таит угрозу для философов, - произнесла девушка, оставив мой вопрос без внимания.

- Какой из меня философ? - смутился я, - Скорее, утопист.

- Один хрен, - отрезала Рита, и мы оба прыснули от смеха, - Но в целом, Громов, я соглашусь. Смерть - это не конец пути, а лишь его часть. Когда умрёшь, колесо сансары не замедлит свой ход.

- Не замедлит ход, - в звенящем эхе простучало сердце.

- Снова ушёл в себя? - обернувшись, я увидел Макса.

- Мы тут... - когда я повернул голову, её уже не было.

- "Мы" - это кто? Ты и твоя шиза? - неистово заржал приятель.

- Да нет же, я разговаривал...

- С самим собой? - вновь оборвал меня парень, заливаясь смехом, - или с мёртвыми? Вам времени на кладбище недостаточно?

Я посмотрел на него и решил, что объяснять что-либо не имеет смысла.

- Да, чувак, опять шиза подъехала. Но ты ведь к ней привык, - я выдавил фальшивую улыбку, - пойдём на... куда, кстати?

- Алгебру, - подсказал Макс, с подозрением глядя на меня.

- Ясно, - мы не спеша последовали вдоль школьного коридора, как вдруг я опомнился, - вот же черт, ненавижу алгебру!

- Ну извини, бро, сегодня нет лит-ры, - одноклассник толкнул меня плечом и унёсся вперед.

***

- Слушай, а тебе никогда не хотелось сесть на "Харлей" и умчаться вдаль? - мы уже спускались с крыльца, когда я задал Максу этот вопрос.

- Какой "Харлей", Каспер? Ты велик-то освоил прошлым летом, - он кинул в меня насмешливый взор, - причём благодаря мне.

- Никто не умаляет твоих заслуг. Я только хотел сказать... - и вдруг до меня дошло: он все равно не поймёт, - хотя неважно, забей.

Парень усмехнулся:

- Ты пугаешь меня всё больше.

Минут через десять мы стояли у развилки дорог.

- На созвоне, Кас. Не гуляй допоздна по могильникам, - приятель похлопал меня по спине, сворачивая направо.

- До завтра, - тихо отозвался я, как обычно, срезая частным сектором.

Иногда мне казалось, что во всем мире не найдётся души, способной меня понять. Но сегодня, лишь на мгновение, я почувствовал, что меня слушали. И это было по-настоящему.

В наушниках на репите заиграл "Беспечный ангел", а путь, представляющий собой череду солнечных полос и листьев, вывел меня к дому. Однако он был фикцией. Красивой бутафорией, что создаёт видимость тепла и уюта. Немного поразмыслив, отправился в свой истинный дом.

Проходя среди надгробий, я наслаждался бескрайним покоем. Возможно, звучит как абсурд, но лишь здесь я ощущал себя дома. Бросив рюкзак рядом с деревом, что стало свидетелем всех моих тайных дум, я рухнул на землю. И, прислушиваясь к царству бесконечной тишины, почувствовал, как что-то упирается мне в спину.

Всего лишь ветка. Откинув нарушительницу покоя, я уцепился взглядом за корявый ствол.

"Не понял", - буркнул себе под нос, обнаруживая на нем засечки, которых не замечал прежде.

Чуть ниже проходила расщелина, присыпанная землей. Откопав её, я увидел небольших размеров дупло. В нём загадочно сверкал глянец чёрной ручки, на конце которой был череп. Достав вещицу, я заметил рядом толстенную тетрадь. Интересно, чей это схрон?

Любопытство заставило меня сразу открыть находку. Но каково было мое огорчение, когда я понял, что вся тетрадь исписана текстом незнакомого мне языка. Плюс её листы украшали наброски, сделанные карандашом или чёрной ручкой.

"Что за манускрипт Войнича?" - улыбнулся я, ненароком узнав одну из букв. Правда, она имела какое-то неестественное направление.

Решив проверить догадку, я включил на телефоне фронтальную камеру и навёл на страницу. Ну конечно, зеркальное письмо! И как я сразу не понял?

Первая фраза, которую мне удалось разобрать: "Жизнь - это всегда игра в одного".

Доминантный ген

Вообще все меня звали бродягой, негодным мальчишкой и так часто укоряли в разных дурных наклонностях, что я наконец и сам проникся этим убеждением.

В. Г. Короленко «Дети подземелья»

Жизнь - это всегда игра в одного. И чем раньше это поймёшь, тем лучше. Не будет ложных надежд и представлений, не будет сомнений.

Всё становится предельно ясно: никто не заинтересован в твоём успехе. Всем плевать на твое благополучие! Каждый барахтается в пучине собственных проблем и страхов.

Поэтому иди один, учись и развивайся самостоятельно. А, если придётся, спасай себя сам.

Истина, которую я твёрдо усвоила за свои пятнадцать. Истина, в которой мне пришлось убедиться, когда уходила мама.

Я сидел на кухне с ручным зеркалом, что отрыл в маминой тумбочке, и переводил мемуары какой-то девчонки. Она писала зеркально. Но, что поражало больше всего, буквы не скакали, а выглядели идеально ровными, словно писать подобным образом было для нее в порядке вещей.

Сегодня я впервые взялась за дневник, который она мне оставила. Хотя сохранить страницы чистыми казалось весьма соблазнительным, я всё же осмелилась начать. Начать свою историю.

Сколько себя помню, я всегда рисовала. Возможно, у меня это в крови. Чего ещё ожидать от ребёнка искусствоведа?

Правда, с самого детства в моем творчестве присутствовала некая странность. Я начинала рисовать с ног. Людей, животных, да все, что угодно, я непременно рисовала снизу вверх.

Позднее эта странность отразилась и на письме. В пять лет я начала писать неправильно. То есть не так, как другие дети. Все мои буквы были развёрнуты на 180 градусов, а разобрать их можно было только, поднеся зеркало.

Как ни странно, мама не забила тревогу. Она даже обрадовалась, решив, будто я особенная. Всерьёз поверила, что я долбаный ребёнок индиго. А я всего лишь неверно выводила буквы.

«Ты знаешь, что Леонардо да Винчи тоже писал зеркально?» - в восторге щебетала она.

Но ведь я не была Да Винчи. Даже близко.

К счастью, в школе мою особенность удалось исправить. Меня научили быть нормальной. И, несмотря на то, что в тетрадках временами проскальзывали зеркальные буквы, в целом мое письмо стало сносным.

Сейчас я смогла полностью избавиться от этого. Смогла ли? Или... «Привычка свыше нам дана: замена счастию она?»

Я усмехнулся с внезапного цитирования Пушкина. Неужто кто-то ещё такое читает? Посмотрев в окно, я отметил, как сумерки неторопливо застилают город, погружая его в лиловую дымку.

Встал с места и щёлкнул выключателем. Искусственный свет резко ударил по глазам, привыкшим к полумраку, отчего я болезненно зажмурился.

Достав из морозилки блинчики, я сунул их в микроволновку и улыбнулся, вспоминая, как разогревал точно такие же бабушке в ее последний год. Каждая минута рядом с ней была наполнена смыслом.

Накрыв себе скромный ужин, глянул на часы. Мама опять на сутках, а значит, мне никто не помешает.

Я перевернул страницу дневника:

Она обещала забрать меня, когда я окончу школу. Показать настоящую Италию. А мне куковать ещё целых два года. Статья-то звонковая: 11 лет. И где, спрашивается, справедливость?

Я не горела желанием оставаться с отцом. Знала, что ничем хорошим это не кончится. Но если мама этого хочет, я могу потерпеть. Ради неё я готова терпеть, сколько нужно.

Маленькой я много слышала от неё про Италию. Когда она училась в художке, преподаватель по истории искусств повезла их туда. В тот момент мама окончательно и бесповоротно влюбилась в эту страну.