Наталья Онищенко Всё образумится

Дотошно осмотрев все семь пустых номеров, Алёна задержалась в дверях класса. Пирамида из парт напоминала неказистую лазилку, где, играя в царя горы, поломало кости не один десяток детей… Краем глаза Алёна заметила какое-то движение и резко развернулась. Никого, лишь пустой, полностью непросматриваемый коридор с чёрными дырами ответвляющихся проходов в комнаты, которые Алёна только что проверила.

Расслабься, приказала она сама себе, но, к сожалению, собственное убеждение на неё не работало.

Свет фонарика сделал петлю, вернувшись в класс, облетел пирамиду парт и взметнулся к облупившемуся потолку. Там углём кто-то нарисовал кривоватую улитку. Или нет… Алёна подошла ближе. У «улитки» было шесть кругляшков колёс и квадратная кабина бетономешалки. От одного образа крутящейся «бочки» Алёну остриём пронзила невыносимая грусть.

Кашеобразная серая лужа медленно растекалась по укатанной дороге; сине-красные огни отражались на белых мухах снега…

Недюжинным усилием воли Алёна заставила себя сдвинуться с места, покинуть класс и перешагнула через разобранное отверстие в стене. Впереди показалась лестница, а рядом, опёршись на широкие перила, стояла тонкая фигура. Ещё до того, как фонарик осветил родное острое лицо с чёрными драматичными полосами бровей и двумя залёгшими складками над переносицей, с опутанными паутинкой морщин красными губами, с добрыми весёлыми карими глазами, Алёна уже бросилась к ней.

– Мама! – Смигивая навернувшиеся слёзы, она сжала ту в объятиях и уткнулась носом в надушенную пронзительным весенним ароматом шубу. Мех мягко щекотал лицо. – Я тебя потеряла. Думала, ты случайно вышла без меня…