bannerbannerbanner
Индийский принц, или Любовь по заказу. Исповедь функции

Наталья Долбенко
Индийский принц, или Любовь по заказу. Исповедь функции

Купля-продажа. Но уже человеческим телом. На что это похоже? Потом продадут меня в Дубае или в Банкоке. С аукциона или так, по знакомым за бесплатный товар или другую услугу. Своих индианок они так же выставили бы? Или только к русским так относиться можно? Только потому, что Винаяк не с теми женщинами общался, а уже обобщил.

Мне сделалось до того больно и обидно за всех наших девушек и женщин, которых напрасно обвиняли в низком поведении и доступности. Я только лелеяла мысль, что мой Пунит не такой. Он другой. Лучше. Особенный.

Раджеш снова повторил вопрос.

– Нет, я лечу домой, – ответила, прямо глядя в мелкие хитро бегающие глазки парня и он уже не показался симпатичным. Свин. Туша. Больше нет никто.

Виджендра злобно заскрежетал зубами:

– Почему не хочешь с ним остаться? Потом бы уехала. Билет поменять и все. С тем Пунитом хотела же остаться.

– И с ним не хотела, – меня разозлило, что приплели и мою любовь сюда, вываливая в грязи неприкосновенное имя.

– Разве?! – огрызался Винаяк.

– Да. Потому что поехала с тобой и надо привести много товару.

Он смягчился, вспомнив, что он в первую очередь торговец.

– Ну сейчас я разрешаю тебе остаться. У меня не было времени погулять с тобой по Дели. А он тебе всю Индию покажет. Он правда очень богатый человек и с ним тебе очень хорошо будет.

– Да, – поддакнул Раджеш, поняв о чем речь. – Я хочу себе такую красивую девушку как ты. И жену.

– Неужели? – едва не выругалась и села на край, свесив ноги на пол.

Раджеш резко вскочил и встал напротив меня. Наклонился, положив сверху моих ладоней свои, и тут же приблизился к лицу. Я не успела сообразить, как его мокрые губы обволокли мой рот. Быстро отвернулась, не давая ему целоваться. Виджендра аж заскулил от радости, что парень оказался столь сообразительным. И снова тянулся, ища мои губы.

– Я не хочу, – попыталась встать, но он пихнул и навалился.

Позади тяжело дышал Виджендра. Мне уже не нравились такие шутки. Я собрала энергию и молниеносно скинула с себя тушку. Вскочила. Раджеш клещем уцепился за талию, прилипая к шее. Глаза работодателя излучали дикий огонь. Устроили представление. Дикари. Необузданные животные.

Отталкивала парня, отходя к туалету. Странная особенность спасаться от домогательств в кабинке. Фрэйд бы одним словом все объяснил.

– Куда ты? – поднял на меня осоловелые глаза винни пух.

– В туалет, пусти.

– Не пущу. Я с тобой.

– Я одна.

– Нет, я с тобой.

– Ты со мной не пойдешь.

– Почему?

– Потому что я не хочу. Ты понял? – повысила голос.

Он чуть ослабил хватку и я открыла дверь в душевую. Он схватился одной рукой за меня, другой за ручку и не позволял закрыться.

– Я хочу с тобой туда, – елейно запел, мотая головой.

– Я сказала, что пойду одна, значит и пойду одна.

– Нет…

– Тогда нашей дружбе конец. Все.

Он сразу отпустил и скуксился:

– Только выходи побыстрей. Я тут скучаю уже.

С экрана снова донеслась реклама песни «Бивафа». «И никакая я не бивафа. Была бы неверной, целовалась бы с этим» – фыркнула в ответ на странный диалог с миром.

Я заперлась. Облокотилась на умывальник и посмотрела на себя в зеркало. От борьбы раскраснелась. Глаза округлились. В комнате слышно, как переговариваются, но не понятно о чем. Точнее понятно, но интуитивно-логически, хоть и слов не разобрать. Пусть себе обсуждают меня, все равно не получат.

Я закрыла глаза и представила Пунита. Теплое касание. Моя прислоненная в порыве нежности голова к его плечу. Кафе, в котором все отходят на второй план и только ты и он. Ну пусть и его брат напротив смотрит с завистью. Но Пунит. Он рядом. И он смотрит на меня. Его глубокий бархатный взгляд. Мое сознание уплывает. Разве можно так любить, что терять ощущение себя, времени, пространства? Никакой Раджеш не может сравниться с ним, моим Пунитом. Может, до знакомства с ним мне бы и стал интересен этот винни пух, но теперь, особенно после наглой выходки, опротивел вместе с этим сутенером Винаяком.

Как я хотела оказаться в эту минуту снова с Пунитом и спасительно прижаться к нему, и остаться с ним… Но что делать, если нет под рукой волшебной палочки, чтобы перенестись в другое место. Я протерла лицо водой и вышла.

Двое досасывали виски. Вторую порцию. Я села с краю и уставилась наигранно с интересом в телевизор. Раджеш снова потянулся ко мне, но я вытянула руку, показывая, что ему лучше держать дистанцию. Были еще уговоры и намеки. Но меня это не могло пронять. И никакие соблазны не действовали.

– Вот тогда мой телефон запиши, – не терял надежды винни пух.

– У меня есть, я ей дам, – остановил Винаяк. – Если захочет с тобой дружить, если хорошо подумает, тогда получит.

Я сидела молча.

– Наташа, ты не хочешь со мной дружить? Может все-таки подумаешь?

– Подумаешь? – нагнулся работодатель.

– Подумаю, – ответила лишь бы отстали.

– Ты правда подумаешь? – оживился парень-пупсик.

– Правда.

– А когда?

– В самолете.

Он обрадовался и допил виски.

Посидели еще пару минут. Доели панир и пакору.

– Тебе еда понравилась? – спросил он меня, потому что сам принес.

Я кивнула и чуть улыбнулась: спасибо.

– Ну мне пора идти. В другой раз встретимся.

Раджеш нехотя поднялся и постоял у двери. Они с Виджендрой поговорили еще о своем и оглянулись на меня. Могу поклясться, что договаривались о том, как убедить меня на их предложение. Об этом говорил их взгляд.

– Ну ладно, не передумала? – прохрипел, волнуясь Винаяк. – А то он уходит.

– Пусть уходит.

– Смотри… уйдет…

– Что я могу с этим поделать? – развела руками. – Судьба.

– Наташа, бай, – пропел Раджеш.

– Бай.

– Ты обещаешь подумать в самолете?

– Обещаю.

– А можно мне на прощание поцеловать тебя в щеку. Как друг.

Понимала, что это только повод снова пристать, но позволила.

– В щеку можно.

Он так обрадовался, что подпрыгнул и ринулся ко мне. Обнял за плечи и демонстративно громко чмокнул.

– В другую щеку?

Я молча подставила, не выражая ни малейшего удовольствия. Он чмокнул и хитро сощурился.

– А можно я тебя тоже в щеку поцелую? – вдруг отозвался Виджендра и не дожидаясь ответа подскочил к нам. В одно мгновение я оказалась посередине двух мужиков, которые обнимали меня, чьи руки где: плечи, талия. Раджеш слева. Винаяк справа. Прильнули к моим щекам. Тут же пупсик повернул меня за подбродок к себе и присосался губами к губам. Эдакий бутерброд с кремом. Что за групповушку они тут сообразили? Я психанула и силой разом скинула с себя обоих.

– Хватит.

– Ну мы только попрощаться.

– Попрощались уже.

– А можно еще?

– Перебьетесь.

Я сжала кулаки. Агрессивный вид отпугнул. Никому не захотелось получить по носу.

– Ну тогда до свиданья, – снова оскалился Раджеш.

– До свиданья, – скрестила руки на груди.

Он попрощался с Виджендрой и вышел, захватив с собой бутылку виски. Нераскупоренную. Подарок из России.

Едва дверь закрылась, как Винаяк по-кошачьи начал приближаться ко мне, вытягивая шею вперед.

Я села на кровать смотреть телевизор. Он плюхнулся сбоку и обнял, воткнув лицо мне в загривок.

– Ты же очень красивая. Не понимаю, почему так всех гонишь от себя?

– А что, должна, раз красивая, всем отдаваться?

– Я первый раз встречаю такую девушку. Даже в Индии, кроме моей жены, которая не хочет со мной секс, никого не знаю таких. Ну жена ладно. Ей секс не интересно. Она такая холодная. А ты. Ты же не холодная. И тебе почему-то не надо.

«И поэтому спать с кем попало?» – усмехнулась мысленно.

– Ты правда меня не хочешь? Совсем-совсем?

– Нет.

– И его? Он же красивый парень. И лучше чем твой новый знакомый. Или у тебя уже есть парень?

– Есть, – ответила, представляя лицо любимого человека. Теперь я честно могу сказать, что не одинока.

– А где он? В России? – приставал с расспросами.

– В России, – и подумала: – Он со мной везде, где бы я ни была.

– И ты с ним еще не спала? – оторвал лицо и заглянул через ухо.

– Нет.

– Что же он за человек такой? Больной? Или совсем тебя не любит?

– Любит. И не больной. И я не хочу больше говорить об этом.

Он посидел минуту, соображая и как-то понял, о ком я говорила.

– Ты думаешь твой Пунит хороший человек?

– Думаю.

– И думаешь, что он тебя любит? Я видел как они на тебя смотрели. Им нравится твое тело и все. У них плохие мысли.

– А у тебя хорошие? – повернулась к нему.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Могу найти тебе богатый муж. Вот и Раджеш. Он сам сделал себе богатство и поэтому может не спрашивать у родителей разрешение жениться. И хочет жениться на тебе. Правда мы договорились, что я тоже могу иногда с тобой видеться. Он не против.

От этих слов у меня скулы поднялись и дрогнула верхняя губа.

– А твой Пунит. Он что? Нищий. Я спрашивал его брата, сколько они зарабатывают. Потому что он хвалился, что у них бизнес. И знаешь какой у них доход? – я не ответила. – Двести долларов в месяц. С таких денег только в Индии бедно жить. И никогда они тебе не дадут денег приехать к ним. И с ними ты по миру не будешь путешествовать. Хочешь кастрюли чистить и с его матерью дома сидеть? Только так он может тебе жизнь дать. И любить он тебя никогда не будет. Он хочет за твой счет в Россию уехать. И все.

Я уставилась в пол и повторяла, как молитву:

– Не правда. Он не такой. Виджендра ничего не занет о нем и не понимает. Пусть Пунит и беден пока. Мы вместе разбогатеем.

Но продаваться за деньги, за путешествия я не собиралась. И с Винаяком согласилась поехать в Индию, потому что, несмотря на недвусмысленные намеки, он просил помощи: дается бесплатный билет-бонус и можно привести в два раза больше товара, плюс ему не скучно будет три дня в Дели. Помочь человеку и самой увидеть мечту с детства – Индию. А тут они сделали из меня вещь, которую могут пустить по рукам. И еще чернят Пунита. По себе всех равняют. Что за люди? Никакой нравственности. Мало того, что Виджендра при живой жене в Индии живет в Москве с молдавской хохлушкой, еще и ей со мной изменить хочет. А Ритка со мной как с подругой общается. Подло это. Обманывать. Как она его терпит? Неужели только из-за квартиры в столице? Молодая, симпатичная. Нашла бы себе и получше…

 

Не мое дело лезть в чужие дела, если б они и меня не касались.

Виджендра сильнее прижался и захотел повалить меня на себя. я рванулась:

– Пора вещи доложить. Опоздать можно.

– Ты же не думала о вещах, когда без обуви к Пуниту побежала.

– Сейчас уже время позднее.

– Успеем.

– Все, надо собираться.

Я вскочила с кровати, оставив его, раскоряченного, как жаба, валяться на измятой постели.

– Ты не хочешь быть моей подругой. Тогда ты и в Индию никогда больше не поедешь! – прорычал угрожающе. – Без меня даже визу не сделаешь! Так и будешь жить в нищете!

– Не буду! И в Индию поеду. И визу сделаю! И без тебя!

Он сморщился и замолчал.

До самого отлета мы почти не разговаривали. Только немного поругались из-за моего старого рюкзака.

– Я тебе купил новый. И нечего его с собой брать. Оставь. Тебя, если много сумок, в самолет не пустят.

– Не оставлю.

– Я потом его возьму в другой раз.

Я поверила и согласилась. По приказу прислуга спрятала мой рюкзачок в тот же чулан.

Мы начали выносить чемоданы. Внизу у подъезда уже ждала длинная белая машина. Я боялась, что Пунит не уедет и будет поджидать меня здесь. Я боялась, что он увидит меня с Винаяком, потому что тот по-прежнему хватал меня за руку, чтобы подержать при всех, показывая, что я его собственность. И одновременно я надеялась, что Пунит будет здесь ждать. В последний раз увидеться, проводить взглядом. Но его не было. Я и обрадовалась, и огорчилась.

Машина сорвалась и мы поехали в аэропорт. Международный. Индиры Ганди. Это я узнала у Виджендры после разговора с Пунитом.

Всю дорогу в машине до Индира Ганди международного аэропорта мы не разговаривали. Я видела, как Виджендра дулся и злился, скрестив на груди руки. Но что поделать? У каждого тут свои огорчения: ему не досталась я, а мне не достало времени. Все теряют и находят. Я нашла любовь. Мой начальник – нужный товар в два раза больше.

В регистрационном зале нас встретил крашеный хной мужичок, работник аэропорта и знакомый Виджендры. Подошел, поздоровались, провел нас без очереди к стойке, суетился с багажом. Возможно, у нас даже на двоих был небольшой перевес, но этот все утряс: не зря Винаяк ему из России дорогой коньяк «Мартел» в коробке привозил.

– Выкинь фрукты, – рявкнул на меня, указывая на пакет с потемневшими бананами, манго и чику. – Тебя с ними в самолет не пустят.

– Выкинуть всегда успею. И меня пустят, – настырность взяла верх. И по логике я не верила, что фрукты мне запретят взять с собой. Многие ездили заграницу и привозили оттуда экзотические плоды. Почему я должна быть исключением. Но чтобы чуть успокоить работодателя, решила бананы истребить. Все равно потекут скоро.

Рядом стояла урна. В нее летели шкурки одна за другой, пока мы ждали запуска в другой зал. Виджендра постеснялся поедать переспелые бананы, а я не стала настаивать в угощениях. Быстро сама умяла.

– Смотри, когда в самолете кормить будут, есть не сможешь, живот полный, – ухмыльнулся он, на то я лишь бровью повела. Что-что, а обжорками мы с братом всегда считались. Это уже наш бренд был. Куда бы не пришли, сразу слухи взлетали: «Сколько они едят! Могут вдвоем быка съесть». Конечно, это преувеличение, но пусть лучше такая слава, чем никакой.

Виджендра ошибся. Мне ни слова не сказали по поводу поклажи. Я спокойно прошла в салон с фруктами и села на крайнее сиденье посередине. С иллюминатором не повезло, но я и не переживала. Уж очень спать хотелось. Не до зрелищ за окном. А утром разбудят перед посадкой.

Виджендра дождался взлета, убрал перекладину с серединного сиденья и прилег на два кресла: никто не пришел. Накрылся пиджаком. Я своим темно-синим свитером. Закрыла глаза и сразу предстал четкий и словно живой образ Пунита. Я так явственно его ощущала, что даже почувствовала его прикосновение к своей щеке. Мгновение и я провалилась в сон.

Нас разбудили в два ночи, чтобы раздать ужин.

– Ведж, нон-ведж? – обратилась ко мне стюардесса.

Я еще не знала, что вегетарианское блюдо ты должен заказать себе заранее – предупредить команду, и все ведж на пересчет. Потому, быстро обмозговав, что если уж есть ночью – жалко, в стоимость билета входит, даже если твой билет бесплатный бонус, – то выбирать из менее тяжелого: мясо переваривается дольше и сложнее, я назвала вег. Виджендра тоже. Нам принесли подносы. Я распаковала свой и обнаружила рис с овощами по-индийски, но не столь острые как в Индии. Начала с салата.

Виджендра распаковал свое и выругался:

– Что это мне сунули? Я просил вег, а мне дали чикен!

Подозвал стюардессу и натявкал на нее за оплошность. Она принесла список пассажиров, кто заказывал вег и не нашла его там. Он нервно бросил ей курятину, оставляя себе только булочку с маслом и сыром.

– Дай мне твое блюдо, а себе закажи мясо, – прорычал обернувшись ко мне. Но я уже почала овощи. Мне они понравились и я заартачилась:

– Не дам.

Детская жадность, когда я загораживала руками ото всех сковородку с жареной картошкой или блюдо с ароматными от лаврушки и лука пельменями, и кричала: «не дам! Все мое!», потешая тем самым всех родных и знакомых, вырвалось из глубин подсознания.

Виджендра злой и голодный сидел хмурым барсуком и теребил зубами резиновую воздушную булочку.

– Ты теперь никогда не поедешь в Индию! – проскрипел он в сердцах, проклиная тот день, когда решил связаться со мной. – Ты даже визу не получишь без меня! И никогда больше не увидишь своего нищего Пунита!

Ярость стукнула в голову: мне угрожать?! Я повернулась к нему в пол-оборота и сжала кулаки:

– Я поеду в Индию! И много раз! Сама! А о моей любви еще люди легенды слагать станут! И ни ты, ни другой мне не помешают!

Он сверкнул глазами и отвернулся. Разорвал пакетик соленого аэрофлотского арахиса и закусывал раздражение, запивая томатным соком.

Я вернула поднос с грязной посудой стюарду с каталкой и отклонила голову на спинку кресла. И уже мысленно, спокойным тоном объявила себе и всему миру, что в следующий раз сама обязательно поеду в Индию и встречусь с Пунитом. После этого мое тело равномерно расслабилось и я проспала до самого объявления о приземлении.

2 часть

По приезде я обнималась с братом, словно не видела его целую вечность и все ему рассказала. Растрезвонила всем, что встретила настоящую великую любовь. Друзьям, знакомым, родителям.

Любовь моя возгоралась все больше и больше, чем дольше и дальше я была от него. А с Виджендрой мы, как и полагается, распрощались, едва разобрали все товары у него в квартире. Я снова осталась безработной. Ритка подозрительно поглядывала то на меня, то на сожителя, пока, не вздохнула с облегчением, осознав, что секса не было. Все в их жизни вернулось на прежние места. А в моей – появилась любовь.

Пунит сдержал слово и звонил мне каждый день, иногда по нескольку раз. Я с ужасом ждала момента, когда звонки станут реже и реже, пока вовсе не прервутся, и мы потеряем друг друга навечно. Пути встретиться я не видела. Он плакал, что ему не дают визу и деньги из Индии в другие страны высылать нельзя по закону. А мне и подавно столько было не заработать.

Поддавшись отчаянию, я не нашла иного выхода, как попросить отца сделать приглашение на свое имя. Только работающий человек со средним достатком может позволить себе такое.

«Он любит меня и хочет на мне жениться, а я люблю его,» – объясняла я ему. И после долгих уговоров отец согласился. И еще взял в банке кредит, из которого выделил мне на визу с билетом пятнадцать тысяч рублей: «остальное пусть тратит там на тебя твой будущий муж».

Когда мне сделали визу в индийско-русской турфирме, просто и быстро, я торжествующе вспомнила Винаяка с его угрозами: вот и ошибся, обошлись и без тебя.

Так прошло три месяца. Я сама купила билет, не в силах больше жить в разлуке. Брат провожал меня до Павелецкого вокзала, откуда я села в скоростной поезд напрямую до Домодедово, а там – путешествие через Туркменистан. Долгие часы ожидания пересадки, душный степной воздух, перекрывающий дыхание, сильное волнение в груди: что меня ждет одну, там, без денег и без охраны. Встретит ли меня мой принц, будет ли моя история продоолжением сказки или я окажусь безпомощная на улице как голодная беспризорная нищенка и не к кому будет обратиться? А вокруг меня преспевающие люди, ожидающие самолета в Бангкок, отправляющиеся погулять и пзагорать на Пхукете – красочном тропическом острове из глянцевых буклетов…

Эх, если б были деньги… не было бы столько страха…

Второго июля самолет приземлился в международном аэропорту Индиры Ганди. Уже пасмурно-светло. Легкая призрачность за иллюминатором. Объявили, что снаружи около двадцати семи градусов. Я немного смутилась: не взмокну ли, пока доберусь до дома моего Пунита в своих модно порванных на коленях джинсах и плотной футболке, с повязанной на поясе кофте. Хотя ее я решила запихать в сумку, когда получу вещи.

Еще в дороге, в самолете до Ашхабада и на транзите, мне стало тоскливо, когда с завистью, непонятной мне, но уже известной душе, я наблюдала за компанией четырех москвичей, что летели с пересадкой погулять в Банкок: две парочки, без особых книжных страстей и пылкой влюбленности, но с установившимися давнишними спокойными отношениями; за толпой возвращающихся с дипломами медиков-индийцев из Ставропольской академии, счастливых, готовых по такому поводу гулять по всей Индии, наблюдала за их однокурсницей, по виду калмычкой, которой они покажут свою страну; за молодыми семейными индийскими парами, возвращающимися, может, из свадебного путешествия, что понабежали из приземлившегося самолета из Дубая, – все ждали своих пересадок. И только у меня на душе было не спокойно, боязливо, словно я ехала не за счастьем, не к своему прекрасному принцу, а на каторгу. И с большой долей сомнения думала о замужестве: зачем поспешила, зачем кинулась опрометчиво без денег, в одиночестве в чужую страну к совершенно незнакомому человеку. Смелая, вы говорите? Хм. Нет. Скорее отчаянно-бесшабашная. Куда делся весь мой сказочный энтузиазм. Сам как-то, в одночасье испарился. Я с детства была тихой и рассудительной, даже больше нерешительной. Прежде чем что-то сделать, сто раз обдумаю и передумаю. А тут. Раз и готово.

И снова сомнения и тоска уже в зале ожидания своего багажа. На черной шершавой дорожке появилась моя дорожная сумка. Я оттащила ее в сторону к сиденьям и присела отдышаться. Радж, маленький, хромой, с изрытым оспой некрасивым лицом, что кадрился ко мне всю дорогу от Ашхабада, приглашая под его протекцией посмотреть столицу, безнадежно сник, хотя все еще выдавливал подобие улыбки, когда наши взгляды сходились. Я пообещала ему позвонить, если что надумаю, он просил написать ему письмо, чтобы было с кем переписываться в России. Но я не сделала ни того, ни другого. Наверно, потому что смысла в этом не видела. В общем, он в последний раз помог мне заполнить бумажку на выход и спросил, точно ли меня будут встречать. Пунит обещал, божился и клялся. Я ему верила, но немного сомневалась. А вдруг ждет не там. Вдруг потеряет меня из виду, не дождется. Вдруг по дороге у него сломалась машина. Да и мало ли всяких препятствий может случится. Надеялась, конечно, и хранила точный адрес. В случае, если окажусь одна у выхода, заплачу за такси, которое домчит прямиком в Гиту Калони, к нужному дому и строению. Там уж спрошу, живет ли такой Пунит Арора. А если нет… даже думать не хотелось, что в таком случае я бы стала делать одна без единой пайсы в кармане.

Колени дрожали и подгибались, когда я на выдохе вышла на подиум. По сторонам выстроились встречающие. Ты на виду, как на вручении Оскара, идешь по центру. Не хватало только вспышек фотокамер и телевизионщиков. Глазами нерешительно оббегала стоящих и вот, натолкнулась на знакомое лицо. Пунит. Брови свелись недовольно к переносице. А где блистательный принц, чья красота воспевалась древними легендарными сказителями? Где тот, что свел меня с ума с одного вида. Обычный парень. Даже чем-то неприглядный, даже чем-то неприятный. И не такой уж красивый… первое разочарование.

Он махал мне радостно рукой и улыбался, кивая.

– Иди туда, – показала ему встречать меня впереди и успокоилась: уже самой не надо искать адрес и брать такси. Но… это проклятое «но» появилось уже в апреле на Пахаргандже в виде ногтя на мизинце. …Теперь в том, что не увидела то, что ожидала… И едва мы столкнулись, последовало жестокое, режущее сердце третье «но».

 

– Привет, – кивнул мне и пошел в сторону, к выходу, как будто утром соседа встретил.

Ни рукопожатия, ни объятий радости, ни сраного, извиняюсь за выражение, цветочка. Даже тяжелую сумку, которую я волочила искривившись, не взял.

Все. Сказка кончилась. Конец выходным. Добро пожаловать в серые скучные будни жизни. Может стоит уже назад повернуть?

– Эй, – окликнула его, остановившись в недоумении. Он обернулся с детски-наивным лицом: что еще? – Сумка, тяжелая, – чуть вытянула к нему руку. – Помоги.

Он недовольно посмотрел на мой багаж, нахмурился. Но делать нечего. Пришлось поднять и быстро пошагать на выход, оставляя меня позади. Я пыталась понять что происходит. Ведь в Лотосе мы перечеркнули весь мир, оставшись одни в целом пространстве. Ведь в кафе сидели без оглядки на окружающих, ведь он жалким скулящим щеночком бежал за мной до дверей отеля, умоляя не бросать его и взглянуть на него еще раз. И вот аэропорт. Его словно подменили. И он старается не смотреть на меня. Старается убежать вперед, словно его тут все знают и потом долго будут тыкать пальцем, мол, смотрите, он встречал русскую девку и тащил даже ее сумку, а ведь что может быть более унизительного, чем это?!

«Дайте мне сейчас же обратный билет и самолет, и я не задумываясь развернусь и улечу назад.» Вот такой была моя первая мысль, прежде чем в лицо мне дыхнула стоячая духота утренней улицы. Назад дороги пока нет. Я остаюсь, чтобы довершить начатое.

Мы остановились у продавца воды. Пунит обернулся ко мне, кинув сумку на тротуар. Мою сумку и в грязь!

– Я так рад, что ты со мной! Ты приехала, уау!!! – он зажмурился от удовольствия. Я неловко улыбнулась.

– Теперь куда? – спросила непослушным языком, еле ворочающимся во рту.

– Домой. Сейчас Ашвани подъедет. Ты его помнишь?

Я кивнула. Мы постояли еще с минуты две-три. Пунит молча и с довольной улыбкой рассматривал меня, как я выгляжу, во что одета.

– Бьютифул! Секси! – шепнул лукаво и снова зажмурился.

Через дорогу к нам перешел его брат, приземистый, коренастый, с кошачьими каре-зелеными глазами. Его рот расплылся от широкой улыбки.

– Привет Наташа, как долетела? – протянул лопаткой ладонь.

– Привет. Все хорошо.

Пунит жестом указал брату на мою сумку. Тот поднял и понес впереди нас к машине. Я шла за ним в неизвестность, тяжело дыша и с неспокойной тяжестью на душе и с мыслью: какая же я дура!.

Сели в белую старенькую Марути, похожую на Оку. Ашвани за рулем. Мы двое позади. Я старалась не смотреть на Пунита, отворачивала голову к окошку. Неловкость. Замкнутость. Отчаяние. Сожаление.

– Натаса, – позвал тихонько Пунит. Я сделала над собой усилие повернуться и взглянуть ему в глаза, томные, телячьи, масленые до приторного. – Ту кхуш? Мэ бахут кхуш! Ту мере пас хе! (Ты рада? Я очень рад! Ты со мной!)

В уме я пыталась просчитать смысловую нагрузку, что он вкладывал в местоимение «ту». Это очень деликатная тема. Так называют детей, самых близких и слуг, людей-сервис, неприкасаемых. А ему я кто? Со своей стороны я и тогда в апреле, и по телефону и уже в июле называла его на «тум», что можно отнести как к нашему «ты», но более уважительно, в некотором роде, это дружественное «вы», если не к человеку старше тебя и важнее. Все это, конечно, мелочи, но ведь жизнь и отношения и складываются из сотни и тысячи таких мелочей.

Я кивнула ему, что тоже рада, принужденно улыбаясь, а в груди тюкало и грохотало.

– Сейчас приедем и сразу поженимся, – как ведро ледяной воды внезапно вылил на меня Пунит. Я аж подпрыгнула.

– Что, так быстро?!

– Да, а чего ждать? Уже все готово.

– Что готово? – проглотила я слюну, заикаясь.

– К свадьбе готово все. Ма ждет тебя. Все ждут дома.

– Так быстро? Я вот только что приехала… – и мне представилось, как в дурацком индийском фильме дом весь разукрашен, барабаны грохочут, все пестрые и яркие, меня встречают, танцуют…

– А ты разве против?

Я сцепила пальцы и попыталась улыбнуться: нет. Хотя сама не понимала, как можно мчаться замуж за совершенно чужого тебе незнакомца. А ведь дело не шуточное. Надо с ним вместе есть, спать, делить кров, о чем-то разговаривать, воспитывать детей, когда будут. А я ведь и правда ничего о нем не знаю. Кто такой, откуда. Здоров ли вообще?

Меня уже начинало тревожить даже куда они вообще меня привезут. Судя по пусть и плохонькой дешевой машине, это не должна быть глиняная хибарка под мостом или брезентовая палатка, мимо которых мы в тот момент проезжали, возле которой как вши копошатся ее обитатели. Но и совсем не дворец с белоснежнми колоннами… – это я уже поняла.

– Я очень, очень рад, что ты со мной, – повторял то и дело Пунит Арора, а я примеривала к себе его фамилию. Нелепо как-то выходило. Наталья Арора. Очень похоже на Арейро.

Кто у нас в России не знает эту блистательную славную латиноамериканку, певицу и сериальную актрису. Даже мой папаня, который не смотрит мыльные оперы, смеялся по этому поводу: «В нашей семье теперь появится своя Наталья Арейро».

Пунит брал меня за руку и подносил к губам. Целовал как заправский придворный аристократ времен Людовика 14.

– Ты что-нибудь хочешь, – взглянул на меня через лобовое зеркало Ашвани и растаял как мороженое на жаре. – Колу, фанту?

– Джюс.

– О да, ты любишь сок! – вскричал Пунит, снова целуя мне руку. – Я помню. Микс.

Они остановились в тесном проулке возле продавца соков. Тот быстро прокрутил через соковыжималку каких-то фруктов – мне из машины было не видно – и протянул три запечатанных стакана с трубочками. Душистый сок с мякотью. Непонятный на вкус, красноватый. Мне даже Ашвани перечислил названия фруктов, но первый раз услышанные новые слова даже в уши не влетают, чтобы из ушей и выпорхнуть.

Мы снова поехали. Пунит не выдержал, всю дорогу разглядывая прорези на джинсах, и провел пальцем по видневшейся коже ног.

– Мне нравится.

– Спасибо, – больно быстро как то он это, подумала я, но промолчала.

Когда я уже допивала сок, показались за гнилой протухшей речкой ворота над дорогой с вывеской «Гита Калони» и я вздрогнула. Приехали. Теперь смотри во все глаза что за район. И где высадят.

Петляли по закоулкам и грязным улочкам. Остановились напротив трехэтажного жилого дома. Вытащили мой багаж и понесли вперед, показывая мне дорогу. Узкую, через тухлую канаву. Сердце от волнения колотилось. Я почему-то даже подумала, что братья живут одни, например, комнату или квартиру снимают, и я буду жить с ними двоими. И что? Как сложатся наши отношения? Приставания в первую же минуту? Я дрожала, как от холода, чуть оглядываясь по сторонам. Кирпичная новая кладка: кому-то понадобилось расширять комнату. Куча влажного красноватого песка, на которой комочком спит рыжий лысый пес. Воткнута брошенная лопата. Внутренний дворик. Баньяновое молодое дерево со свисающими лианами-змеями. Перекинутая тачка с одним колесом. В ней, видать, строители подвозят кирпичи, песок. К чему даже лезут на ум все эти мелочи?

Пунит открыл низенькую калитку в дом. На первом этаже за незакрытой дверью приподняли глаза два пожилых тучных соседа, муж с женой, валяющихся на широкой во всю комнату кровати. Подозрительно оглядывают нас.

– Проходи, не бойся. Наверх, – указал мне Пунит на узкую крутую винтовую лестницу в стене. Не лаз, а двенадцатиперстная кишка.

– А мебель как вы заносите наверх? – не утерпела от вопроса.

Он весело усмехнулся:

– По веревкам через балкон.

Ну и ну… – только и успела удивиться, как его рука тайком шлепнула меня по попке: ничего себе в первый день?! А где почитание богини? Где романтические стихи и любовная проза?

Мы поднялись на третий этаж. Закутки, зигзагом коридор. Мелькнула мысль, что коммуналка, потому что вглубине оказались две закрытых двери. Одну из них Пунит отпер и пригласил войти, втаскивая следом мою дорожную сумку.

Зеленые крашеные стены. Панкха на потолке. Комод стальной или широкий высокий сундук, покрытый скатертью. И во всю комнату огромная широкая кровать – паланг. Так она называется на хинди. И я отмечаю в уме, что все же есть огромная разница между нашими кроватками и их палангом. На нем они не просто спят. На нем сидят всей семьей, валяются в полуденный зной, дремлют после обеда на сытый желудок. На нем они едят. На нем они живут. Часть культуры. Эдакая восточная обломовщина. Вот на такой высокий паланг, что ноги едва доставали пола, я и села стеснительно, со стуком и грохотаньем в груди. Что теперь?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33 
Рейтинг@Mail.ru