Наталья Сарычева Белые качели

– Да, конечно, все там есть, наивная девчонка!

Ариша снова обиделась на брата, развернулась, чтобы уйти и напоследок сказала:

– И водяные есть!

Когда Ариша пошла в школу и впервые получила двойку по математике из-за невыученной таблицы умножения, Алеша был в недоумении:

– Ариша, ты что ли глупая? Как можно было получить двойку? Это же недопустимо! Как ты могла?

Ариша всхлипывала, вытирала слезы и мямлила:

– Я не глупая. Я не хочу быть глупой, я хочу быть умной. Я все выучу и буду умной.

И действительно, она выучила таблицу умножения и пошла рассказывать папе. Борис Сергеевич вначале медленно ее спрашивал, потом быстрее и быстрее:

– Сколько будет семь на восемь? Отвечай быстро.

– Пятьдесят шесть, – бойко отвечала девочка.

– Четыре на три?

– Двенадцать.

– Шесть на восемь?

– Сорок восемь.

– Восемь на семь?

Тут последовало молчание: Ариша задумалась и не смогла ответить.

Борис Сергеевич покачал головой и снова спросил:

– Семь на восемь знаешь?

– Пятьдесят шесть, – бойко ответила Ариша.

– А восемь на семь? Еще раз.

– Пятьдесят шесть, – смущенно ответила она.

И снова папа стал гонять ее по таблице умножения. Потом, когда она уже засыпала, наклонился к ней и спросил:

– Семь на восемь?

– Пятьдесят шесть, – еле открывая глаза, ответила Ариша.

– А восемь на семь?

– Тоже пятьдесят шесть, – улыбнувшись, ответила она.

Елизавета Павловна, разбуженная, открыла глаза и строго сказала:

– Борис, иди спать!

Зато на следующий день Ариша получила пятерку по математике и больше никогда не забывала таблицу умножения. А Алеша все так же продолжал ее дурить. Как-то раз он пообещал ей пачку жвачек с апельсиновым вкусом, если она пробежит вокруг стула двести раз.

– Хочешь фокус? – спросил он.

– Да, – ответила Ариша.

– Вот стул: я ставлю его в центре прихожей. Когда сделаешь двести кругов вокруг него, на нем появится пачка жвачек, которую ты хотела.

Ариша поверила брату и в этот раз. Она начала бегать вокруг стула, а Алеша ушел в кухню пить чай. Ариша совершала круг за кругом, считала и ждала чуда. Когда счет перевалился за сто, в дом вошла Елизавета Павловна. Мама пристально посмотрела на дочку и спросила:

– Что ты делаешь, Ариша?

В это время вышел Алеша, позабывший о сестре, но теперь вспомнил, что он ей обещал. Улыбаясь, он рассказал матери о фокусе, а Ариша продолжала бегать.

Елизавета Павловна помотала головой и с сожалением произнесла:

– Ариша, нельзя же быть такой наивной!

Ариша остановилась и хотела захныкать, что ее опять надурил брат, но вспомнив, что нельзя обижаться, что на обиженных воду возят, убежала в спальню. Не успела она погрустить на большой отцовской кровати, как зашел Алеша и протянул ей пачку обещанной жвачки. Ариша улыбнулась, взяла жвачку и засмеялась.

– Нельзя же быть такой наивной, – повторил Алеша слова матери и вышел из комнаты.

С этого дня Ариша решила больше не слушать брата и не попадаться на его уловки. "Лучше сделаю какое-нибудь доброе дело, – говорила она сама себе, прохаживаясь по кругу в огромном зале, -- Папа говорит, что надо делать добрые дела". Ее взгляд упал на полуживую муху на подоконнике, и она решила вылечить ее. Достав из верхнего ящика шкафа детскую присыпку, она посыпала на муху и стала ждать ее излечения. Но через полчаса она поняла, что муха умерла. Слезы полились из ее испуганных глаз, она поняла, что никакого доброго дела она не сделала. Тогда Ариша решила похоронить эту муху по-человечески. Когда она закопала ее во дворе, произнесла прощальную речь, вытерла слезы и встала с колен, ее взгляд упал на окно, в котором к стеклу прижимались два лица: отца и брата. Оба улыбались и качали головами.