Litres Baner
Легкие шаги в Океане

Наталья Солнцева
Легкие шаги в Океане

© Солнцева Н., 2013

© ООО «Издательство Астрель»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Дорогой читатель!

Книга рождается в тот момент, когда Вы ее открываете. Это и есть акт творения, моего и Вашего.

Жизнь – это тайнопись, которую так интересно разгадывать. Любое событие в ней предопределено. Каждое обстоятельство имеет скрытую причину.

Быть может, на этих страницах Вы узнаете себя.

И переживете приключение, после которого Вы не останетесь прежним…

С любовью, ваша
Наталья Солнцева

Все события и персонажи вымышлены автором. Все совпадения случайны и непреднамеренны.


Часть II

«На самом деле эти обманы являются лишь обманами нашего ограниченного сознания».

Хольгер Кальвайт

Глава 1
Таймыр

Жилев ощущал неприятную боль в сердце. Она была не так сильна, чтобы пить лекарство, но отвлекала, беспокоила, вызывая тоскливые мысли о тщете всего сущего, о том, что половина жизни, притом лучшая, уже прошла и что впереди – старость, немощь и угасание. А он еще не осуществил свою заветную мечту.

Степан Игнатьевич имел нервную, чувствительную натуру. Необычайно впечатлительный, он увлекался до страсти, до изнеможения, умел предаваться своему интересу весь без остатка. Подобная одержимость, с одной стороны, помогала ему добиваться желаемого, преодолевая всевозможные трудности, а с другой – опустошала, приводила к редким, но тяжелым приступам меланхолии.

Впрочем, до сих пор Жилеву удавалось быстро справляться с этим состоянием и возвращаться к обычной напряженной работе, к разъездам и, главное, – к научным исследованиям. Многие бывшие и нынешние коллеги Степана Игнатьевича оспаривали его выводы, подвергали сомнению саму суть его научных трудов и разражались в его адрес обидной и нелицеприятной критикой, называя Жилева «сумасшедшим фантазером». Раньше, по молодости лет, он не обращал на эти злобные нападки особого внимания. Но теперь…

Мечтая найти следы легендарной Атлантиды, дабы навсегда заткнуть рот скептикам, Степан Игнатьевич не имел постоянного места работы. Будучи привязанным к работодателю и зависимым от его воли, как бы Жилев мог отлучаться на раскопки, организовывать археологические экспедиции, сутками просиживать в библиотеках и архивах? Это было бы невозможно. Однако сами исследования и поиски требовали немалых затрат. Вопрос «где взять деньги?» постоянно преследовал Жилева.

Поначалу он пробовал достать денег, штурмуя различные фонды, общественные организации и даже госструктуры. И всюду ему советовали обратиться за спонсорской помощью к олигархам. Этот путь оказался тернистым. Олигархи разъезжали по всему миру, так что застать их в Москве было довольно трудно. Да Жилева бы к ним и не подпустили. Охрана и натасканная челядь рьяно отрабатывали «хлеб с маслом»: личные контакты были исключены, а на письма отвечали равнодушные секретари. После безуспешных попыток пробиться на прием к олигархам Степан Игнатьевич решил переключиться на бизнесменов рангом пониже. И тут ему повезло. Нашлись люди, которым идеи господина Жилева не показались «бредом» и «пустыми выдумками». Он получил деньги и, наконец, непосредственно приступил к поискам.

Дополнительные средства Степан Игнатьевич зарабатывал, печатая научно-фантастические статьи в крупных журналах. На жизнь хватало. Ему даже удалось издать несколько тоненьких книжек: «Тайны прошлого», «По следам Атлантиды» и «Таймыр – ледяной саркофаг исчезнувшей цивилизации». Книги пользовались популярностью, особенно последняя, излагающая интересную гипотезу. Руссы – наследники таинственных атлантов? Это привлекло к Жилеву внимание в определенных кругах, неискушенных в археологии, зато преданных национальной идее.

Последняя статья ученого «Следы Атлантиды на севере Сибири» всколыхнула общественное мнение. О Жилеве и его исследованиях заговорили. Не так успешно, как хотелось бы, но все же «миф об Атлантиде» начал пробивать себе дорогу. Средства потекли, из скудного ручейка превращаясь в приличную речушку. Год назад Степан Игнатьевич смог организовать долгожданную экспедицию на Таймыр.

Холодное, жутковатое величие арктической природы поразило его воображение. Он не представлял себе, что такое полуостров Таймыр – огромная, протянувшаяся между Леной и Енисеем часть суши, десять месяцев в году покрытая льдом и снегом. Здесь лежала самая северная оконечность Евразийского материка – мыс Челюскин, а продолжение Таймыра – архипелаг Северная Земля заканчивался мысом Арктический, откуда до полюса оставалось всего 960 километров. Бывалые полярники только разводили руками, слушая ученого.

– Таймыр расположен за Северным полярным кругом! – восклицали они. – Вы представляете себе, что это значит? Там же вечная мерзлота! Реки и озера зимой промерзают почти до самого дна, а в горах Бырранга температура достигает минус шестидесяти. О каких раскопках может идти речь в подобных условиях?

Жилев оставался непреклонным.

– Меня не интересуют горы, – невозмутимо отвечал он. – Меня привлекают побережье и шельф[1] моря Лаптевых.

– Как вы туда доберетесь? – недоумевали полярники. – На собачках? На Таймыре существуют только два надежных вида транспорта: оленьи и собачьи упряжки. Вы что предпочитаете?

Степан Игнатьевич совершенно упустил из виду, что железная дорога Дудинка – Норильск – Талнах находится далеко от побережья моря Лаптевых, так же как и порт Диксон, где имеется небольшой аэродром. Как большинство ученых, он был настолько поглощен своими идеями, что не брал в расчет такие «мелочи», как труднодоступность территории, климат и прочее.

Знающие люди посоветовали Жилеву воспользоваться Северным морским путем до Хатанги.

– Там на месте разберешься, – сказали они. – В конце концов, на Таймыре существует туристический бизнес: поездки на Северный полюс через Хатангу. Большие деньги люди платят, чтобы испытать настоящие трудности, почувствовать себя первопроходцем. Так что дерзай, авось не пропадешь. На Диксон раз или два в неделю летит самолет из Норильска.

Степан Игнатьевич с головой ушел в приготовления. Ему не сразу удалось подобрать хорошую команду – таких же одержимых, как он сам. Без преданных, увлеченных помощников на Таймыре делать нечего. Это Жилев понял после многочисленных встреч и бесед с полярниками, любителями северных путешествий и экстремальных развлечений. Через полгода он собрал надежных людей, и группа из двенадцати человек, снабженная необходимыми для исследований приборами и снаряжением, вылетела из Москвы в Норильск.

Перед вылетом Жилев приехал к учителю – Михаилу Эрнестовичу Войтичу – получить благословение.

Войтич долго вытирал слезящиеся глаза, качал головой.

– Молодец, Степа, – похлопывал он по спине любимого ученика. – Ты сделал то, чего я не смог. Горжусь тобой, мой мальчик, и желаю успеха. Он тебе ох как нужен!

Это Войтич заразил Степана, молодого восторженного студента МГУ, болезненной страстью познания неведомого. Михаил Эрнестович читал студентам лекции об археологических сенсациях, тайнах пирамид Египта и американских индейцев, об исчезнувших великих культурах. Тогда Степа Жилев впервые задумался об Атлантиде как о некогда реально существовавшей цивилизации, следы которой почему-то до сих пор не найдены. Зерно упало на благодатную почву. Найти то, чего никто до него не находил. Увидеть невиданное! – это жгучее желание овладело молодым человеком. Все остальное отступило на второй план. Атлантида стала вожделенной целью, затмением, поглотившим Степана целиком и полностью. Чем больше он погружался в ее призрачный мир, тем сильнее тот его притягивал. Действительность превратилась в картонную декорацию к трагической драме «Расцвет и гибель Атлантиды». Жилеву казалось, что, если он поймет эту тайну, он поймет нечто неизмеримо важное, гораздо более значительное, чем вся известная история Земли. Будто бы Атлантида была ключом к чему-то, тщательно скрытому от людей.

Только увидев своими глазами суровые просторы Таймыра, прорезанные горами Бырранга, мрачные снега и ледники, арктические пустыни, угрюмые черные скалы и необозримые болота, Жилев понял, как непросто будет отыскать следы Атлантиды, затерянные среди этого ледяного безмолвия, овеянного дыханием Северного Ледовитого океана.

Куда браться египетским пескам, хранящим саркофаги мертвых фараонов! Гробницу Атлантиды – неприступную и поистине надежную – создала сама планета, укрыв ее толщами мертвых вод и льдов.

– Лучше нельзя было придумать! – прошептал занемевшими губами Жилев, ступив на неприветливую землю Таймыра. – Никто не смеет тревожить покой Богов…

Эта мысль вселила в его сердце сомнение. Куда он лезет? Вездесущее человеческое любопытство не ведает границ и приличий, не спрашивает позволения. Тайны могут нести с собой опасность, о которой настырный исследователь не задумывается.

Глядя на затянутый белесой дымкой горизонт, на ледяную крошку, качающуюся в свинцовых волнах Хатангского залива, Степан Игнатьевич почувствовал себя непрошеным гостем и впервые ощутил тревожную ноющую боль в сердце.

 

«Может, повернуть обратно, пока не поздно?» – подумал он и тут же прогнал коварную мысль.

– Это наше испытание на прочность, – сказал он своим людям, которые уныло смотрели на сваленное прямо на грязный ноздреватый снег оборудование. – Надеюсь, вы не подведете ни себя, ни меня.

Члены экспедиции молчали. Даже неугомонный балагур и насмешник Антон Шелест, веселивший в дороге всю компанию, притих.

Тюки, ящики и брезентовые мешки тут же заносило снежной крупой. Погода портилась. С каждой минутой ветер усиливался. Вскоре сквозь снежную мглу показался вездеход, который послали за ними из ближайшего поселка рыбаков и охотников. Ребята оживились, погрузили поклажу.

– Я отвезу груз и вернусь за вами, – сердито сказал водитель, небритый парень с обветренным лицом и колючими глазами. – Тут рядом.

Так их встретил Таймыр…

Команда освоилась, привыкла к здешним условиям и приступила к своей непосредственной задаче. Все оказалось не так уж страшно.

Отшумела короткая полярная весна. Летом тундра, озера и предгорья кишели перелетными птицами. Степан Жилев, городской житель, никогда не видел такого скопления уток, гусей, куликов, лебедей и гагар. Он не уставал удивляться, как эта скудная природа тундры кормит такую прорву живности. Местные жители, ненцы, кочевали вместе с оленьими стадами: сначала на север, в горы, потом к приморским низменностям, а оттуда к концу лета – обратно. Цивилизация мало-помалу добралась и до Таймыра: у оленеводов появились спутниковые навигаторы.

Степан Игнатьевич подолгу разговаривал с ненцами на ломаном русском языке, расспрашивал о том, что его интересовало. Еще в Норильске он раздобыл карту палеонтологических находок. Очень давно на Таймыре обитали мамонты, которые по непонятным причинам вымерли. Все находки были никак не связаны с Атлантидой, даже отдаленно.

На зиму экспедиция решила остаться в поселке, в рубленом доме с двумя печами, черным очагом и пристроенной баней. Уж больно далеко было отсюда до Москвы с ее огнями, театрами, магазинами и бульварами. Здесь, среди дикой тундры, городская жизнь казалась феерическим сном.

На побережье опустилась полярная ночь. Залив замерз, по его черному льду гуляли поземки. Дул пронизывающий северный ветер, бушевали метели, бревенчатые стены дома трещали от стужи.

Члены команды Жилева жили в одной большой комнате, разделенной печью на две половины. Непрерывно стоял на огне чайник, из его закопченного носика шел душистый травяной пар. Питались тушенкой, консервами, мороженой рыбой и вяленым оленьим мясом. К счастью, никто не заболел, не затосковал по городу. При керосиновой лампе изучали старые карты экспедиции Витуса Беринга, записи полярных исследователей – моряков Петровской эпохи Василия Прончищева, Семена Челюскина, Харитона Лаптева. Надеялись обнаружить хоть какую-то зацепку, хоть что-то связать с Атлантидой. Увы!

Весной Жилеву пришлось одному ехать в столицу, за деньгами и кое-какими документами. Остановиться решил у Войтича, заодно и поделиться с учителем неутешительными результатами. Мелкие, ничем не примечательные находки, привезенные из прошлых экспедиций по Восточной Сибири, теперь казались значительным достижением. А Таймыр упорно не желал раскрывать свои тайны.

Войтич, как мог, успокаивал расстроенного исследователя. И тут – звонок из Хатанги! Наконец каким-то чудом ребята нашли интересную вещицу. Жилев, не раздумывая, все бросил и полетел в Норильск. Там ему пришлось просидеть неделю, ожидая подходящей погоды. Положение спасли шведские туристы, которые на перекладных добирались до Хатанги. Их привлекал полюс, а Жилева – долгожданная находка.

Всю дорогу у него ныло сердце…

Глава 2

Москва

– Как ты меня нашел? – удивился Марат.

– Обижаете, – улыбнулся Глобов. – Нас Багиров гонял, как положено. Кое-чему научились.

Он был одет в элегантный костюм, на манжетах рубашки красовались золотые запонки, бритая голова блестела. Под пиджаком бугрились накачанные мышцы.

– Солидно выглядишь, – усмехнулся Калитин. – Что ж начальника своего не уберегли?

Глобов – старший менеджер компании «Сибирь-нефть» – помрачнел. Плеснул в стакан водки, выпил одним глотком.

– Простить себе не могу, что не поехал тогда с ним в Балашиху, – вздохнул он. – Багиров всюду таскал с собой помощника, из своей когорты. Доверял ему. Если хотите знать, я его виноватым не считаю. Всего не предусмотришь, не упредишь. Может, и я бы на его месте убийцу проморгал.

– Переживаешь?

– Аппетит потерял. Верите?

Господин Калитин пожал плечами. Двухметровая плечистая фигура Глобова никак не подтверждала отсутствие аппетита. Скорее наоборот.

– Ты, видать, тело тренируешь в ущерб мыслительному процессу, – скривился Марат. – А надо больше мозгами работать.

Глобов махнул рукой, не обиделся.

– Вы меня не провоцируйте, не поддамся. Я дзен-буддизм практикую. Отличная вещь. Не пробовали?

– Чего я только не пробовал, – усмехнулся Марат. – И все-таки, почему ты именно ко мне пришел? За какой такой надобностью? Я от дел давно отошел, с тех пор как закрылось сыскное агентство «Барс». Теперь занимаюсь предоставлением фотоуслуг населению и гостям столицы. Студия моя называется «Профиль». Могу организовать выезд фотографа на дом, видеосъемку торжеств…

– Да знаю я, знаю, – перебил менеджер. – Я к вам не как к сыщику пришел. Вот…

Он вытащил из кармана заклеенный почтовый конверт, положил на стол и придвинул к собеседнику. На конверте была надпись: «Марату Калитину. Передать лично в руки в случае моей смерти».

– Ну?

– Этот конверт я нашел в сейфе Багирова, когда разбирал его бумаги. Передаю его вам.

– Как ты меня нашел? – повторил свой вопрос Калитин.

– Легко. Багиров, как вам известно, был у нас начальником службы безопасности. Как профессионал, посмертную записку мог оставить только такому же профессионалу. Вы же не думаете, что в этом конверте завещание или признание в любви?

– Не думаю, – согласился Марат.

– Вот и я не подумал. Начал наводить справки среди бывших сослуживцев Багирова и вышел на сыскное агентство «Барс». Остались сущие пустяки – выяснить ваш адрес. Кстати, откуда вы узнали о гибели Багирова?

– Из газет, – ответил Марат. – Я читаю криминальную хронику.

Глобов опустил голову, весь как-то поник.

– Как это могло случиться? Проклятие! – пробормотал он, наливая себе еще водки. – Я не ожидал…

– Ты не за рулем, я надеюсь?

– Плевать!

– Закуси, – предложил Калитин, подвигая к собеседнику тарелку с салатом.

– Не хочу…

Глобов сжал зубы, его скулы побелели.

– Как все было? – мягко спросил Марат. – Расскажи.

– Глупо ужасно… Мы одного типа разыскивали. Из Балашихи сообщили, будто видели его там. Ну, Багиров с помощником и поехали.

– Что за тип?

– Да обыкновенный пьянчуга, дебошир! Некий Пилин. Его по хулиганке задержали. Драку устроил.

– Зачем он вам понадобился?

Глобов вертел в руке пустой стакан, раздумывая, не плеснуть ли еще водочки.

– Запутанная история с этим Пилиным, – вздохнул он. – И долгая.

– Я не спешу.

Менеджер рассказал Марату все, что знал в связи с наездом на Широкова, о стрельбе на заправочных станциях, о подозрениях по поводу Пилина.

– Багиров считал, будто бы это Пилин «заказал» хозяина. Поэтому мы его и разыскивали повсюду.

– А ты не согласен?

– Тупому алкашу заказуха не по зубам. Ну кто такой Пилин? Откуда у него бабки? Это же не пивной лоток разгромить.

Марат кивнул. Но Багиров… как он мог не понимать?

– Поехали они в Балашиху, – вернулся к своему Глобов. – Только Пилина уже отпустили из ментовки. Козлы! Пришлось к его бабе тащиться. Чувак, оказывается, у поварихи из вокзальной кафешки пригрелся. Не застали, конечно. Вернулись к машине… Багиров вдруг надумал визитку оставить этой… сожительнице Пилина. Велел помощнику отнести, а сам в машине остался. Всего-то минут на пять! Помощник вернулся, глядит… Багиров как будто вздремнул, голову на руль положил… а он уже все, не дышит…

– Причина смерти?

– Перелом шейных позвонков.

– Ясно.

– А вот мне ничего не ясно! – разозлился Глобов. – Ничего! Пилина они не застали, собирались уезжать… Кому понадобилось убивать Багирова? Как это произошло? Он человек опытный, его врасплох не застанешь. Ума не приложу, как такое случилось…

Марат взял в руки конверт, осмотрел.

– Для самого Багирова смерть не казалась неожиданной. Иначе он не написал бы этого письма. Видать, что-то предчувствовал.

– Почему нам не сказал? – возмущенно воскликнул Глобов. – Мы бы меры приняли…

Он осекся под насмешливым взглядом Калитина. Действительно. О чем он говорит? Последние месяцы вся служба безопасности во главе с Багировым только тем и занималась, что принимала всевозможные меры. И что? Кому это помогло? Широкова спасло чудо, а сам Багиров расстался с жизнью.

– Кроме письма, Багиров никаких устных пожеланий, просьб не передавал? – уточнил Марат.

– Вам? – Глобов налил себе еще водки, выпил, не закусывая. – Нет. Он и про это письмо никому не говорил. Повторяю: я его случайно обнаружил в сейфе, когда разбирал бумаги. Не знаю, о чем там идет речь. Вы прочитайте, тогда сами все поймете.

С Борисом Багировым судьба свела Марата несколько лет назад. Багиров тогда его выручил, возможно, помог избежать гибели. Потом они изредка встречались, оказывали друг другу некоторые услуги. Багиров пару раз неплохо поработал на «Барс», за соответствующую плату, разумеется. Он был надежным товарищем, содействовал «своим», как мог.

– Пришла пора отдавать долги, – сказал Калитин, пряча письмо в карман пиджака.

– Ч-что? – не понял Глобов, которого уже «повело» от выпитой на пустой желудок водки.

– Пожалуй, я пойду, – произнес Марат, вставая и кладя на столик деньги. – За себя я всегда плачу сам.

Глобов неловко привстал.

– В-вы… мой гость…

– В другой раз, – улыбнулся Марат, пожимая его огромную ладонь. – Надеюсь, еще увидимся.

Он легко пересек полутемный зал ресторана, сунул швейцару чаевые и с удовольствием вдохнул свежий, сладкий воздух липовой аллеи. Летний закат позолотил стволы деревьев, лег медными кружевами на теплый асфальт.

Господин Калитин спешил домой, чтобы в тишине своего кабинета, отрешившись от суеты хлопотного, заполненного до отказа дня, прочитать последнее письмо Бориса Багирова…

Глава 3
Подлипки

В раскрытое окно вместе с вечерним ветерком влетела бабочка. Она уселась на край занавески и сложила свои мохнатые крылышки.

– Красавица… – прошептала Лена. – Как я тебе завидую!

Бабочка пошевелила усиками и медленно поползла вверх.

– Почему люди не летают так, как бабочки? – перефразируя знаменитые слова Катерины из «Грозы»[2], вздохнула госпожа Слуцкая. – Сейчас бы взмахнуть крыльями…

Телефонный звонок перебил ее монолог и вернул к суровой реальности.

– Тьфу ты! – возмутилась она.

Путаясь в мамином японском халате, она поспешила в гостиную. Телефоны и будильники, считала Лена, грубо и навсегда разрушили мир лирических грез и девичьих снов, превратили тургеневских женщин в прагматичных конторских служащих и бизнес-леди. Какая уж тут романтика! Мужчины всё вокруг стараются причесать своей механической гребенкой. Они скоро спать будут в своих «мерседесах», обнимая компьютеры. Последний оплот, сопротивляющийся повальной механизации, – это женщины. Их настойчиво хотят превратить в кухонно-уборочные комбайны, которые по ночам переключались бы на секс. Нажал кнопку – домработница, нажал другую – сексуальная партнерша. Такой программы, как «речь» или «мысли», для них наверняка не предусмотрено. Зачем? Мало, что ли, мужчины намучились? Они себе не враги.

– Алло?

– Лена? Это мама, – издалека прозвучал голос генеральши. – Я битый час пытаюсь тебе дозвониться. Связь просто ужасная! Как ты там? Не голодаешь?

Родители уехали на месяц в кардиологический санаторий. По этому поводу Леночку, благо она все еще была на больничном с травмой ноги, срочно вызвали на дачу в Подлипки.

«Мы не можем оставить дом без присмотра на целый месяц, – решительно заявила генеральша. – Тебе придется пожить здесь, пока мы не вернемся».

 

«Но…»

«Отцу необходимо подлечиться, – повысила голос Элеонора Евгеньевна. – Что за неблагодарную дочь мы с тобой вырастили, Котя? Думает только о себе!»

«Мой больничный кончается через два дня, – робко возразила Леночка, с жалостью глядя на отца, который действительно плохо выглядел. – А ездить из Подлипок на работу с больной ногой…»

«Я оставлю тебе денег на такси».

После подсчетов оказалось, что ежедневная езда в Москву на такси обойдется недешево. Генеральша позвонила знакомому профессору, и тот пообещал все устроить.

«Придется заплатить, – смущенно кашлянул он. – Такие времена…»

«Времена всегда одинаковые, – парировала Элеонора Евгеньевна. – Сколько?»

Сумма, которую назвал профессор, оказалась поменьше той, что пришлось бы заплатить за такси, и генеральша без колебаний согласилась.

Леночка получила больничный еще на месяц. Ее перевезли в Подлипки и после тщательных инструкций оставили одну в двухэтажном доме. Перед самым отъездом Элеонора Евгеньевна забила продуктами холодильник и кладовку.

«Ты же из-за своей лени без хлеба будешь сидеть! – сердито сказала она на прощание. – Я купила много сухарей, бульонных кубиков, вермишели и яиц. Надеюсь, яичницу ты сможешь пожарить. Перекрывай на ночь газ и воду, а то…»

Выслушав последние наставления, Лена закрыла за родителями дверь и с облегчением перевела дух. Перспектива жить целый месяц одной на даче ее не радовала, но это все же лучше, чем ходить на опостылевшую работу.

Генеральша была серьезно озабочена пошатнувшимся здоровьем своего мужа и поехала с ним в санаторий, дабы тот находился под ее неусыпным вниманием. Никодим Петрович сильно сдал. Он побледнел, осунулся, щеки ввалились, а сон и аппетит оставляли желать лучшего. Врачи разводили руками.

«Ничего серьезного, – с бодрой улыбкой сообщил генеральше главврач санатория, просмотрев анализы и кардиограмму. – Мы быстро поставим его на ноги!»

«Почему же он так похудел?» – с сомнением спросила госпожа Слуцкая.

«Усталость, – вздохнул доктор. – Военная служба не сахар. Ответственность, риск… Кому как не вам знать, что такое жизнь офицера? Да вы не волнуйтесь. У нас прекрасные специалисты, диетическое питание, целебный воздух. Недели не пройдет, как вы заметите улучшения».

«Дай-то Бог!» – слабо улыбнулась генеральша.

Слова врача немного успокоили ее, и, отправив Никодима Петровича на процедуры, она вспомнила о бестолковой дочери.

«Буду звонить ей через день, – решила Слуцкая. – А то она если не умрет от голода, то непременно пожар в доме устроит. Или потоп».

Леночка же, осознав, что ей придется провести на даче долгий одинокий месяц, приуныла.

Господин Широков остался в Москве, в окружении молодых, красивых и бойких девиц, которые своего не упустят. Смешно думать, что он хотя бы раз вспомнит о непутевой соседке, доставившей ему столько хлопот. И с Розой Абрамовной особо не поболтаешь, – разве что по сотовой связи. Но пожилая дама терпеть не может мобильный телефон.

Звонки матери раздражали Лену. Генеральша относилась к ней, как к ребенку с синдромом Дауна, забывая, что дочь давно проживает одна в московской квартире, которая до сих пор не сгорела и ни разу не была затоплена или ограблена. Лена все же ухитрялась запирать дверь, уходя, выключать электроприборы и газ, а также поддерживать свой организм в удовлетворительном состоянии. Смерть от истощения ей точно не грозила.

Но Элеонора Евгеньевна была уверена, что без ее указаний дочь не протянет и недели. А тут Лене пришлось доверить загородный дом! От этих мыслей у генеральши начиналась мигрень, поднималось давление, и она начинала звонить в Подлипки.

– Ты проверяешь на ночь краны в ванной комнате? – спрашивала она с нотками трагизма в голосе.

– Нет, – позевывая, отвечала Лена. – Зачем? Если начнется пожар, вода окажется как нельзя кстати. Отсыревшая древесина плохо горит.

– Ты издеваешься над матерью! – возмущалась генеральша, нервно оглядываясь. Ей не хотелось приобрести в санатории репутацию скандальной особы. – Я тебя вырастила, чтобы…

– …спокойно встретить старость, – подхватывала дочь.

– Вот именно. Ты готовишь себе первое? Вари хотя бы жидкую вермишель, а то заработаешь язву желудка.

– Воспаление кишечника, цирроз печени и геморрой, – привычно перечисляла Лена. – Я знаю, мама.

– Лишний раз напомнить не помешает!

Генеральшу невозможно было сбить с толку. Если бы она выбрала военную карьеру, то дослужилась бы до главнокомандующего.

Зарядили дожди. Лена тоскливо смотрела через залитое водой стекло, как косой ливень обрушивается на сад. Выходить из дому можно только в резиновых сапогах. Дорожки развезло, у калитки образовалась большая мутная лужа. Благо, продуктов в доме оказалось достаточно, чтобы не бегать по магазинам.

Лена решила телевизор не смотреть и коротала время, раскладывая сложные пасьянсы. Шум дождя убаюкивал, и она рано ложилась спать, поздно вставала. По ночам старая ель стучала ветками по крыше, из открытых окон пахло мокрой землей и хвоей. Сны исчезли. Они остались в Москве, полной воспоминаний и несбывшихся надежд.

Раскладывая карты, Лена вдруг подумала, что эти глянцевые картинки, на которых изображены короли, валеты, дамы, тузы, шестерки и девятки, предназначены не только для игр и пасьянсов. Карты издавна использовались для предсказания судеб и постижения жизни. Вселенная Карт исполнена скрытого смысла…

Лена была воспитана родителями в строгости и научном материализме. Бабушка Анастасия Кирилловна пыталась преодолеть сухой рационализм и пробудить в сознании внучки тягу к мистическому, но не преуспела в этом.

Лена питала слабость к литературе по оккультизму и магии, но воспринимала прочитанное только как забавное чтиво. В их семье никогда не гадали, не ворожили, не колдовали и не обращались к экстрасенсам, магам и пророчицам. Подобные вещи считались ерундой, выдумками для выманивания денег у дураков.

– Не хватало еще превратиться в добычу для цыганок, которые пристают на улицах к прохожим, предлагая свои услуги, – пробормотала Лена.

И все-таки… мысль о гадании запала ей в голову. Уж очень велико было искушение заранее узнать, что ждет в туманном будущем.

Она плотнее закуталась в мамин халат. Из окон тянуло сыростью, дождь барабанил по подоконникам и козырьку крыльца. Очередной телефонный звонок помешал Лене закончить пасьянс. Номер был незнакомый…

– Алло? – хрипло сказала она, почему-то замирая от волнения.

– Елена Никодимовна?

Этот голос она узнала бы из тысячи. Вот так сюрприз!

– Елена Никодимовна, это Широков… Вы меня слышите?

– Да…

– Можно мне приехать к вам? Еще не слишком поздно?

– К-ко мне? Я… на даче, – пробормотала Лена непослушными губами. – В Подлипках.

– Мне это известно, – усмехнулся Широков. – Так можно или нет?

«Разумеется, ему известно! – подумала она. – С такими связями ему известно всё и обо всех. Какая же я балда! Наверняка Широков знает о том, что мои родители в санатории. Что ему нужно?..»

– Приезжайте… – промямлила она и бросила трубку, как будто бы та жгла ей руку.

Телефон жалобно звякнул и замолк. Сильный порыв ветра распахнул окно, и Лену окатило ледяными брызгами…

1Шельф – часть подводной окраины материков, прилегающая к берегам суши.
2«Гроза» – здесь пьеса русского драматурга А. Н. Островского.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru