Натт Харрис Мой мир – параллельный

На его лице проступило что-то вроде румянца, а в голосе слышалась немыслимая в стенах пятого отделения радость.

Я невольно улыбнулась ему.

– Что это за письмо?

– Письмо от моего друга. Я очень долго ждал этого письма.

Он подошёл к своей постели и сел, упираясь в её край дрожащими руками. Было видно, что даже такое усилие даётся ему с трудом.

Я не стала расспрашивать о письме, боясь, что он рассердится моему любопытству. Если он захочет поделиться со мной, то сам расскажет.

У Акима не было родственников. Во всяком случае мы ничего о них не знали. Но знакомые у него были во всех уголках света и именно от них он всё время получал открытки с пожеланиями здоровья.

– Рита, давайте пойдём погуляем в сад, – вдруг попросил он меня.

– Хорошо, тогда прошу в карету! – я открыла капсулу.

Он с отвращением посмотрел в её нутро.

– Там, как в гробу… пойдём пешком.

Я не стала настаивать. Кому охота лежать под крышкой, пусть даже и прозрачной.

Вспомнив восковые лица в капсулах в морге, я решительно взяла его под руку, и мы начали наше долгое путешествие в больничный сад. Я провела его путём, которым отвозила бельё в прачечную. И мы на лифте спустились вниз и вышли с другой стороны от больничного корпуса.

Там была тень и никому не видная часть двора больницы вся заросла высокой цветущей травой. Мы прошли с ним по протоптанной ленивыми сотрудниками тропинке, ведущей из пролома в ограде и попали на небольшой пятачок, залитый солнцем, на котором лежало спиленное дерево. Тяжело дышащий Аким уселся на него и блаженно зажмурился…

– Мне не хочется верить, что это последние дни, которые я доживаю…

Я молчала, понимая, что любые слова будут звучать фальшиво.

– У меня есть кое-что, – наконец произнёс мой подопечный и выжидательно посмотрел на меня.

–Я внимательно слушаю вас, Аким.

Я присела с ним рядом. Он повернулся ко мне, и я увидела ярко-синие, как сапфиры, глаза. А тонкая кожа обтягивала скулы лица так сильно, что даже не верилось, что он получает пищу три раза в день.

– Когда-то я ходил в горы, – начал он. Теперь Аким смотрел куда-то вдаль и наверняка видел заснеженные вершины гор. – У меня было много друзей…было…

Он замолчал. Лёгкий ветерок трепал его мягкие волосы, постриженные ёжиком.

– Мы поднимались на самые высокие горы мира. Кто-то искал новых впечатлений, кто-то доказывал себе, что сильнее, отважнее других, а кто-то просто бежал от себя…

– Вы тоже бежали от себя? – мой вопрос попал в точку. Он вздрогнул.

– Да…но не сразу. А после той чёртовой горы. Нас было семеро близких друзей, теперь только двое. Но скоро никого не останется, а всё эта проклятая вершина!

– Что там произошло на той вершине?

– А вот я возьму и расскажу тебе, – вдруг сказал он с оттенком азарта в голосе. -Расскажу тебе то, о чём не знает даже мой аналитик.

Волна гордости захлестнула меня, и, наверное, эти чувства так ясно выразились на моём лице, что он вдруг нахмурился:

– Только не знаю, принесёт ли это тебе радость или наоборот, но только я должен сейчас кому-то это рассказать, а ты можешь забыть об этом или делать с этим что хочешь. Ты согласна?

– Я согласна, Аким, – ответила я даже не задумываясь.

И он начал своё повествование:

– Раньше я занимался спортом и был очень сильным человеком. Ты ни за что не узнала бы меня на фото десятилетней давности! Я любил всё, что будоражило мою кровь и заставляло острее почувствовать грань между жизнью и смертью. Я прыгал с высоты, носился на бешеной скорости по дорогам, нырял на самую глубину морей и даже плавал с акулами в обнимку.

– А в кошачьем логове находиться не приходилось?

– И в кошачьем логове тоже…

– Вы – настоящий герой! Как же вы выбрались живым?

– Я выбрался живым, но может быть моё сегодняшнее состояние отчасти обусловлено тем, что я нахватался там разлагающих и гнилостных энергий, проводниками которых и являются эти твари.

Но это только одна из причин. А теперь не перебивай меня…

Мне всё давалось легко и жизнь моя подчинялась только одной цели – получить как можно больше адреналина. Я просто прожигал жизнь, и друзья мои были такими же бесшабашными. Однажды я познакомился с Иваром, который увлёк меня альпинизмом. У него был огромный опыт покорения вершин, и он просто грезил найти какую-то особую вершину. Он так и называл её «Особая», но что он имел ввиду я узнал намного позже, когда уже исходил с ним тысячи километров и покорил множество вершин.

Повторюсь, нас было семеро и как-то сложилось, что ни у кого не было семьи. Все мои друзья как будто хотели надышаться перед смертью, которой казалась нам тихая семейная жизнь. Разумеется, у нас были подруги, но представить себя семейными людьми никто не мог, оставляя это на потом, когда не останется в мире мест, от которых ёкнет душа и бешено забьётся сердце.

Он снова замолчал. Рассказ давался ему с трудом, и он тяжело дышал, восстанавливая дыхание.

Тёплый ветер ласкал наши лица, и какие-то мотыльки летали над незатейливой кашкой, разросшейся на пустыре, а мне было трудно представить людей, ищущих приключений по всему миру. Просто я сама была не такая. Моё авантюрное «Я» дремало где-то, подавленное другим, любящим комфорт и покой…

– И однажды, – продолжил Аким, – Ивар открыл нам свою тайну. Что за «Особая» вершина, которую он искал. Он показал нам фотографию, на которой я увидел троих людей, стоящих на фоне какой-то горы. Люди как люди, я бы сказал- ничего особенного, только двое из них показались мне довольно похожими друг на друга, как братья. Они стояли, взявшись за руки и их лица были очень серьёзны. Мы стали спрашивать, что за тайна скрыта в той фотографии? Находится ли на ней его «Особая» вершина и кто эти люди? На что Ивар отвечал, что, мол, да – это вершина которую он разыскивает, а на людей попросил посмотреть более внимательно, после чего он даст нам разъяснения.

Аким снова замолчал, силы его были на исходе.

– Интересно, – сказала я, пока он передыхал, – я бы с удовольствием посмотрела бы на ту фотографию, отчего-то мне кажется, что она имеет какое-то важное значение.

Аким наклонил голову в знак согласия, но потом, вдруг, весь встрепенулся и сказал:

– А ведь у меня есть то фото. Его прислали мне в том же письме…– он полез за пазуху и достал серебристое письмо, неровно разорванное с одного края.

Достав оттуда небольшую фотографию он дрожащей рукой протянул мне:

– Вот, смотри сама.

Я взяла фотографию и сразу же узнала на ней нашу гору, мимо которой проезжаю каждый день.

– Я правильно узнала её? Это же наша гора Дикарка на заднем плане!

– Верно, Рита, только чтобы найти её мне понадобилось восемь лет жизни.

Я протянула ему фотографию, однако Аким отстранил мою руку, возвращая её назад.

– Теперь посмотри туда внимательно, я хочу, чтобы ты увидела тоже самое, что увидели мы…

Я стала вглядываться в лица людей, в их одежду. Пожалуй, одежда одного из них была немного не по сезону- лёгкая, когда другие выглядели, словно люди, собравшиеся отправиться, или вернувшиеся из холодного места. Если они поднимались на вершину, я их понимала, там должно быть прохладно. Грешным делом, я даже подумала, что где-то на фото есть «зубастый», так сильно была занята моя голова этими другими «Я».

Прокомментировав всё, что увидела Акиму, я отдала фото, но он снова вернул мне его.

Это было странно. Как в игре «Найди десять отличий», я пристально вглядывалась в фотографию, не понимая, в чём, собственно, дело.

И, наконец-то, увидела!

– Он, что, инвалид? Или какое-то врождённое уродство?

– Нет, Рита, – ответил мой подопечный, – там, у них – это норма. А мы, наоборот, в их глазах выглядим несколько странно.

– Где это, у них?!

Но он не успел ответить.

Я увидела, что Аким резко побледнел и стал крениться набок, затем завалился на бревно и замер. Подскочив, я стала щупать его пульс. Он был нитевидный и очень слабый. Аким умирал. В отчаянии я бросилась обратно в больничный корпус за помощью. Я ругала себя за то, что послушала его и не взяла с собой капсулу, но теперь жалеть было поздно.

Я мчалась по переходу, выглядывая через стеклянные окна на Акима, который уже лежал на земле. Когда я бежала обратно, толкая капсулу к лифту, то встретила доктора, того самого, что тоже увидел «зубастого».

– Скорей! – закричала я ему, – там человек умирает!

Доктор без вопросов побежал вслед за мной. Через минуту мы были уже на месте. Над Акимом склонилась худенькая женщина в зелёном плаще. Возле неё стояла открытая медицинская сумка, а рядом валялась пустая ампула из-под лекарства. Женщина подняла голову:

– Ему повезло, что я решила срезать путь, – сказала она и встала. -Я работаю в третьем корпусе в реанимации.

– Вас привело ваше высшее «Я» …– сказал доктор.

– Вы классный специалист и настоящий ангел! – добавила я, чувствуя, как громко колотится сердце.

– А что он здесь делал, один? – спросил меня доктор, когда женщина ушла.

– Попросил меня пойти погулять без капсулы, а потом ему стало плохо.

– Давай-ка отвезём его в палату, и я послежу за его состоянием.

Мы положили Акима, у которого не было кровинки в лице, в капсулу и повезли по тропинке к лифту. На душе у меня было тяжело. Я чувствовала себя виноватой, и вообще настроение у меня было ужасное. В коридоре доктор решил завезти Акима в отдельный бокс, где стояло оборудование для обследования. Попросив меня принести историю болезни пациента, он стал быстро подключать сканирующие устройства.

В сестринской, забирая историю болезни я вспомнила про прибор шефа.

Упустить шанс ещё один раз увидеть «зубастого» я просто не могла. Жаль, что не успела предупредить Киру!

Доктор уже закрепил датчики на теле Акима и рассматривал линии, бегущие по экрану. Пока он был занят, я незаметно подключила прибор. Вот доктор повернулся, и я вспомнила, что несколько раз видела его на утренних пятиминутках. Доктор был молод, наверно недавно из университета. Он был высокого роста, который из-за колпака делал его ещё выше, глаза прятал за затемнёнными очками, и имел смешную маленькую бородку.

– Мы с вами даже не познакомились, – сказал он, когда я передала ему историю болезни. – Меня зовут Анри. У вас красивый румянец на щеках.

– Я – Рита, а у вас быстрая реакция, как у настоящего профессионала, – ответила я, по достоинству оценивая его помощь Акиму.

– Благодарю, – улыбнулся он.

Пока мы разговаривали, я одним глазом поглядывала на пространство над головой Акима. Мне казалось, что воздух уже начинает потихоньку вибрировать. И этот Анри был тут сейчас некстати. Он и так уже однажды заметил «зубастого», не хватало ещё, чтобы он поднял панику на всю больницу. Обогнув лежащего больного, я постаралась отойти в сторону так, чтобы отвлечь внимание доктора на себя. Мне отлично было видно место, где обычно появляется другое «Я».

Я стала расспрашивать Анри о его работе, об учёбе в университете, о том, почему он выбрал именно пятое отделение для работы. Он честно отвечал и его ответы звучали, как звучали бы мои собственные. Он тоже обладал повышенной добротой и любезностью и также, как и я был отвергнут на экзаменах по аналитике. Это зародило у меня в душе некоторую симпатию к нему. И я даже на минуту отвлеклась от своей задачи- наблюдать. А когда повернулась, то увидела, что «зубастый» уже здесь. Он был точно такой же, как и предыдущие, но с бабочкой на шее. Как будто собрался на банкет. Изображение не давало представления о цвете, я не могла описать его, хотя цвет несомненно был. Этот «зубастый» выглядел самодовольно.

Теперь я не на секунду не сомневалась в зловредности «зубастых», которые появляются там, где человеку плохо. Они наблюдают и ждут своего часа. Да кто они такие?! Неужели каждый из нас имеет вот такое другое «Я»?!

Мне пришлось сбросить на пол листы записей, лежащие неподалёку на столе. Анри бросился собирать их, а я быстро подошла к постели Акима и протянула руку к «зубастому». Пальцы снова встретили нейтральную прохладу. Я даже помотала рукой внутри пришельца. И тут в моей душе поднялось доселе незнакомое мне чувство омерзения и страха и желания прогнать его отсюда.

«Вон отсюда!» – сказала я ему, потеряв осторожность и пытаясь развеять образ. И мои манипуляции не остались незамеченными ни для «зубастого», ни для Анри, который в этот самый момент встал во весь рост и уставился на растянутый до ушей в наглой ухмылке острозубый рот другого «Я».

– Опять!!!– вскричал Анри, – опять он! Ты же видишь его?

Отпираться было бы бессмысленно и глупо, так как он застал меня прогоняющей незваного гостя.

Доктор был уже рядом, когда «зубастый», злобно зыркнув на меня растворился в воздухе. В этот момент примолкшие было аппараты запищали с новой силой, показывая, что Аким приходит в себя.

– Нет, Рита, ну ты видела? – не успокаивался доктор.

– Видела,– неохотно отвечала я, раздумывая, как бы ему объяснить.

– Но ведь это вампир! Чистейшей воды вампир! – возбужденно говорил Анри, бегая вокруг меня и бросая взгляды на то место, где только что висел «зубастый».

– Почему? – спросила я, чтобы понять ход его мыслей.

В этот момент дверь открылась и на пороге появилась Кира.

– Потому что он появляется, когда человек слаб или почти умирает, чтобы высосать последние крохи жизни! А ты его прогнала!

Кира посмотрела на меня, наши взгляды встретились. Она сразу всё поняла.

– Здравствуйте доктор Анри, -сказала она. -Похоже вы тоже увидели «зубастого»?

– Да! И зрелище, я вам скажу, не из приятных! – резко отвечал доктор.

– Я хотела бы вас попросить никому не говорить пока об этом, – сказала я ему.

Мы рассказали ему о приборах, о том, что исследуем феномен «зубастых».

Принять мысль о том, что пришельцы – это проявление нашего другого «Я» доктор Анри наотрез отказался.

– Они чужаки, – сказал он, – неужели вы не почувствовали нечто отталкивающее и противное?

Я согласилась с ним. Ничего более отталкивающего и противного я в жизни не видела. Разве только кошек.

Теперь нас было четверо.

Тех, кто знал о «зубастых».

Шеф, я, Кира и Анри. Поразмыслив немного, я поняла, что это к лучшему. Главное, чтобы пока это не дошло до аналитиков.

Теперь мы могли посвятить доктора Анри в наши планы. Весь вечер мы посвятили их обсуждению. Оставалось дождаться шефа.