Нейро Тихая гавань

Добыча этих ресурсов осуществлялась автоматическими зондами, доставляемыми к астероидам российскими буксирами «Скиф-М» второго поколения. Зонды садились на астероид, бурили поверхность, извлекали породу и упаковывали её в возвращаемые капсулы. Капсулы собирались у точки Лагранжа L1, где их подбирал пилотируемый корабль и доставлял на «Обитель» для переработки. Часть металлов шла в орбитальный сборочный цех, часть — на Землю, где они поступали в распоряжение Объединённой биржи ресурсов БРИКС в Мумбаи.

Обвал стоимости платины и редкоземельных металлов на Земле был предсказуемым, но масштаб его превзошёл ожидания. Платина, стоившая в начале 2020-х годов около тысячи долларов за унцию, к 2035 году подешевела в четыре раза. Родий, некогда самый дорогой из драгоценных металлов, упал в цене ещё сильнее. Это вызвало кризис в горнодобывающих отраслях ряда стран, не входящих в БРИКС, но одновременно создало колоссальный рынок высокотехнологичных материалов. Металлы платиновой группы, ставшие доступными, хлынули в производство топливных элементов, катализаторов нового поколения, медицинского оборудования. Зелёная энергетика получила мощнейший импульс — водородные топливные элементы с платиновыми катализаторами стали дёшевы и доступны.

Россия в этой системе заняла уникальную нишу — транспортного и медицинского хаба. Российские ядерные буксиры были единственным средством доставки грузов в поясе астероидов. Российские гравитационные технологии — единственным способом обеспечить нормальную жизнь на Луне и орбитальных станциях. Российские медицинские комплексы на базе «гравитационного скальпеля» — единственным в мире методом бесконтактного удаления злокачественных опухолей. Страна, ещё в 2010-х годах пытавшаяся восстановить космическую отрасль после десятилетий застоя, стала незаменимым технологическим партнёром для половины человечества.

Лунный гелий-3, на который в 2020-х годах возлагали огромные надежды как на топливо для термоядерной энергетики, пока не оправдывал ожиданий. Термоядерные реакторы всё ещё оставались экспериментальными — слишком сложными, слишком дорогими, слишком капризными. Но лунные лаборатории нашли другое применение уникальным условиям. В модулях, расположенных за пределами гравитационного купола, в условиях низкой гравитации и стерильного вакуума, выращивались кристаллы для квантовых компьютеров немыслимой чистоты. Кристаллы, выращенные на Земле, всегда содержали микродефекты — гравитация заставляла атомы оседать неравномерно. На Луне этой проблемы не существовало. Лунные квантовые процессоры, собранные из таких кристаллов, были на порядки мощнее земных аналогов. И этот рынок тоже контролировался консорциумом «Тихой гавани».

К концу 2035 года население «Бармина» пополнилось ещё тремя новорождёнными. Сын китайских геологов Ли Вэй и Чжан Хао, дочь индийского инженера-энергетика Раджеша Сингха и его жены Прии, и ещё один российский мальчик — сын командира базы. Дети Луны, как их уже называли в прессе. Четыре младенца, четыре гражданина нового мира. Медики шутили, что скоро на базе придётся открывать ясли, и в этой шутке была лишь доля шутки.

Совет главных конструкторов, собравшийся на «Обители» в ноябре 2035 года, утвердил амбициозный план расширения базы «Бармин». План предусматривал строительство второго гравитационного купола, который должен был соединиться с первым герметичным переходом. Под вторым куполом планировалось разместить специализированный детский центр — с усиленной медицинской службой, учебными классами и игровыми пространствами, спроектированными с учётом лунной гравитации. Психологи настаивали, что детям, рождённым на Луне, необходимо общение друг с другом и пространство для нормального развития.

Кроме того, план включал строительство первой очереди Лунного университета. Идея, ещё несколько лет назад казавшаяся фантастикой, теперь выглядела прагматичной необходимостью. Готовить специалистов для работы на Луне и в поясе астероидов на Земле становилось всё сложнее — колоссальные затраты на доставку, долгая адаптация, психологические проблемы. Гораздо эффективнее было растить кадры прямо здесь. Первый набор Лунного университета планировался на 2037 год — двадцать студентов по специальностям «лунная геология», «космическая медицина», «гравитационная инженерия» и «внеземное строительство».

А где-то в глубине кратера Шеклтон, в вечной тени, геологи наткнулись на то, что заставило учащённо биться сердца даже самых флегматичных инженеров. Лавовые трубки. Гигантские естественные пустоты, оставленные древними потоками лавы миллиарды лет назад, когда Луна ещё была геологически активна. Радарное зондирование показало, что некоторые из этих трубок имели диаметр до ста метров и тянулись на многие километры. Это были готовые помещения, созданные самой природой, — защищённые от радиации многометровой толщей базальта, с относительно стабильной температурой и минимальными затратами на герметизацию.

Инженеры уже прикидывали, как запечатать их торцы прочными мембранами из ферропласта, залить внутрь атмосферу и развернуть там целые кварталы. Если расчёты верны, одна такая трубка могла вместить до пяти тысяч человек. Это был путь от базы к настоящему городу. От форпоста к полноценному поселению. От «Бармина» к Лунограду.

Луна переставала быть форпостом. Она становилась колыбелью новой ветви человечества.

Алексей Яровой впервые увидел внучку вживую в декабре 2035 года, когда прибыл на «Бармин» с инспекционной миссией. Он спустился по трапу лунного челнока, щурясь от непривычного света — даже сквозь плазменный купол он казался резче, контрастнее земного, — и увидел Елену, стоящую на краю посадочной площадки с Аней на руках. Восьмимесячная девочка смотрела на деда серьёзными серыми глазами и сосредоточенно жевала кулак.

Алексей подошёл, обнял дочь, а потом осторожно, словно хрупкий прибор, взял Аню на руки. Девочка не заплакала. Она продолжала разглядывать его, потом дотронулась крошечной ладошкой до его щеки — и улыбнулась.

— Здравствуй, Аня, — сказал Алексей, и голос его дрогнул. — Добро пожаловать в новый мир.

Над ними, за плазменным куполом, висела Земля — огромная, голубая, прекрасная. Колыбель, из которой человечество только что сделало свой первый самостоятельный шаг.