Наталья Игнатова Змея в тени орла

А насчет Эфы Сорхе оказалась, как ни странно, права. Шефанго действительно запала в душу. Из того же мира, богиня и здесь не промахнулась. Слухи о том, что одномиряне чуют друг друга, ходили давно, но как-то не представлялось случая проверить. Теперь вот представился. Случай. Слухи подтвердились.

Когда перед глазами отчетливо встала Эфа, берущая из воздуха брошенную Ивиром флягу, Йорик осознал хлесткую пощечину. И осторожно приоткрыл глаза.

Сорхе не было.

Опасаясь думать о чем бы то ни было, сотник сполз со скамьи на застеленный шкурами пол и ошеломленно уставился в пустоту.

— Эти мне бабы… — пробормотал вполголоса. Казалось, что его хорошенько прополоскали в бочке с дерьмом. Причем прополоскали не столько снаружи, сколько изнутри. Омерзительное ощущение. Богиня любила иногда похвастать своей властью, но до такого изуверства не доходила никогда… И сразу же, продравшись сквозь клочья мыслей, тревожно забилось:

«Эфа!»

Йорик дернулся к дверям, но с поляны по-прежнему доносились голоса. И низкий, шелестяще-мягкий голос шефанго был среди них.

Судя по всему, о ней Сорхе просто не вспомнила. Сейчас, во всяком случае.

Йорк улегся прямо на пол, положив голову на руки, и в который уже раз пожалел, что нет у него под рукой даже завалящего игольника.

Вечером вся сотня, кроме часовых, выстроилась на утоптанной площадке поодаль от лагеря. Йорик хмуро прошелся перед строем.

Бойцы привычно ели глазами. Подтягивали животы. Все. Даже кентавры. Гоблин, как всегда, ерничал. Он умудрялся ерничать, даже стоя «смирно». Вроде лицо серьезное, руки по швам, а глаза все равно паскудные.

— Рашид. Клэр. Исхар.

Десятники подтянулись, хотя, казалось бы, куда больше-то.

— Ваши десятки охраняют периметр.

«Понял!» прозвучало, как всегда, слаженно.

— Тэмор.

— Да!

— Дежурство внутри лагеря.

— Понял!

— Гоблин!

Тяжкий вздох в ответ. Потом унылое:

— Да, — и после паузы: — сэр.

— Где анализ прошлой диверсии?

— У вас на столе, сэр.

— Скотина.

— Так точно, сэр. Прогноз там же, сэр.

— Прекрати выпендриваться!

— Понял.

Строй сохранял спокойную серьезность, но Йорик чувствовал, как бойцы давят невольные смешки. Гоблина в отряде любили. Самый маленький, он, вопреки обыкновению, не стал самым забитым. Скорее наоборот. А наказывать его просто рука не поднималась. Распоряжения о нарядах он принимал с такой унылой покорностью, что становилось стыдно за собственную жестокость.

— Эфа.

— Да.

— После отбоя зайдешь ко мне. Подберем тебе оружие.

— Ясно.

Сорхе словно дохнула в затылок. Йорик внутренне поежился. И пошел дальше вдоль строя.

— В чей десяток взяли новеньких?

— С вашего позволения, сэр, в мой. — Линнар по обыкновению жеманничал. Он сам уже не рад был собственному образу. О них с Эссором по всем лагерям, кроме собственного, ходили самые непристойные слухи. Не рад был. Но привычка — вторая натура.

Йорик кивнул молча. То ли Линнару, то ли собственным мыслям.

— Вольно. Разойтись.

Строй загудел, рассыпался на группы. Солдаты привычно разбивались по десяткам. Из кухни уже пахло ужином, но до него еще оставалось время. Как всегда, Гоблин извлек из бездонных карманов колоду замусоленных карт. Он обыгрывал всех. Выигрывал все, на что хватало фантазии. И тем не менее всегда находились желающие сыграть. Эссор исчез и вернулся с лютней.

— Не сочтите за дерзость, сэр.

— Да пой, кто ж тебе мешает, — разрешил Йорик.

— Вы не поняли, сэр. — Эльф смотрел серьезно, но где-то в глубине глаз плясали бесенята.

— Не понял, — признал Йорик.

— А по уставу положено отвечать «понял», — незамедлительно влез вездесущий Гоблин. Подумал и добавил: — Сэр.

Последнее прозвучало по обыкновению жалобно.

— Сгинь, — беспомощно попросил Йорик.

— Щаз! — нагло ответил Гоблин. — Спой, в самом деле. Ты давно уже не пел.

— Эльфы есть.

— Так то эльфы, — резонно заметил неслышно подошедший Тэмор. — А ты — орк. Святое дело — ушастым нос утереть.

Эссор кивнул. На сей раз действительно серьезно. И протянул лютню.

Йорик покачал головой. Но инструмент взял. Пробежал пальцами по струнам. В свое время он долго и неохотно отвыкал от гитары, однако отвык. Без музыки не мог, а кроме лютней разных модификаций под рукой ничего не было.

— Что петь-то?

Пожелания слились в нестройный гул. Каждому хотелось своего. Обычная история. Слушать-то будут все что угодно, а просят всегда разное.

Сотник прищурился, перебирая в памяти множество песен, сложенных или услышанных уже в этом мире. Выбрал. Поднял глаза. И натолкнулся на мертвый взгляд шефанго, равнодушно взирающей на собравшуюся вокруг командира толпу.

Давно забытая мелодия рванулась на волю… Рванулась больно. Сорхе, не глядя, даже эти воспоминания сумела искромсать, изранить в кровь…

А бойцы затихли. Привычно внимательно. И удивленно. Эта песня не походила ни на какие другие:

Кто-то погасит свечи. Кто-то выпьет бокал вина. Где-то наступит вечер. Чья-то чаша выпита до дна. Кобра свернулась болью. Выбросить окурок в лужу и в путь. Битву закончить кровью. Только прошу я тебя, не забудь…

«Как мы шли…» — рывком вспомнила Эфа. И поспешно принялась давить, прятать воспоминания.

«Крейсер „Гончая“, ушедший в дальний поиск…»

Набор слов. Просто набор незнакомых, непривычно звучащих слов.

Как мы шли, разбивая лбы о лед, Каждый рвался лишь вперед, Вряд ли кто-то нас поймет и простит. Но мы шли, разбивая ноги в кровь, Признавая лишь любовь, Нас тянула к себе боль как магнит…

Струны лютни приглушенно рокотали. Не играют так на лютнях. Так вообще ни на чем не играют, но только так должна звучать эта непонятная, словно на чужом языке сложенная песня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.