Наталья Юрьевна Царёва Аккомпанемент

В записи принимали участие

Ека – вокал, гитара

Алекс – ударные

Макс – гитара, бэк-вокал

Карл – синтезатор

Павел – бас-гитара

Венечка – флейта, бэк-вокал

Мари – организатор, визажист, гример

1. Шоу

Концерт должен был начаться в 21.00.

Последние приготовления в гримерке, и мы на сцене. Все билеты распроданы, полный зал; то самое пугающее и волнующее чувство перед выходом. Вдох-выдох, это почти как перед экзаменом. Только это не экзамен, Ека, все экзамены сданы, ты свободна. Эти люди пришли, потому что им нравится то, что ты делаешь, им нравишься ты – ты, такая как есть, со всеми своими загонами и придурями, без которых тебя бы и не было, без которых ты была бы совсем другой... И возможно, они не нашли бы денег на билет в таком случае.

Но все равно было страшно.

Каждый раз было страшно. Да, не так, как в первый, и все же...

Вдруг сегодня все пойдет совсем не так?

Никто не застрахован от провала.

И, наверное, нет такого артиста, в жизни которого совсем не было бы неудачных выступлений. В конце концов не всегда все зависит от нас: иногда подводит техника, иногда организаторы, может не повезти и с публикой, увы. Да, последнее маловероятно, ведь если люди уже пришли, значит они изначально заинтересованы, значит, им нравится то, что ты делаешь, и все же... Всякое может быть.

Но стоило отзвучать первым аккордам, стоило Алексу ударить по барабанам, а Максу – по струнам, как я моментально успокоилась. Теперь все было как на репетициях, нет – гораздо лучше, потому что я знала, для чего, зачем... На концертах я выкладывалась на полную, не щадя себя; просто это было действительно то, что я по-настоящему любила.

То самое.

То, ради чего и умереть не жаль.

И то, ради чего точно стоит жить...

Черный чай напополам с наркотиком,

Формула любви и сердца стук,

И быть может, ты имеешь против что,

Мой последний, выверенный друг?

Многие знали текст наизусть. Во всяком случае припев, они подпевали, громко, хором; если бы мы были на открытом воздухе, слышно было бы на километр. И я растворялась в этом призрачном мареве, сотканном из музыки, текста и особой энергетики, какая бывает только на концертах – микса из обожания и ожиданий; я даже забывала, что это когда–то написала я – казалось, так давно, что текст и музыка сделались будто чужими, я просто знала их, знала наизусть, они вросли в мою плоть и кровь, став частью меня. Я, возможно, уже и не любила эти песни, они, может быть, мне даже надоели, но я знала их – и те, кто пришли на концерт, те, кто потратили деньги на билеты, хотели их слышать – и меня, поющую их. И я давала им это – то, чего они хотели, то, о чем они так долго мечтали.

Знаешь, это честное признание

В странной нелюбви к моих глазам –

Вовсе не такое ж наказание.

Честность – тяжелейшая из травм.

Я уже смутно помнила, почему вообще это написала, кажется, кто-то сказал мне, чтобы я на него не смотрела «так» – видимо, слишком холодно, слишком агрессивно. Увлекаясь чем-то, я умела уходить в себя и абстрагироваться, в такие моменты меня сложно было назвать милой, да что там, в такие моменты окружающие вовсе не имели никакого значения.

Я уже смутно помнила, почему вообще это написала, но песня была достаточно популярна, и потому я почти всегда включала ее в программу.

А потом наступило место для минорного «Августа» – композиции, которую я написала в состоянии печали и горького разочарования, такого, которое проживает однажды почти всякая современная девушка.

Этот август с тягучей дрожью

Меланхолию перепутал.

Я пишу в газетах и блогах

И читаю одну «Камасутру».

Я не замужем, я не свободна,

Я в каком-то другом измеренье.

Я – остывший кофе холодный,

Вылить жалко, а пить – отвращенье.

Чемодан без ручки и денег,

Вдрызг изношенные кроссовки,

Я проверенный банный веник,

Липну крепко, хлестаю жестко.

В песнях я любила жаловаться, поверяя музыке все свои тревоги. Наверно, если судить по текстам, можно было решить, что у меня очень тяжелая жизнь. В действительности же, мне кажется, я была очень сильным, цельным, а временами просто жестоким человеком – человеком, для которого не существовало препятствий. Более того, я была человеком, у которого получилось – а это значило всю жизнь идти под прицелом завистливых взглядов людей, которые только и ждут, что ты оступишься. Однако я привыкла к этому, как и ко многому другому, зависть и постоянное чужое ожидание неудачи просто стали моими верными спутниками.

Но сценический образ есть сценический образ. А на сцене я была милой, нежной, ранимой, немного наивной Екой – той, которую хочется обнять, на чьи плечи хочется накинуть теплую куртку холодным вечером, которую хочется взять за руку и проводить до дома. Милой, умненькой не по годам, остро нуждающейся в защите Екой – той, чьи тексты цепляют не только юных сверстниц, но особенно (а может быть, даже в большей степени) сорокалетних дядек с бородой.

Два часа пролетели незаметно. Оставалось еще двадцать минут на бис – и все. Концерт окончен. Еще один прекрасный день уйдет в прошлое.

Вот и все. Отжелтело лето.

С неба листья летят, летят.

И чужие запреты, заветы

Больше нам ничем не грозят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.