Наташа Корсак Море на Рождество

– Ух ты… – с восхищением выдохнула Дафна.

Существо проделало тот же трюк ещё раз и устремилось к берегу. Дафна попятилась, утопая во влажном пластилиновом песке, но тут «ух ты» прокричал:

– Трусиха! Зачем верить в чудеса, если потом от них бегать?

– Я не трусиха! – оскорбилась Дафна. – Я верю! Верю в чудеса. Но вот таких, как ты, никогда не видела.

– Эх, а ещё шепчешь на воду! Меня зовут Теос Кима. Я дельфин.

– Дельфин? – сразу и не поверила Дафна, приближаясь к незнакомцу. – Я думала, дельфины другие. Поменьше, что-ли… А вы, Теос Кима, огромный, похожи на синего кита.

– Ха-ха! На кита! – поднял брызги дельфин. – Скажешь тоже! С одним дельфином и тысяча китов не сравнится! То, что я громадный, это ты верно заметила… Лучше скажи, Дафна, как ты из своего Марбурга в наши края попала?

– Волшебство, – пожала плечами Дафна, – или колдовство… Просто картина ожила, и я… плюх! А дальше вот это вот всё: море, горы… вы.

– Картина? Про картину я ничего не слышал… – задумался Теос Кима. – Так никого ещё к нам не забрасывало. Зато я слышал, что твоя мать больна? И ты не можешь найти ей лекарство… Так ли это?

– Не лекарство, а деньги… Постойте-ка, дельфин! Откуда вы всё это знаете? – удивилась Дафна.

– Пепе рассказала… Она, душа северного Лана, и приврать, разумеется, может, но…

– Неужели вы знакомы с Пепе?

– Само собой. Разве она не рассказывала тебе, что все реки, ручьи и даже случайные лужи…

– Бегут к морю? Вся вода встречается в море! Да, она говорила что-то такое.

– Пепе частенько опаздывает на наши встречи. Старая уже. Течение порой её подводит. И всё-таки, благодаря ей, море кое-что о тебе слышало. И голос твоих мыслей мне знаком. Нотки радости, нотки страха. Всё как у людей, но не совсем как.

– Ну и чудеса, Теос Кима! А мне и правда не верится… Может, за ужином я что-то не то съела?

– Или бредишь от голода? Ха! Смешная! Ну ты же хотела увидеть море? Вот, любуйся, пожалуйста. Только здоровье у твоей матушки от этого на лад не пойдёт. Теперь я спрошу тебя, Дафна: зачем ты здесь?

– Так картина ожила и… – снова затараторила девочка.

– Это я уже слышал… Неверный ответ. Я спрашиваю: зачем?

Дафна задумалась, погрузив взгляд в лунные круги на воде, и еле слышно сказала:

– Я ищу деньги, чтобы купить лекарство. Или то, что можно продать в обмен на деньги… Я хочу, чтобы мама больше не болела…

– Желание твоё ясно, – кивнул Теос Кима. – Садись мне на спину и крепко держись за плавник, – тут он осёкся: – Не испугаешься? Я слышал, ты не умеешь плавать?

– Ну так себе, – ответила Дафна, утаив, что какое-то время назад она сама чуть было не превратилась в кого-то водоплавающего. – А куда мы? – спросила она.

– На самое дно, – рассмеялся дельфин. – Время пока есть.

Дафна забралась на широкую, гладкую дельфинью спину и, обняв Теоса за плавник, набрала полную грудь воздуха.

– Ну, расступитесь же, сонные воды! – скомандовал дельфин и нырнул в гигантское отражение звёздного неба.

Он понёсся на самое дно, минуя леса розовых кораллов, Дом культуры и танцев морских коньков, Театр лиловых медуз, детские сады для мальков и планктона, а также Картинную галерею синих каракатиц. Быстро мчался дельфин. И вот, преодолев коридор тёплых и холодных течений, они оказались на месте. Столько света и блеска, столько смеха и удивительных мелодий жили по соседству в этом мире на дне: рыбы-клоуны, румяные звёзды, электрические скаты и множество дельфинов, больших и маленьких, веселились здесь от самых хвостов! Вечеринка напоминала бал пышнотканного Средневековья. И Дафна вообразила себя принцессой, притягивающей любопытные взгляды всех подводных особ. Но воздуха в её лёгких становилось всё меньше. И Теос Кима скомандовал:

– Слушай внимательно: сейчас дельфины закружатся в вальсе, и это даст нам тёплое течение. Поймай его за хвост! Оно подбросит тебя до Жемчужного сада. Мне отныне туда не попасть, крупный я стал. Последний раз я видел сад в детстве. Так вот! Там отыщи грот, усыпанный перламутром. Войдёшь в него и на ощупь возьмёшь столько сокровищ, сколько сможешь уместить в одной ладони. В гроте мгла! Что окажется в твоих руках, сразу не поймёшь. Лишь поднявшись на землю, расчистишь ты сокровища от тины и взглянешь на морские дары. Ничего море у тебя взамен не попросит. Давно ждёт оно ту, кто шепчет на воду. Говорящий с водой – говорит с самой жизнью, – сказал Теос и приказал осьминогам играть вальс.

Всё пошло по плану, и давай Дафна высматривать то самое течение. И оно с радостью устремилось ей навстречу. Девочка ловко поймала стихию за хвост. А дальше всё случилось так скоро, что Дафна и не заметила, как они с Теосом вновь оказались на земле. Дельфин задумчиво глядел на жёлтые сапоги приближающегося рассвета. Дафна сжимала в кулачке сокровища, покрытые глиной и тиной.

– Теос Кима… – с упоением прошептала она, – я была в сказке? В жизни-то так не бывает… Спасибо тебе, Теос Кима…

– Ничего нет сказочнее самой жизни, – промолвил дельфин. – Что-то подсказывает мне, будто мы с тобой ещё встретимся. А пока войди-ка в воду… Слышишь?

Дафна послушно ступила на мель. И вдруг услышала знакомый, до скрипа простуженный и родной голос Пепе. Та шептала:

– Я слышу! Я поняла! – воскликнула Дафна. – Как же мне вернуться? – спросила она дельфина.

Но тот исчез. Как исчезала и сама ночь, уступая небо солнечным лучам. И только они коснулись моря, как Дафна заметила на поверхности воды старую, потрёпанную верёвку. Она покачивалась на ленивых волнах, и те играючи отдаляли её от берега. Дафна, как заворожённая, последовала за ней. Отчего-то верёвка напомнила девочке неуловимый мышиный хвост – привет от Сальвадора. И стоило ей протянуть к нему свои руки, как хвост-верёвка мигом обвил ладони Дафны и потащил её за собой со скоростью каракатицы.

Позади остался апельсиновый рассвет и плескающиеся в забвении поющих волн ранние чайки.

Удар иной реальностью пришёлся по лбу. Дафну выбросило из бурлящей стены на скрипучий берег гостиной. Всю в тине, мокрую и хорошенько подсоленную. В таком виде она прохлюпала перед остолбеневшими от ужаса Сальвадором и Марлен.

– Вот я и дома, – покачиваясь на ногах, объявила девочка.

Мышонок и муха сидели с раскрытыми ртами, их глаза дёргались по переменке в такт тикающим часам.

– Всё расскажу. Позже, – выдохнула Дафна. – Мне бы полотенце… и чаю!

Сальвадор обиженно вырвал из рук Дафны верёвочку-выручалочку и, подбоченившись, полез под стол. Марлен полетела за ним. И тут Дафна поняла, что не кто иной, а её маленькие друзья пришли ей на помощь там, в дальних краях. Девочка кинулась за мышонком и мухой, чтобы поблагодарить. Но тут из её рук что-то выскочило и заметалось по полу, заблестело, заворожило. Сальвадор и Марлен, затаившись, следили за движением. Там, среди блуждающих пылинок, рассыпались чёрные и белые жемчужины, морские звёзды размером с ноготок – красные и жёлтые, золотая чешуя и серебряные нити. Дафна попыталась собрать всё это богатство, чтобы поскорее спрятать, но жемчуг так расплясался на дощатом полу, что разбудил своими прыжками Мирру.

– Дафна! Дафна… Ты уже собираешься в школу? – спросила Мирра, стараясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь заспанные глаза.

И, пока она ворочалась, Сальвадор и Марлен переловили весь жемчуг и спрятали его за камином. Вот причесать и переодеть Дафну в одно мгновение было сложнее. И она с превеликой неохотой показалась матери.

– Ах, Дафна! Повернись-ка! – попросила её Мирра. – Да что с тобой? Какая ты взъерошенная… Дафна, подойти же ко мне. Всё как в тумане. Голова идёт кругом.

– Мамочка, ты поспи ещё. Уже совсем скоро я во что бы то ни стало принесу тебе лекарство, – пообещала Дафна. И, одеваясь на ходу, попросила Сальвадора и Марлен: – Присмотрите за ней? Знаю, я – гадкая хозяйка. Ни спасибо вам, ни пожалуйста. Но мне нужно спешить. Давайте жемчуг и всё остальное… Ну?

Не успели городские часы пропеть жителям Марбурга о новом дне, как Дафна уже стояла на ярмарке и требовала от распорядителя место для торговли.

– У меня есть то, что понравится богатеньким фрау. Дайте мне местечко и не пожалеете, – лепетала она.

– Того рыжего видишь? Вставай рядом с ним, – велел распорядитель.

– Ага! – улыбнулась Дафна и резво подскочила к бородатому ёлочнику. А ёлок-то у него почти не осталось.

– Скоро, скоро Рождество! Я это по ёлкам чую, – пропел рыжебородый. – А ты, дорогуша, никак верблюда нашла?

– Нет, лучше! – похвалилась Дафна и выложила на прилавок морские сокровища. Чёрные жемчужины она соединила серебряной нитью. Так получились бусы. Из белых жемчужин связала браслеты. Из морских звёзд – прекрасные серьги.

– Это чего такое? – выпучил глаза господин. – Чей-то аквариум ограбила? Где посреди зимы ещё найти такие богатства?

– Ничего я не грабила, – усмехнулась Дафна. – С моря привезла. Сама. Давно это, правда, было… А деньги нужны. Вот продаю! – выкрутилась она.

– Да верю, верю, – хмыкнул бородач. – Ну торгуй, раз сама! Да зазывай погромче.

Зазывать Дафне не пришлось. Морские сокровища так блестели и сверкали, что чуть не затмили своей красотой зимнее солнце. И фрау с подругами, фрау с детьми, фрау с мамашами и даже фрау с собачками вились вокруг Дафны, как акулы у желанной добычи.

– Диво! Чудо! Красота! – восхищались они. – Сейчас нигде такого не найти! А морем-то как пахнет!

– Почём серьги вот эти? – спросила кудрявая фрау с кричащими дочурками на руках.

Дафна замешкалась. Торговала-то она в первый раз. И ничего о ярмарочных ценах не знала.

– Что язык проглотила? Эти у неё по 30 марок! – вмешался торговец ёлками.

– Да, так примерно, – очнулась Дафна. – Так и есть, от 20 до 30 марок.

– Жемчуг настоящий? – прищурилась фрау.

– Самый что ни на есть, – уже уверенней ответила девочка.

– Мне три пары! Чёрные, что побольше, для меня. Другие для малышек. Три пары, повторяю! По 20 отдашь? – спросила фрау и, не дождавшись ответа, протянула Дафне деньги: – Пересчитай-ка.

– Всё точно! – улыбнулась Дафна. – С Рождеством вас.

– И тебя с наступающим, – сказала фрау. И, удаляясь, добавила: – Шла бы ты домой. Где это видано, чтоб дитя на ярмарке торговало? Видимо, очень уж тебе деньги нужны… Ох, времена нынче! Ох, тяжкие! А Рождество должно быть у всех одинаково счастливым.

Получив желанные деньги, Дафна засобиралась.

– Куда же ты, милая? Придержи лошадей! Видишь всех этих дамочек? К тебе бегут! Торгуй, раз товар раскинула! – захихикал рыжий бородач.

Так к обеду Дафна осталась без сил, зато с уловом. Не с морским – с марочным. Вся она от карманов и до колготок была набита деньгами. И напоминала распухший бумажник на тощих ножках. Столько разноцветных купюр Дафна никогда не видела. Как и не знала, донесёт ли всю выручку до дома в целости и сохранности.

Для начала она собиралась навестить ненавистного господина Гольфингера и добыть чудодейственное лекарство! Уж Гольфингер-то знал, как опустошить любой бумажник, спуская с цепей свои кусачие цены за самое простое снадобье.

Дафне хотелось добраться до аптеки быстро и без приключений. И вдруг взгляд её уцепился за соседа-торговца. Лохматый, как хайлендский бык, огромный, как скала, нисколечки не красивый, с натруженными тросами рук и, видно, крепкими акульими зубами (пряники-то словно семечки щёлкал) – типичный представитель семейства устрашителей. К такому ни один воришка не подберётся!

– Господин, что-то у вас сегодня покупатель не идёт, – завела Дафна.

– Твоя правда, – кивнул он, – и вина… тоже твоя.

– Вина? Это почему? – удивилась девочка.

– Все на твои побрякушки налетели, а про ёлки и позабыли. И я страшно зол! Страшно, веришь? – бородач оскалился и зарычал так, что его усы хлестанули воздух.

– Верю! И у меня к вам есть деловое предложение, – серьёзно и совсем по-взрослому заявила Дафна. – Я дам вам 50 бумажных. А вы проводите меня до аптеки. А следом до берега Лана. Дальше не нужно. Идёт?

– День поторговала, и теперь богатенькая! Думаешь, что всё вокруг можешь купить? И меня, и моё время? – нахмурился бородач. – Идёт! Я согласен. А за 60 таких бумажных я тебя и на своих скакунах довезу!

– За 55… – шепнула Дафна.

– Ах ты лисица, хитрая девица! – рассмеялся он. – По рукам. 55! Деньги вперёд.

– Половину в начале пути! Половину у берега Лана, – твёрдо сказала Дафна и, не дождавшись ответа, запрыгнула в повозку.

Так они отправились в путь. Дафна ещё пряников себе и своему охраннику прикупила. Имбирных и с мёдом.

– И куда тебе столько денег? – вдруг спросили бородач. – Авось и сама не знаешь?

– Почему же? Очень даже знаю, – доедая пряник, ответила Дафна. – Я, может быть, ёлку у вас куплю. Книг навыбираю, пряжу мягкую, чтоб себе, маме и Сальвадору тёплые свитера связать… Или сразу тёплые свитера купить?

– А Сальвадор – это кто?

– Это мой друг! Ростом он невысок, и пряжи на него уйдёт немного… – прикинула Дафна. – А главное-то: лекарство маме нужно. А оно самое дорогое… Я бутыльков пять сразу возьму, а то и десять…

– Куда столько?

– В самый раз! – ответила Дафна. – Вот мы и приехали.

С чувством собственной важности Дафна отворила дверцу аптеки. Сделала три ударных приветственных шага, стряхнула с плеч снежную крупу, и, прокашлявшись, продекламировала:

– Господин Гольфингер, мне незамедлительно нужна противопростудная микстура из цветов благородной липы и яда годовалой гадюки. Незамедлительно! Десяток бутылёчков. Или сколько у вас там есть?

– Дафна Илиади? Вот беда, а я-то думал серьёзный покупатель пожаловал, – с усмешкой произнёс Гольфингер, натягивая на свой изящно крысиный нос хрупкие аптекарские очки. – А деньги-то у тебя есть на десяток бутылёчков?

– Обойдёмся без лишних вопросов! Я спешу, – тут Дафна драматично закатила глаза и снисходительно вздохнула. – Я вам деньги, вы мне лекарство.

– Что ж… Надеюсь, ты никого не ограбила? – Гольфингер с подозрением взглянул на тёпленькие помятые купюры и трижды пересчитал их. – Всё ровно, – наконец заключил он. – А зачем тебе десяток? Весь Марбург лечить собралась?

– Ну что вы! – всплеснула руками Дафна. – Это чтобы к вам больше не ходить! Всё? Все до единого? – недоверчиво посмотрела она на бутылёчки и трижды на трижды пересчитала их. – Кажется… всё! Ну не хворайте, господин Гольфингер, – бросила на прощание Дафна и вильнула за дверь.

До берега Лана ехали молча. Дафна мечтала. Она уже представила, как Мирра поправится и снова начнёт рисовать, как они встретят Рождество и назагадывают желаний. А ещё Дафна мечтала вновь увидеть Теоса Кима и море. Ни на минуту она не переставала думать о резвых волнах, о Жемчужном саде, смеющихся дельфинах и о том, каким же чудом у неё выросли плавники и огромный хвост? И почему этого не случилось в путешествии на морское дно?

Дафну захватила странная, дикая тоска. Точно зверя, оказавшегося в клетке или на чуждой ему арене среди цирковых огней.

– Эта река? – услышала Дафна голос своего извозчика. И мысли о море быстро развеялись пресным марбургским ветром.

– Эта, – кивнула девочка. – Благодарю вас, господин… Ой! Я даже не знаю, как вас зовут…

– Гельдъегер, моя фамилия – Гельдъегер, – ответил бородатый.

– А я – Дафна. Ну, спасибо за помощь. Ваши деньги, – сказала Дафна и поспешила к Лану.

– Ты в реке живёшь, что ли? – усмехнулся господин Гельдъегер. – Не прощаюсь. Быть может, на ярмарке свидимся! Хотя ты мне там не нужна, снова всех клиентов переманишь, – погрозил ей пальцем бородач.

– Не приду я больше! Не волнуйтесь! – рассмеялась Дафна и пропала за седым холмом. Бородач пожурил коней и, напевая во весь голос песню о нахальном хомяке под ёлкой в сундуке, унёсся прочь.

– Пепе… Ты слышишь, Пепе? – прошептала Дафна, наклонившись к воде так, что случайно намочила кончик носа. – Пф… Вода-то какая холодная… Пепе! Пепе!

– Чего тебе? – забурлило в ответ.

– Да ничего… То есть поблагодарить хотела… И про хвост спросить, и про плавники, – затараторила Дафна.

– Домой! Домой! – взволновалась река.

Дафна побледнела и в страхе бросилась к дому.

На пороге она встретила незнакомца в чёрном котелке [9], в таком же чёрном пальто и с кипой бумаг в руках. Тот, не обращая внимания на девочку, быстро зашагал к своему экипажу, запряжённому белыми лошадьми с остриженными по моде квадратными чёлками.

– Мама! – позвала Дафна. – Мама, я здесь!

Навстречу Дафне выскочили Сальвадор и Марлен. Мышонок встревоженно пищал, муха сбивчиво ему поддакивала. Мирра неподвижно лежала в кровати, и лишь слёзы еле заметно плели на её щеках солёное кружево.

– Мамочка! Я достала лекарство. Вот, смотри! – Дафна в спешке открыла бутылёк, плеснула зеленоватую жидкость в крышку и протянула её Мирре. Та прошептала:

– Что это, милая? Какое лекарство?

– Расскажу, всё расскажу! Но сначала выпей! – взмолилась Дафна.

– Где ты его взяла, Дафна? У нас совсем нет денег… – продолжала Мирра.

– Пей, говорю! – настояла девочка и поднесла к губам матери пахучую настойку. – Один глоток!

Мирра повиновалась. Сжав пальцами нос, она сглотнула вязкую жидкость и как закашлялась! Глаза её покраснели, зачесались, как от свежего лука, щёки стали пунцовыми, губы порозовели. И уже смелее она сделала второй глоток. И третий.

– О Боже! Я, кажется, жива, – сделав глубокий вдох, прошептала она, глядя на Дафну, Сальвадора и Марлен уже ясными глазами. – Доченька, как тебе это удалось? Если ты…

– Нет-нет-нет! – остановила её Дафна. – Я никого не грабила! Никого! Хотя все в этом городе только и думают, что если у одного человека есть деньги, значит, он непременно ограбил другого человека… Интересно, а как-то иначе взрослым деньги достаются?

– Ты это о чём? – усмехнулась Мирра. – Я лишь спросила…

– Про лекарство… Как я достала лекарство… Да всё очень просто! Случилось чудо, – призналась Дафна, но тут же и осеклась. Говорить об ожившей картине, о море, дельфинах и морских сокровищах не хотелось. Вдруг Мирра подумает, что её дочь спятила!

И Дафна придумала такую историю:

– Я возвращалась из школы и вдруг увидела на снегу деньги. И даже ветер их не касался. Сначала не взяла, вдруг, думаю, хозяин объявится. Потом гляжу, старичок нищий ко мне идёт, хромой. Остановился и спрашивает: «Коли тебе они не нужны, так я заберу! Мне нужнее будут. А если нужны, так давай делиться!» Я сразу поняла, что он про деньги. Говорю ему, вдруг хозяин их спохватится, а мы забрали. А нищий мне в ответ: «Так я и есть хозяин! Только вот их в карты выиграл. Первый раз такая удача! Думал, колбасы да вина куплю, но карманы-то у меня дырявые! Вот и выпали деньги! А раз ты нашла – давай делиться…» Вот так и поделились. Случайными деньгами-то.

– Хорошо, видно, он в карты играет… – сказала Мирра, поглядывая на карманы Дафны, откуда вываливались бумажные немецкие «короли» и «замки». – Если так и дальше пойдёт – вмиг из нищего в богача превратится, – рассмеялась она.

– Не веришь мне? – нахмурилась Дафна.

– Очень хочу верить, – призналась Мирра, – но разве такие чудеса случаются?

– И не такие случаются! – уверила Дафна. – Особенно перед Рождеством. Я точно знаю…

– Неужели? Ты у меня главное чудо, волшебница, – улыбнулась Мирра. – Мне уже лучше! Ох, если б ещё не этот занудный господин Шверпахт, пропади он пропадом…

– Кто это? Тот бледный человек, с которым я столкнулась в дверях?

– Да, господин Шверпахт – судебный пристав! Он хочет нас выселить… В последние месяцы мы и правда не платили по счетам… Я обещала найти достойную работу, но сейчас в Марбурге это непросто. Никому не нужны картины, портреты. А желающих учиться рисовать ещё меньше. Говорят, всех интересует фотография…

– И много мы должны? – спросила Дафна.

– Раз в десять больше, чем стоят все эти бутыльки с лекарством, – дрожащим голосом ответила Мирра. – Может быть, что-то продам. Если нет, то как поправлюсь, снова пойду мести улицы.

– Но нас же не выгонят посреди зимы? – рассердилась Дафна и вытряхнула из своих карманов и колготок все-все заработанные деньги. Сальвадор принялся ловить и бережно складывать разлетевшиеся купюры. – Под кровать угодили… пять марок! – заметила Дафна. – Мама, пересчитай. Если этого не хватит…

Мирра внимательно пересчитала деньги. И с досадой резюмировала:

– Чтобы выплатить долг, нам нужно ровно столько же… Купюра в купюру…

– Когда платить? – спросила Дафна.

– До Рождества… Не так уж много времени, правда?

– Правда! У тебя же ещё остались краски? Нарисуй, как ты любишь, рождественские открытки! Я их на ярмарке продам! Сможешь? – попросила Дафна, а сама-то совсем о другом подумала.

– Смогу… Да кому же они нужны? И много ль ты о ярмарках-то знаешь? Там сплошной обман, – покачала головой Мирра.

– Там главное – уметь продавать, – заявила Дафна и унеслась на кухню ставить чайник. Чаю она на ярмарке всякого накупила. И с малиной, и ромашковый, и даже с жасмином.

А ближе к ночи Дафна сочинила новый план. И вывела его на бумаге каллиграфическим почерком:

1. Встретиться с Теосом Кима и попросить у него ещё немного сокровищ в обмен на любую дружескую помощь;

2. Спросить, почему стоило мне оказаться в морской воде, как у меня выросли хвост и плавники?

3. Сделать ещё больше праздничных украшений и продать их на ярмарке по высокой цене;

4. Деньги потратить на: оплату долга, на самую пушистую рождественскую ёлку, на фрукты для фотиков, на церковные свечи, на пряники и жирную индейку, на пряжу, на вкусный сахар для Пепе… и десятую часть раздать нищим.

Дафна взглянула на часы. Те только-только пробили полночь. Мирра, набросав на новых салфетках несколько эскизов рождественских открыток, крепко уснула. И тут Дафна шепнула своим друзьям:

– Вяжите верёвку. В прошлый раз вы так здорово меня выручили! Но мне придётся вернуться в море…

Сначала Сальвадор и Марлен воспротивились. Мышонку вся эта история с ночными купаниями не нравилась с самого начала. Он совершенно не умел плавать, но в конце концов, несмотря на это, настоятельно потребовал у Дафны взять и его, и Марлен с собой.

– Хорошо, хорошо! – смягчилась Дафна. – Пойдёте, а вернее… окунётесь со мной. Только это опасно, и не говорите потом, что я вас не предупреждала. Эх, но лучше б вам остаться дома. Я ума не приложу, как море относится к мухам и мышатам…

И вот они снова привязали спасательную верёвку к скрипучему столу и, прильнув своими носами к волшебной стене, стали ждать. Картина молчала. Морские волны смиренно дремали в своей бирюзе. И тут Дафна сказала:

– Теос Кима! Я знаю, ты слышишь меня. Я знаю, ты помнишь моё имя. Помоги же мне ещё раз! Позволь мне снова увидеть море и прикоснуться к дарам Жемчужного сада. Мы с мамой так ждём Рождества. И боимся остаться без дома… Помоги же, великий дельфин, а если я однажды понадоблюсь морю, то никогда не откажу в своей помощи!

Море вспыхнуло красками, ветер стремительно протянул к девочке свои невидимые руки. И, схватив Дафну, как младенца, окунул её в ночную воду. А вместе с ней и муху с мышонком.