Наталья Геннадьевна Шапошникова Загадка аномалии

Магазины у обоих военных опустели быстро. Они почти разом услышали, как оружие дернулось у них в руках и щелкнули вхолостую спусковые механизмы. Однако разъяренному чудовищу пули калибра 7,62 не причинили не малейшего вреда. Как только захлебнулся последний выстрел, бывший спецназовец кинулся на обидчиков.

– Отступаем, мля! – завопил первый и ринулся в дверь. И тут из его кармана голосом командира взорвалась рация:

– Что, черт вас дери, у вас там происходит?!

Убегающий охранник на бегу, кое-как придерживая болтающийся автомат, выхватил рацию, нажал на прием и выдохнул:

– Отступаем, командир! Монстр вырвался! Все ремни порвал, и пули его не берут!

– Твою мать! – заорала рация. – Держаться! Сейчас будем!

Павел сидел в третьем отсеке лаборатории за компьютером, вгрызался в сочное зеленое яблоко и мучительно выводил новую формулу для будущего эксперимента.

Когда в дальней лаборатории, где они с профессором оставили монстра, раздались выстрелы, молодой ученый похолодел и от неожиданности поперхнулся очередным кисло-сладким кусочком фрукта. Дыхание перехватило. Он закашлялся, постучал себя кулаком по груди. Все формулы вылетели из головы и уступили место все больше разрастающейся панике. Павел вдруг осознал: полбеды, если монстр смог вырваться наружу. Беда в том, что единственное средство остановить мутанта – пульт – наставник ему не оставил, полагая, что до конца дня их создание вряд ли вырвется из сверхпрочных пут, да еще под приглядом опытных военных. Парень схватился за голову. Во-первых, профессор его убьет за то, что уникум сбежал, но если он сам высунется сейчас – его еще раньше убьет сам уникум. И Павел решил не геройствовать. Он запер дверь своего отсека и, утирая выступивший на лбу холодный пот, прислонился к ней спиной.

Тем временем в тоннелях шла бойня. А точнее, избиение младенцев. Прошедшие разные передряги девять опытных солдат сейчас абсолютно ничего не могли поделать с разбушевавшимся монстром. Пули их автоматов и штурмовых винтовок отскакивали от его бронированного панциря, как семечки, а более мощного оружия для применения внутри научного комплекса им не полагалось. О существовании этих лабораторий под Припятью никто не знал, а значит, вероятность проникновения на объект повышенной секретности была минимальной, если вообще не сводилась к нулю.

Полуоглохшие от стрельбы в закрытом помещении, в промокших от пота комбинезонах, военные стали ретироваться.

Магазин одного из отстреливавшихся опустел в тот момент, когда монстр был в двух шагах. Заменить его попросту не хватило времени. Резкий удар мощной когтистой лапой – и военный врезался в бетонную стену тоннеля и обмяк, словно тряпичная кукла. А затем глаза у всех видавших виды вояк как по команде удивленно расширились: убитый в один миг превратился в холодный серый камень. На полу тоннеля остался памятник сидящему солдату с головой, опущенной на грудь. Секундная заминка стоила жизни еще одному стражу: гигантский прыжок – и монстр оказался рядом со сгруппировавшимися военными. Первого попавшегося он схватил прямо за дуло автомата. Крепко державший оружие и не успевший его выпустить боец враз лишился руки вместе с оружием. Вновь застрочили остальные, в грохоте выстрелов потонул дикий крик боли. Раненый солдат катался по полу: из порванной артерии хлестала кровь. Командир отряда скрипнул зубами – с такой кровопотерей жить бойцу оставалось считаные минуты. Автоматчики, не прекращая огонь, пятились к выходу. Чудовище отбросило окаменевшую конечность бьющегося в судорогах на земле умирающего солдата ему же под ноги и зарычало.

– Уш-ш-шли… с дор-р-роги! – услышали люди полусвит-полурык. Охранники тяжело между собой переглянулись. Жить хотелось всем, но той же головой они отвечали за сохранность лабораторий. Чудовище и люди смотрели друг на друга, обе стороны замерли, казалось, воздух сейчас зазвенит от напряжения. В нем явно ощущался запах гари, крови, запах самой смерти.